Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Кровь по жилам Луна бежала-торопилась, ему самому казалось, что лик его делался бледным пуще прежнего с каждым мигом. Лун ни с кем не заговаривал, не подавал голосу, лишь следил, как его хвост сопровождали чужие взгляды. Ну да, Ящер на княжеских соревнованиях… Кто же ожидал? Он и сам не ожидал. Поверьте!       Невидимка-Лун не привык к такому. И не мог привыкнуть. Луну казалось, что удел его – прятаться, чтобы честной зверолюд не волновался в присутствии чешуйчатого чужака, да вот Матушка-Природа пожелала иначе. Теперь зверолюди смотрели, все смотрели на бедного-жалкого Луна, едва не сжавшегося в комочек около подмостков, на которых облокотилась его спина. Но, благо, Ящер предположил, что отсутствие гордости напоказ здесь означало бы заведомое поражение, поэтому не стремился вызывать жалость, наоборот, глядел на противников исподлобья, точно запугивая. Сердце же доброе у Луна при этом сжималось: не заслуживает никто страха, даже эти громилы.       Хотя, с трудом Лун мог назвать здешних зверолюдей громилами: разведчики, как и он, в большинстве своём были щупленькими и маленькими, с кинжалами на поясах и луками за спиной. Ящер оружием тоже обделён не был: отец снабдил его двумя карманными ножичками, жалящими, как пчела, но уступающими обычным воинским кинжалам. Но Лун не жаловался: хоть что-то, и обращаться с ножами он умел. Кое-как. И его это не очень радовало.       Переливчатый, но оглушающий рёв труб заставил Луна подскочить на месте. Чешуйки поднялись в раскатистой волне, но стоило Ящеру отскочить, как пришло спокойствие: это всего лишь объявление начала. Прежде он бывал лишь на уличных представлениях, там такого громогласного шуму не было.       А вокруг зашептались и захохотали. Ну и дураком же выставил себя Лун! Нельзя дать им относиться к себе несерьёзно, поэтому он вытянулся, закруглил хвост и гордой, с приподнятым подбородком головой прошёл к разведчикам. Те покосились на него: видно, поверили. Ящер тоже на минутку поверил, что он им ровня, но спустя мгновение опустил плечи, вспомнив, что только притворяется.       – Братья-борцы! – величаво обратился к забушевавшей толпе крепкий Медведь в богатых латах, сверкающих на солнце. – Рад видеть столько юных лиц, готовых вверить свои жизни Царю нашему, Великому Князю Драгомиру!       Зверолюди вокруг забушевали, заголосили. Хвост длинный прижался к ногам. Безусловно, Ящеру хотелось возликовать со всеми, однако неведомый страх сковал его.       Страх быть раскрытым? Страх предстать перед Царём таким, жалким лгуном?       Матушка-Природа, на что же Лун решился?!       И, пока Ящер не надумал бежать, воин-Медведь продолжил:       – Добро пожаловать на Княжеские соревнования. Для меня честь приветствовать тех, кто ради княжеского благословения решил побороться, показать силушку богатырскую! Ибо богатырём прослывёт тот, кому удастся совершить подвиг для Великого Князя.       Снова шум. На этот раз Лун позволил себе скромные хлопки, но кричать не стал: привлечь внимание не хотелось, лишь оказать почести своему Царю.       – Сегодня каждому из вас предстоит показать не только удаль воинскую, но и выдержку, ведь только сегодня будут проходить все семь ступеней соревнования.       Народ тут же зашептался: что за семь ступеней, тяжелы ли они, будут ли перерывы? Лишь Лун с замиранием сердца слушал представителя Великого Князя.       – Ступени представляют собой поединок, где вы сразитесь с одним соперником, имя которого определит жребий. Узнать имя каждый сможет у руководителя, одетого в плащ с солнцем ярким, княжеским знаком. Лишь достойнейшие пройдут на седьмую ступень, где один на один сразятся самые умелые бойцы!       Лун застыл, эхом в голове отдавались крики воодушевлённой толпы. А сможет ли он, маленький Ящер с ножичками-зубочистками, провести столько поединков за раз? Ведь не ведал Лун никогда настоящего поединка, не имел возможности сражаться более пары мгновений, за которые стремился не победить, а сохранить себе жизнь.       Но разве лёгким должно быть его, Луна, испытание? Разве Великий Князь подобрал бы что-то простое для будущего богатыря? Чешуйки дыбом вставали, когда Ящер понимал, что может стать этим самым богатырём. Не хотел он славы, не хотел почёта, всего-то – признания его маленькой семьи, да и своего-собственного, Царём-батюшкой, ниспосланным самой Матушкой-Природой.       Но волна разведчиков отнесла Луна вперёд, к их руководителю. Ноги сами шли к судьбе, пока их владелец хлопал глазами в исступлении. Руки дрожали, лицо похолодело и наверняка побледнело, точно свежий снег – удивительно, куда бледнее? За спинами разносились говоры: что же творит этот Ящер, попадётся ли мне он на поединке? Эти шёпотки заставляли сердце Луна биться часто-часто, ибо слишком многие хотели его одолеть. А вдруг эти поединки и вовсе насмерть?! Нет-нет, не хотел Ящер никого убивать!       Очнулся Лун лишь тогда, когда его имя прогремело во всеуслышание. Первый, второй, третий раз. Ящера сковало: не мог он ответить.       – А ну, трус несчастный, выходи, биться будем!       Трус несчастный? Да, Лун тот ещё трус. До того трус, что боялся обернуться и взглянуть в лицо противнику.       Нет, нельзя так вечно стоять. Зачем-то же Лун сюда пришёл? А затем, чтобы добиться признания, за своей единственной возможностью!       Собрав всё мужество в кулак, Ящер развернулся. В тот же миг голос из гневного, подобного грому, превратился в самый обычный голос, слегка глуховатый, будто из самого горлового жерла. Горделивыми заявлениями бросался никто иной, как Кабан, представитель северного народа из Ветряного княжества. На рослом полном мужчине красовались оборванные, но плотные штаны, волосатые – считай, пушистые – живот и грудь же ничего не прикрывало. Оружия видно не было.       – Да тут я, тут! – воскликнул Лун, сам того не ожидая, звонко до писка.       – Вот и ты, хиляк! – мужчина в довесок смачно хрюкнул наполовину поросячьим носом.       Достигнув Ящера, Кабан забавно чертыхнулся: Лун же не мог не вспомнить, как смешно выглядят Кабаны, когда у них воруют кошельки. Начинают всё таранить, безумцы, но почему-то никогда не думают догнать вора. Невольно Ящер улыбнулся, что не могло не взбесить будущего противника.       – Чего смешного?! – взревел он, забрызгивая Луна слюнями. – Шутник выискался! Благо, мне выпала возможность стереть эту улыбочку с твоего наглого чешуйчатого лица.       – Я… Я не хотел… – сперва застенчиво пробормотал Ящер, но тут же чешуйки на его спине ощетинились от осознания: если в любом случае им предстояло драться, то почему бы и не попробовать?.. – Я не хотел шутить над тем, над кем сама Матушка-Природа пошутила.       Кабан и окружающие зверолюди было округлили глаза, но руководитель усмирил их строгим:       – Вы двое! Пошли на свою площадку, не надо здесь устраивать боёв без правил!       Такое Луна слегка приободрило: значит, убивать никого не нужно и его никто не убьёт. Утешение.       Но разгорячённый дух Ящера просил большего, из тонких губ вырвалось:       – Догони, если сможешь.       И его пятки засверкали. Сипение, хрипение, хрюканье перешло в крик сокрушительной ярости. Кабан, притопнув копытом, понёсся за противником, сшибая зверолюдей по пути. Те уже разразились ругательствами, руководители не могли ничего предпринять от удивления, народ загудел. А Лун пока незаметно мелькал сквозь них всех, непонятно чему радуясь. Ведь он же поступил нагло, по-хамски! Разве это хорошо?       Но, Матушка-Природа, впервые оправдано!       Увиливал юнец от едва-едва настигающего его широкого лба Кабана. Заметив пустой угол, огороженный верёвками, Ящер на долю мгновения отвлёкся и, расслышав своё имя, выскочил туда, перепрыгнул преграду, резко сворачивая. Разогнавшийся до бешеной скорости Кабан мало того, что влетел в верёвки и запутался в них, как муха в паучьей сети, так ещё и перевернулся, выскочил наружу и приземлился лицом в рыхлую землю.       Пока противник лежал в замешательстве, Лун скользнул руками на пояс и достал оружие из ножен. Невольно Ящер заметил, что около верёвок скапливался народ. Не похоже, что это были участники соревнований: наверное, те зверолюди, что гуляли по Когтистому двору, пришли поглядеть на будущего богатыря. Луна это немного пугало: опозориться перед лицом всех? А если они узнают в нём того самого вора, Невидимую Чешую, за которого совсем недавно назначили награду в сотню серебряных?!       А пока Лун поборол свой страх, Кабан успел подняться. Мужчина попыхтел, попотел, унял бешенство, но посмотрел на Ящера всё с тем же презрением.       – Готовься, поганый супостат, с этого соревнования тебе живым не выйти! – вскрикнул он, вскинув кулаки.       Краем уха Лун услышал возражения судьи, ибо смерть на поединке не разрешалась, но, похоже, яростного бойца это мало волновало: он уже замахнулся и понёсся прямиком на него. Тот без труда увернулся от удара – не сложно, ведь у Ящера за спиной годы постоянных побегов от безмозглых громил. Он поднырнул и провёл ножами по животу Кабана, совсем несильно, но чтобы хватило на достаточную боль мужчины. Рёв кулачного бойца разнёсся, наверное, по всему Клыкастому двору, а за его рёвом – восторженные возгласы толпы. Как-никак, пришли за зрелищем – получили зрелище!       Загребущие руки потянулись за возникшим за спиной Луном, но тот и их поранил: слегка прошёлся по пальцам лезвием, кровь не хлынула, но Кабана это явно разозлило пуще прежнего. Теперь уже ладонями хотел он захватить юнца, и тогда Ящер вновь не оплошал: просто отошёл в сторону, легко и просто, точно никакого труда ему это не представляло. Метался в этот миг дух Луна меж стыдом и гордостью: выигрывает, но точно издевается над Кабаном, увиливая от его нападений. Но, погружаясь в битву, Ящер постепенно понимал: в бою – никак иначе, ведь либо бьёшь ты, либо бьют тебя.       Очередной порез – и ноги Кабана подкосились. Икры его обагрились и не смогли сдержать владельца, тотчас упавшего. Боец заревел. Лун видел в его глазах не ярость и не злобу, а лишь досаду. Ведь и этот Кабан зачем-то пришёл сюда, и он хотел чего-то добиться.       Однако он проиграл. Ящер понимал эту непреложную истину, хоть ему и было жутко стыдно за собственную победу. Но разве проигравший сослужит хорошую службу Царю?       Наверняка это к лучшему. Да, точно к лучшему.       Кабан был не в себе, уже завертелся, пытался встать – не получалось. Лун всё же знал, куда бить. Подло? Лун знал. И стыдился этого. Но что-то заставляло себя оправдывать: это всё для семьи, всё для Царя! Но совесть заставила Ящера себе поклясться, что не станет он больше пользоваться этим приёмом.       Вскоре несколько крупных Медведей увели успокоившегося Кабана за пределы угла. Лун обернулся к судье. Тот бегло затараторил про то, что он толком не объяснил правила, но сейчас же исправит свою ошибку. Ящер его не слушал, а лишь смотрел на свои серебристые чешуйки.       На них чужая кровь. Сознание леденело от ужаса. Но надо смириться: такое будет снова. Лун снова причинит боль. Но всё ради семьи, ради признания Царя.