Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Явился на Луговой двор Златоуст с утреца раннего, когда никого ещё не было. То ли не хотел пересекаться он с новоявленной знакомой, то ли хотел показать себя чрезвычайно исполнительным – неясно, может, и то, и другое.       Ох, ну и прекрасен же Неизменный дворец! Златоуст сам бы в таком с удовольствием жил. Но, увы, лишь Медведи могут стать князьями, а Великими Князьями – и того меньше, только отпрыски одного-единственного рода, в именах которых неизменно присутствует частичка «мир». Намекает на всеобъятность власти Царя-батюшки? Ну, сомнительно, сомнительно. По крайней мере, до Дубравного княжества эта самая «власть» доходила с трудом, Росомаха это на примере своих же соплеменников познал.       Но не только дворцом расписным славился Луговой двор – как-никак, любой двор в этих стенах может похвастаться выходом ко дворцу, который стоит посередине. Луговой же признан торговым сосредоточением всей столицы, ибо именно здесь проверяется каждый товар, чей путь пролегает через Верховетвь-реку. Деревянная пристань раскинулась по берегу, что едва касался Лугового двора, а к берегу корабли причалили, с красочными парусами да палубами широкими, на них и свой двор поместится. Со стороны причалов дул ласковый ветерок, усладу неимоверную приносящий своей прохладой. Златоуст не уставал подставлять пушистый хвост, чтобы шёрстка пыльная развевалась и заходилась приятными волнами.       Но долго стоять не пристало: надо бы заявиться, себя обозначить. Златоуста совсем не задержали проверки и изъятие денег, разве что спросили пару раз, что Росомаха в торговцах забыл, да это не их ума дело. Так Златоуст и заполучил свою палатку, где, судя по заявлению, выданному руководителями, Росомахе предстоит продать какой-то неведомый ему самому товар.       Прогулявшись среди рядов, нашёл свою палатку Златоуст и прикинул: нет, никак он не заманит внешним видом палатки, больно она обычная, из тёмно-красной ткани, маленькая, с деревянным столиком, нерадиво обтёсанным до всевозможных заноз. Вздохнул Златоуст: устал он удивляться, с каким бесстыдством подходят к работе в Берском Царстве. Вот он заживёт, когда выиграет!.. Или не заживёт. На всё надо иметь своё разуменье. И Росомаха был ко всему готов.       Ну а пока готовиться не к чему, присел он на стульчике и, расслабленно покачиваясь, смотрел на птиц, рассекающих небеса над Неизменным дворцом. Эх, жить бы во дворце…       Очнулся Златоуст, только когда его чуть ли не задавили две смердящих Медвежьих туши. Испуганно дёрнувшись, Росомаха хвост ощетинил и уши торчком поставил, взглянув на тех, что так нагло прервали его покой. Те же, как ни в чём не бывало, разгружали повозку, заставив ящиками место сидения Златоуста.       – Ч-что происходит?! – ошарашенно воскликнул тот, чем привлёк внимание рабочих.       – Ну, это, сударь… Товар ваш, – неловко буркнул один из них.       Его тупое выражение лица заставило Златоуста вскинуть брови.       – Который я должен продавать? – уточнил Росомаха.       – Ага, сударь.       – И сколько я должен продать?       – Просто больше всех заработать, сударь. Вы что, на объявлении не были?       Мысли Златоуста перевернулись с ног на голову: так вот, в чём дело! Он, видно, уснул, потому что пришёл слишком рано, вот и пропустил всё на свете. Ну, главное, что он понял суть: больше всех заработать. Ага. Хорошо.       – Н-нет, но всё понял. Спасибо, – задумчиво отозвался Росомаха, и Медведи, учтиво кивнув, потащились с повозкой дальше.       Златоуст был достаточно сдержан, чтобы не застревать на одной неудаче, поэтому быстро забыл про неловкость и раскрыл один из ящиков.       Смрад ударил Златоуста в лицо. Кулаком. Росомаха отскочил со звериным воем. Братья по ремеслу удивлённо покосились на него из-за углов. А тем временем Златоуст заткнул свой чуткий нос и осторожно подобрался к ящику. В них лежали невинные на первый взгляд горшочки. Подцепив крышечку одного из них носком сапога, Златоуст закашлялся от накатившей вони: похоже, именно содержимое горшочков так его отвращало. Внутри же покоилась (по-другому и не скажешь, ибо запах был чуть ли не трупный) жижа, напоминающая болотную тину, но менее приятную во много раз.       – Хей, парень, может, переедешь отсюда? Боюсь, к моей палатке никто не подойдёт из-за такого запаха! – пошутил сосед, и окружающие дружно рассмеялись.       Всё ещё прикрывая половину лица, Росомаха сощурился.       – А у самого-то что? – пробурчал Златоуст в ответ презабавнейшим голосом.       – Тряпки… Всяко лучше твоего, – гордо отвернулся тот и вернулся к себе.       Ну-ну, лучше… Может, они и пахнут лучше, зато тряпки не нужны никому! А вот под личиной этой зловонной… Златоуст мог продать что угодно!       Хотя, через какое-то время Росомаха убедился, что оказалось это несколько сложнее, чем он думал. На его «завлекаловки» никто не вёлся, мало того, в его спину прилетали такие слова, от которых Златоусту становилось тошно.       Спустя какое-то время после раскладки народ хлынул, как бешеный. Как-никак, редко на Луговом дворе проводятся рыночные дни! А сейчас товаров оказалось великое множество, есть, на что посмотреть. Или что понюхать.       Последнее приводило Росомаху в бешенство. Почему именно он?! Вон, кому-то ведь заграничные зонтики достались, а ему – эта бадья! Благо, спокойствие Златоуст сохранял до последнего. Так или иначе, пару-тройку покупателей нашлось, всё же «плохо пахнет – значит, лечебное» оказалось хорошим предлогом. Только вот с такими успехами Росомаха далеко не уйдёт: соперники-то уже десятками серебряники считают.       А время-то сквозь пальцы утекает…       – Лечебный отвар, особый лечебный отвар, одобренный царскими знахарями! Налетай, разбирай!       – Царскими знахарями? Взаправду? – раздался под боком медовый голосок.       – Конечно же! Царскими…       Невольно дыхание Златоуста перехватило. Совсем под ним исподлобья на него с любопытством смотрела неземной красоты женщина. Недлинные тёмные волосы её были собраны в косу, оплетающую голову и огибающую Медвежьи уши. Плотное, но невероятно расшитое платье подчёркивало её притягивающий взоры стан. А миндалевидные голубые глаза искрились мудрой хитринкой.       Росомаха не мог не признать: впервые он видел столь красивую женщину. Но он не смел желать её, ведь такая непростая обаятельность ему вовсе не подходила, да и Златоуст не был из тех, кого в женщинах привлекала в первую очередь красота.       – Н-ну… Она сохраняет молодость! – наобум выдал Росомаха, прекрасно понимая, что незнакомка ему в жизни не поверит.       – Оскорбляете, сударь… – обиженно надула губки она, и Златоуст тут же понял свою ошибку:       – Не сочтите за грубость, госпожа! Навряд ли вам и впрямь нужна такая вещь.       – Не беспокойтесь так. Рано или поздно все стареют, я не исключение, – усмехнулась женщина и плавно, точно лебедь, плывущий по озеру, прошлась вдоль стола. – Вы ведь и впрямь не знаете, что это такое, верно?       Златоуст задержал дыхание. Ну, конечно же он не знает! Об этом не так сложно догадаться. Но к чему она-то клонит? Хочет его уязвить?       – Но участвовать в соревновании как-то надо, – пробормотал Росомаха, надеясь, что его не услышат.       – И то правда, – просто повела плечом незнакомка, в её исполнении всё отдавало необычайным очарованием. – Недобра сегодня к тебе Матушка-Природа.       – Я не привык полагаться на слово свыше, – взметнул взор кверху Златоуст. – Успех всегда лежал только в наших руках.       Похоже, Медведицу подобное впечатлило, и та удивлённо изогнула брови с неизменной улыбкой.       – Какой любопытный подход, добрый молодец, – нараспев ответила женщина и вдруг засунула ладони в рукава, шурша и звеня чем-то. Отыскав это самое что-то, она кивнула и продолжила: – Так и быть, пускай Матушка-Природа всё же улыбнулась тебе… Если ты, конечно, сообразишь, что стоит с этим сделать.       На стол опустилась сверкающая, словно только-только отчеканенная, золотая монета. Златоуст раскрыл рот от удивления и было хотел поблагодарить загадочную незнакомку, а той и след простыл. Да ну и пусть!       Золотой! Его первый золотой за соревнование! И горшочек один исчез со стола. Дело набирает обороты!       Только вот вопрос остался прежним: что эта женщина имела в виду. Что такого мог сделать Росомаха, чтобы при помощи одного-единственного золотого всех обыграть? Хм… Что она там сказала? «Матушка-Природа улыбнулась тебе»? Ну-ну, много же это значит!       Хотя… Златоуст прикинул. Золотая монета. Такая чистая, блестящая. А что, если засунуть её в эту отвратительную жижу?       Ну, теперь она стала грязной. Так, значит, Росомаха до сих пор не знает применения к содержимому горшочков. Но… Нужно ли это ему?       Поставив горшочек в один из серединных рядов, Златоуст запомнил, где он стоит. Ну, не бросается в глаза, и то хорошо. Ух, вот бы сработало! Тут-то благословение Матушки-Природы ему бы и впрямь пригодилось.       – Внимание, внимание! – прокричал Росомаха со всей мочи. – Не проходите мимо! Розыгрыш! Всего пятьдесят медняков – и возможность выиграть один золотой!       Народ не сразу сообразил, о чём шла речь, однако начал оглядываться. Златоуст же продолжал восклицать одно и то же, горло начинало побаливать, но громогласное объявление, тем не менее, подействовало.       – То есть я плачу тебе полтинник медных, а ты мне – один золотой? – на стол облокотился крупный Медведь, да так, что горшки зазвенели.       – Не совсем так, но почти, – выкрутился Златоуст. – Смотрите, сударь: вы мне – медные монеты, а потом выбираете один из горшочков, в одном из них – золотая монета.       – Звучит, как обманка, парень, – недоверчиво покосился мужчина на женщину, суетливо прыгающую за его спиной.       – Вовсе нет, сударь мой, – повёл плечом преисполненный уверенности Росомаха. – Поверьте, у меня достаточно денег, чтобы этот золотой мне окупился.       Златоуст вытащил из-за спины денежный мешочек и потряс им. Не похоже, что суровый Медведь смог понять, что в мешочке-то одни медняки.       – Ну, если не верите, можете идти. Выиграет кто-нибудь другой, – высокомерно отвернулся Златоуст и было собирался крикнуть, но улыбнулся, ибо смекалка его на этот раз сработала как нельзя лучше:       – Дорогой, деньги-то совсем маленькие, а ты даже заработать не хочешь! – взвизгнула полненькая жена неуверенного Медведя. – Так и будем сидеть, как в болоте. Представь, на золотой мы и целое коровье стадо сможем купить, а то и баню нашу разваливающуюся отстроить, вот соседи обзавидуются!..       – Да это ж непонятная какая-то… вещь, – косо выразился мужчина, напряжённо сведя брови. – Откуда ты знаешь, что все эти горшочки просто не пустые?       – Ох, недотёпа… Вот выиграет кто-нибудь другой, а мы будем сидеть у разбитого корыта, а ты будешь бузеть, ты же сглупил, решил не пробовать! А деньги-то плёвые…       – Ладно-ладно, только не ори! – рявкнул тот.       Златоуст невольно заметил, как ощетинился маленький обрубок Медведя, называемый хвостом. Росомаха невольно усмехнулся: зато пыль с пола не собирает.       Обернувшись, мужчина остервенело бросил медняки на стол и с тихим гортанным рычанием принялся оглядывать горшочки.       – Только предупрежу, – отвлёк его Росомаха. – Вам понадобится мужество, чтобы найти в этих горшочках что-нибудь.       – А… Что? – Медведь принюхался. – Фу! Что ты в них напихал, парень?!       – Это чтобы сделать розыгрыш увлекательнее, – лучезарно улыбнулся Златоуст.       Мужчина закатил глаза, но причитать не стал: деньги-то уже отдал. Покружив взором по столу, Медведь приложился сначала к одному горшочку, потом к другому. Краем глаза Росомаха заметил: зеваки незаметно обступили палатку, наблюдая, как незнакомец решается.       – Ну же, давай! Три часа тут простоишь! – вскинула руками жена, и муж вытянул первую попавшуюся крышечку.       Пока он рылся в ней рукой, зверолюди дружно заморщились и засмеялись. Как же, такое зрелище-то!       А Златоуст пока улыбался. Далеко. Очень далеко.       – Нет ничего! Как ты это объяснишь, скотина?! – рявкнул Медведь, попытавшись схватить Росомаху за кафтан, но тот, в силу своего происхождения, с лёгкостью увернулся.       – Так я же сказал, золотой в горшке может и не быть. С меня взятки гладки, – отвернулся Златоуст. – Кто ещё хочет попытаться? Золотой всё ещё в одном из этих горшков!       А пока Росомаха начал переставлять случайные горшки, отдалённо он услышал:       – Это ты мне сказала тянуть! Теперь проворонили деньги!       – Я-то что?! Ты не смог вытянуть нужный! Может, он вообще там был, а ты руки марать долго побоялся и сразу вытащил!       Так они и ссорились, пока эти блаженные звуки распрей не скрылись в ровном гуле толпы. Златоуст же ухмылялся: начало положено.       – О, что это тут у нас? – подскочил вдруг молодой Пёс. – Розыгрыш какой?       – Милый, милый, я слышала, тут можно засунуть руку в страшную вонючку и достать оттуда золотой всего за пятьдесят медняков! Ты же сделаешь это для меня? – опустилась ему на плечо подружка-Собака.       – Ух, это испытание тяжело, но всё для тебя, моя сладкая, – громко чмокнул свою избранницу юнец.       Златоуста едва не вывернуло наизнанку. Зачем облизываться при всех? Ну, или хотя бы не так громко же! Матушка-Природа за такой стыд-срам наказала, не дала золотой.       А за ребятами уже и очередь встала. С каждым разом Златоуст менял местами горшки, но по-прежнему боялся, что кто-нибудь отгадает. А если отгадает, то и дело выгорит! Но шёл первый, второй, третий, пятидесятый раз, а золотой всё ещё на месте.       С такими успехами Росомаха поразмыслил и решил: а те, кто горшки покупают, пусть без очереди идут, только вот горшки будут стоит по пять серебряных! Выигрыш, конечно, не такой большой, как при пятидесяти медняках, но зато есть возможность испытать свою удачу раньше других.       Ну и разошлись же горшки! В миг! Но для Златоуста этот миг казался вечностью: каждый раз боялся, что золотой заберут, ан нет. Да! Он скоро перегонит всех на этом рынке! Хоть Росомаха точно этого не знал, но в нём горело пламя надежды. За всю жизнь такое пламя не горело! Вернётся домой – обязательно всё расскажет сестре, маме!..       Ага. Расскажет. Златоуст одёргивал себя, что домой-то он может и не вернуться. Если выиграет. А если не выиграет – рассказывать будет нечего.       В любом случае, будет, что самому вспомнить. А разве не это ли важно?       И вот, осталось всего-то десять горшков. Очередь не уменьшалась, а время подходило к вечеру. Златоуст снова их поменял – снова не угадали. Перестало его волновать, что случится с его золотым: теперь-то у него гораздо больше денег.       Внезапно толпа разошлась с такими возмущениями, что Росомаха удивлённо уставился на тех, кто к нему подошёл. Ого! А вот и та женщина, прекрасная Медведица, да в сопровождении четырёх писарей.       – Какие успехи! Рада за вас, сударь, – улыбнулась она. – Если вы не против, мы тут подводим итоги. Не могли бы вы назвать ваш счёт?       Притворялась, что не знает – додумался Златоуст. Губы его растянулись – от уха до уха.       – Сорок золотых… – якобы вспомнив, Росомаха взглянул в сторону и после этого взял один из горшков. Покопавшись в нём немного, Златоуст положил на стол тот самый удачливый золотой. – Прошу прощения, сорок один золотой, сорок серебряников и пятьдесят медняков.       У одного из писарей выпало перо. Медведица же расплылась в улыбке.       – В-вы уверены, что всё по правилам, Великая Княгиня Ведана? – спросил другой помощник, записывая. – Пожалуй, стоит пересчитать…       – Не думаю, что это необходимо, но этого честь требует, – обернулась к Медведю Царица, всё поглядывая на хлопавшего глазами Златоуста. – Припомните, милый господин, я ведь говорила моему любимому Драгомиру о сыне Растислава. Того, что помог нам Луговой двор отстроить.       О таком-то Златоуст точно не знал. Так держать, папа!       Но вот вопрос. Не из-за этого ли знакомства помогла ему сама Великая Княгиня? Или просто решила проверить его находчивость?       – О, кого только не встретишь на княжеских соревнованиях! – протянул руку Медведь, убирая грамоту. – Златоуст ваше имя, так? Отец-то ваш – большой зверолюд!.. По поводу матери, правда, жаль…       – Разве с ней что-то не так? – вскинул бровь Росомаха, но руку пожал.       – Но ведь…       Строгий взор Царицы заставил писаря молча кивнуть и вместе с помощниками уйти. Пока позади бушевала толпа, не успевшая на розыгрыш, Медведица слегка наклонилась и прошептала:       – Прости его, Златоуст. Он не желал зла.       – Я привык, – угрюмо отозвался Росомаха. – Всё-таки я уже не ребёнок, переживать по такому поводу было бы глупо. Да и меня выбор матери не особо касается.       – Рада это слышать, – учтиво кивнула Великая Княгиня. – Не думаю, что кто-то сумеет тебя обыграть, поэтому приглашаю проследовать за собой в Неизменный дворец.       – С удовольствием! – оживился Златоуст, пока не осознавая, что он выиграл.