Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      По пустоте дворцовой раздавалось резко громкое эхо шагов, точно напоминая, что время-то никуда не девалось, всё так же текло своим чередом. А то казалось, что даже эти двое дружинников у дверей – двое из ларца, одинаковых с лица – не двигались и даже не моргали.       И не очень-то хотелось Солнцеславе, чтобы здешние места оживали, ибо что ни сдвинь – пропадёт мудрёна-изящна картина. От потолка до пола – всё убранство поражало богатством и красой: будь то ковры расписные с рисунками трав и деревьев; будь то алые стены, золотыми вихрями исписанные и богатыми ободами окон украшенные; будь то потолок, искусными картинами звёзд укрытый. А картины-то эти – плыли по потолку-небу, точно облака пушистые, посередине источало свет алмаз-солнце, лучи его нежные расходились в каждый уголок. Возглавлял комнату престол расписной, с пышными красными подушками и золотыми подлокотниками, на конце коих выделаны крупные лапы медвежьи.       Рассевшись вразвалочку на седалище у самых ног царских (которых здесь пока не было), Солнцеслава занимала себя игрой в гляделки с одним из изваяний дивов, что расположились прямо под боками Великого Князя. Дивы слыли несказанной красоты птицами, способными судьбу предсказывать, да и поточнее всякого ворожея. Чуяла Соловьиное Сердце: ни тех, ни других Матушка-Природа навряд ли бы одобрила, вот и снабдила их знание проклятием страшным – весть недобрую нести туда, куда их взор поворотится. Ну и зачем же они сдались Царю-батюшке?       Но так и не пришла к заветной разгадке Кошка: заслышала разговоры бурные и шаги, отчего вскочила с седалища и юркнула за дверь, за которой ей ожидать предложили и оставили одну, не ожидая, что она уже без чужого ведома всё осмотрит.       Вот и они, вот – храбрецы! И что Солнцеславе делать с ними, с богатырями великими? Не задавалась она этим вопросом, пока с лёгкостью обыгрывала всех на соревновании! Они-то ей не ровня, да как вести разговор с теми, чей труд тяжкий ей совсем непонятен?       Когда двери по ту сторону стены со скрежетом отворились, Соловьиное Сердце, изнывая от любопытства, припала нежным угловатым ушком к замочной скважине. Кошачий слух не подводил! Певчее чутьё различало голоса незнакомые, а воображение – представляло, кто же там, за стеной.       – Добро пожаловать к моему престолу, – это точно Великий Князь! – Прошу садиться, гости дорогие. Нам предстоит ещё некоторое время подождать, пока не придут остальные.       – О-остальные?! Нам надо ещё с кем-то сразиться? – грубый женский голос, рычащий, наверняка воительница из племени хищников.       Удивилась Солнцеслава, ибо не знала, что женщин берут в дружинники.       – Вовсе нет. Те, кто вскоре явятся сюда, – проговорил это Царь не без доли раздражения, видно, времени терять не хотел, – станут вашими союзниками.       – А-а-а! Вот это я называю продумчивостью! – нелепо похвалила воительница. Видела бы её лицо Кошка – вмиг догадалась бы, что этой незнакомке было просто нечего сказать.       – Великий Князь… Нет ли у вас никакого напутствия для нас? Пока мы одни, – скромный юношеский голосок, точно капель, отдался в мыслях Солнцеславы. Ушки дрогнули, и она на миг отстранилась, пытаясь представить, как держит в руках оружие молодец со столь ласковым голосом.       – Думаю, нет надобности напоминать вам двоим о дружелюбии, ибо только истинно дружные зверолюди могли стать парой будущих богатырей, – мягко произнёс Великий Князь Драгомир, вслед за его словами звякнули звенья кольчуги. – Но и о расторопности тоже не стоит забывать.       На этом звенья зазвенели снова, и раздался грузный женский выдох.       И вновь скрежет дверей – и вновь две пары ног. Одна поступь – лёгкая и словно летящая, другая – быстрая, но тяжёлая, уверенная.       – Приветствую, Ведана, дорогая, – обратился Царь, видимо, к Царице. – Я не удивлён, ибо выбрала ты именно того, на кого я подумал. Лицо Растислава я везде узнаю!       – Какая грубость! Разве не стоит поприветствовать Златоуста, прежде чем о нём говорить? – томный голос Княгини походил на топлёное молоко: такой же глубокий и тёплый.       – Я совсем позабылся, прошу простить, – радостно отозвался Князь. Судя по шуршанию, перед ним некто поклонился, некто с длинным шерстистым хвостом. – Приветствую тебя, Златоуст, сын Растислава. Приятно видеть почти знакомые лица!       – И вас приветствую, – голос Златоуста оказался звучным и звонким, каждая буковка отчётливо отлетала у него от зубов. Но, несмотря на умение слаженно говорить, слух спотыкался о лёгкий свист, шипение. – К моему превеликому сожалению, я не знал, что сам Великий Князь Драгомир знается с моим простым отцом!..       – Златоуст, не принижай благих деяний своего родителя! Растислав – лучшее, что случалось с Луговым двором за многое время. Без его разумения двор не был бы построен вовсе!       – Эм… Вы, конечно, простите мне мою дерзость, – вновь выдала воительница, похоже, на неё напало жуткое удивление, – но хотелось бы знать, что это за богатырь такой…       – Не богатырь. Всего лишь купец, Бажена, – отозвался Златоуст, похоже, улыбаясь. – Мой отец помог отстроить Луговой двор, не только распределив средства казны выгоднейшим образом, вложив в него и свою копейку.       – Как замечательно, что вы знакомы, – доброжелательно отозвалась Царица. – Но, к сожалению, не всем нам выпала такая возможность. Гляжу, этот… Ящерский паренёк тоже расстроен таким положением.       Ящерский? Шерсть на хвосте Солнцеславы встала дыбом. Великий Князь Драгомир решил испытать благословение Матушки-Природы, избрав в богатыри кого-то из народа супостатов? Нет, Соловьиное Сердце не верила, что все Ящеры сплошь и рядом плохие, да и было всё это давно, но… Но сказки, о которых она знавала от учительниц Обители, преподносили чешуйчатый народ Империи Лонг не в лучшем свете.       – М-моё имя Лун, моя госпожа, – глухо пролепетал тот.       Солнцеслава не видела его, но знала, что он наверняка склонился перед Княгиней. Сердечко Кошки ёкнуло: ну же, не стоит так! Даже не видя Луна, Солнцеслава уже корила себя за предвзятость.       – Лун, – бросила Царица с плохо скрываемым раздражением. – Рада знакомству. А вы, барышня? Признаюсь, видеть барышню-воительницу…       – Ну, да, непривычно, – перебила та, Соловьиное Сердце поражалась её грубости. – Бывает. Не всё же мужчинам оставлять самое сладенькое? Меня Бажена зовут. Бажена Крепкий Кулак, если со всеми званиями.       – Необычно видеть именно вас двоих здесь, но, что ж, значит, такова воля Матушки-Природы, – отозвалась Великая Княгиня Ведана и прошла несколько тяжёлых шагов к престолу. – Скоро прибудет последняя. Приготовься, Драгомир.       Царь поднялся по ступеням и сел за расписной престол. Царица же расположилась рядом, неподалёку от двери, откуда подслушивала Солнцеслава. Трое победителей выстроились в полукруге.       И вновь двери открылись! На этот раз шуму больше: шуршание ткани по полу, бренчание склянок, непонятный шорох, чей-то удивлённый вздох.       Пришедшие поклонились. Новоприбывший победитель, похоже, был обладателем стольких вещей, что при едином движении они создавали целый вихрь шума.       – Как вы и просили, Великий Князь. Спасительница вашего сына.       Спасительница сына?! Судя по судорожным вздохам, не одна Солнцеслава и не подозревала о таком повороте событий. Но Соловьиное Сердце в этот миг менее всего завидовала матери, Великой Княгине Ведане, испустившей самый громкий выдох.       – Благодарю. Больше я не нуждаюсь в вашем присутствии, – ответил тонкий девичий голосок, преисполненный сухости и деловитости. Судя по шагам и скрипу, едва вошедшие дружинники покинули помещение, и только после этого незнакомка представилась: – Моё имя – Осока Болотная Ведьма. И это не шутка, а скорее превратности судьбы. Я не занимаюсь…       – Мы прекрасно знаем, кто такие Болотные Ведьмы, – оборвал её Великий Князь. Однако не было в его выражении ни строгости, ни злобы, а наоборот – радушие и доброта, коих Солнцеслава не слышала прежде. В кои-то веки он был искренен? – И я сам знаю, что Болотные Ведьмы не занимаются теми гнусными вещами, которые о них говорят. Но я не намерен извиняться за тех своих подданных, кто так не считает.       – Я не могла и просить самого Великого Князя о подобном, – уже тише и скромнее отозвалась Осока. – Лишь о понимании и уважении к нашему скромному труду.       На этом повисло молчание, глубокое. Солнцеслава могла только представлять, какими взорами сейчас обмениваются правители и их избранники. Ох, вот бы их увидеть!..       И ей тут же представилась такая возможность.       – Прежде, чем мы начнём, стоит пригласить к разговору ещё одного важного участника подвига, – торжественно произнёс Великий Князь Драгомир, и Соловьиное Сердце, отскочив от двери, тут же стала поправлять одежду, мех на ушах и хвосте, выпрямлять тонкие усики-прутики. – Ведана, могу я тебя попросить?       В следующие несколько мгновений перед певицей открылась дверь. Кошка уже стояла напротив и, взволнованно дёрнув усиками, разглядывала неписанной красоты Медведицу, строго ей улыбавшуюся. Нарочито медленно ей кивнув, Солнцеслава зашагала вперёд и, пока не остановилась у одного из дивов, не смела и взгляд бросить на остальных присутствующих. И, только оказавшись на месте, Соловьиное Сердце завидела статного Великого Князя Драгомира, огромную воительницу Собаку, Бажену, покрытого серебристыми чешуйками Луна, гордо выпрямившего спину Росомаху-Златоуста и Медведицу-Осоку, увешанную разного рода ведьмовскими принадлежностями.       Вот они! Храбрецы! Со всей радостью поклонилась им всем Солнцеслава, её соловьиное сердечко билось часто-часто, как у птички. Чувствовала Кошка, не зря всё это, не зря! Наконец нашлось ей место, наконец…       – Моё имя – Солнцеслава Соловьиное Сердце, – чистым, едва звенящим голосом объявила она. – И мне предстоит описать ваш подвиг, дабы потомки наши знали о деяниях предков!       Солнцеслава видела, как загорелись глаза Бажены, как скромно, будто стесняясь себя самого, улыбнулся Лун, как похлопал её словам Златоуст и… как настороженно уставилась на неё Осока. Последнее Кошку слегка смутило, но не поколебало уверенности.       – Солнцеслава недаром получила своё прозвище, ибо нет другой певицы с таким удивительным даром, – похвалил её Царь, заставив ту заулыбаться. – Но все мы здесь – лучшие из лучших. И тебе, Солнцеслава, стоит встать в ряд со всеми.       Соловьиное Сердце покорно отошла и, отвесив напоследок ровный поклон, остановилась рядом с Осокой, тут же от неё отстранившейся. Что её гложет? – задалась вопросом певица, но ответа на него не получила.       Когда они выстроились ровно, продолжил свою речь и Великий Князь.       – Слушайте, храбрецы, и повнимательнее, ибо вновь своих слов я повторять не стану, – доброжелательный взор мигом сменился на по-железному грозный. – Давным-давно последний из рода благословлённых Матушкой-Природой правителей скончался. Для всех изменился тогда мир: для нас, для наших соседей, для каждого зверолюда и пурина, что подчиняются Её воле. Мы, правители, давно ждали Матушкиного слова, что определит, кому теперь принадлежит бремя благословения. И оно свершилось!..       Солнцеслава затаила дыхание. Подвиг… Нет, не подвиг! Судьбоносный поход!       – Я был в пути, в полном одиночестве, когда мне явился див. – Великий Князь обвёл рукой птиц под своим боком, и Соловьиное Сердце наконец поняла, почему Царь так их почитает. – Долго он смотрел мне в глаза, и, казалось мне, мы встретились случайно. Однако нет, ибо вскоре див раскрыл свои крылья и опустился с дерева на голову моей лошади, касаясь моего лба клювом. Тогда я и увидел… – Медведь опустил взор, вспоминая. – Увидел нечто, что нельзя описать словами. Я был легче пера и быстрее ветра, я перемещался в разные места мира Зеркал, узрел вещи, которые не могу описать… Я узрел осколки чудесного зеркала, осколки невиданной силы! Я видел один у огромного синего змия, размером с десяток своих сородичей да с крыльями шире неба. Второй я видел среди знойных просторов и пылающих жерл, в которых кипела алая вода. Третий – среди огромных деревьев, охраняемых древними сиринами. И четвёртый за высокими крепостными стенами столицы Империи Лонг.       Помедлив, Царь вновь поднял взор и обратился к храбрецам, глядя каждому из них в глаза:       – И я видел вас. Возможно, я точно не знал, кто вы, но теперь могу сказать, что ждал я именно вас. Лучших из всего Единого Берского Царства! – он гордо выпрямился, мечтательно подняв взор. – Мои гонцы доложили, что многим государям пришли такие видения. Я не единственный, и за свою судьбу собираюсь побороться. Поэтому мне и нужны вы, мои посланцы, кто добудет для меня эти осколки, из которых можно собрать зеркало благословения.       – Но почему именно мы? Не опытные воины, не вы со своими Царехранителями, – недоуменно бросила Бажена. Хоть и высказанный не к месту, но вопрос и впрямь был справедлив.       – Потому что вы – будущее, – торжественно заявил Царь. – В вас есть особые силы, силы менять судьбу. Мы, старые и многое повидавшие, уже не годимся для путешествий. Мы нужнее здесь, рядом с беззащитными берами, которым без нас тяжко.       – То есть вы хотите использовать молодых, чтобы не подвергать опасности проверенных дружинников, чудотворцев и купцов? – вскинула бровь Осока.       От такой дерзости Соловьиное Сердце подскочила. Ой-ой! Что же она говорит? Даже Бажена от такого широко раздула ноздри во вздохе.       Князь Драгомир же не обратил внимания на её грубость и ответил мудро:       – Не стоит полагать, что ради такой возможности я стал бы жалеть своих лучших подданных.       На этом повисла тишина. Эта Болотная Ведьма разрушила всю торжественность! Ух, и зла же была Солнцеслава, хоть и не показывала этого.       – Раз зашёл такой разговор, я бы хотел кое-что обсудить, – холодно отозвался Царь, показательно кивая жене. Та, кивнув в ответ, удалилась в комнату, откуда Соловьиное Сердце недавно пришла. – Скажем так, было бы неосторожностью с моей стороны не подготовиться к такому ответственному решению. Поэтому я заранее приказал своим разведчикам отыскать любые сведения, касающиеся всех участников соревнования.       Победители дружно дрогнули. Солнцеслава тоже, ведь она и не знала, с кем ей придётся пройти этот тяжёлый путь. Неужели у каждого из них есть за плечами что-то, о чём они умолчали бы от властей?       Ведана вскоре вернулась с несколькими слугами, каждый из которых держал по стопке грамот. Четыре стопки. Соловьиное Сердце предположила, что её среди них нет, ведь жизнь её, как на ладони, всем видна.       Вскоре слуги покинули комнату, вновь оставив царскую семью и победителей наедине с двумя – теперь Солнцеслава догадалась – Царехранителями.       – Что ж, – встал с престола Князь Драгомир и, статно пройдясь перед стопками, взял случайную, – начнём. Златоуст, сын Растислава.       Росомаха сглотнул. Он же сын княжеского друга! Разве он может быть замешан в чём-то подозрительном?       – Ученик второго года Высшей Школы Торгового Дела. Отделение Таможенного дела. Заведует писарским местом раздатчика таможенных грамот. Грамот, как отмечается, выдано больше, чем получено. Согласно показателям свидетелей, продаёт государственные грамоты.       Мошенник! Солнцеслава уже начинала припоминать предостережение родителей. Но не знала Соловьиное Сердце, что опасность будет совсем под носом!       – Это всего лишь помощь купцам, если изволите… – попытался оправдаться Златоуст, но был прерван строгим взором. – Не изволите. Ясно.       Тем временем Царь уже взял новую грамоту.       – Бажена Крепкий Кулак… – упоминание заставило ту дрогнуть всем телом, да так, что кольчуга зазвенела. – Единственный младший дружинник-женщина Княжеского Военного Училища. Принята лично бывшим Царехранителем Тихобором. Занятно… До поступления Собака с похожей внешностью разыскивалась в нескольких городах Единого Берского Царства как опасная наёмница, совершившая крупное ограбление посадского двора в Межустьевом Городе.       Бажена взволнованно завиляла хвостом, прижатым к ногам, пристально смотря в пол. Наверное, она понимала, что отрицать вину бесполезно – посчитала Солнцеслава.       – Итак… – следующую грамоту Царь взял, не глядя. – Лун. Точнее, Невидимая Чешуя, под таким самозваным именем тебя запомнили сыны боярские Звёздного Града. Единственный Ящер во всём Звёздном Граде, за исключением послов из Империи Лонг. Ничего не известно, кроме приписанного Невидимой Чешуе огромного списка мелких краж и уличных драк на ножах с городскими сынами боярскими.       Ящер, казалось, потупился стыдливее всех. Одним-единственным он был для Кошки, кого ей хотелось обнять, попросить не бояться – до того жалостливо он выглядел. Что же вы не видите, Царь? Он раскаивается!       – И наконец, – последняя стопочка состояла всего из одной грамоты, и ту Князь обернул ко всем. – Осока Болотная Ведьма. Ученица третьего года Высшей Школы Чудесных Наук. Больше никаких сведений.       Всеобщему взору предстала пустая грамота со всего одной строкой в левом верхнем углу. Ведьма смотрела на неё совсем безразлично, словно знала, что так и будет.       – Разве вы не знаете баек, которые о Болотных Ведьмах сочиняет народ? Я думала, этого будет достаточно, – съязвила Осока.       – Ты краснеешь, Болотная Ведьма.       Солнцеслава тоже вскоре это подметила. Осока тяжело дышала и зарумянилась. Волновалась?       – Кроме этих историй, знать ничего не обязательно, – заявила Медведица, пропустив замечание мимо больших ушей, вставших торчком. – Моя честь достаточно опорочена, чтобы поставить меня в один ряд с этими преступниками.       – Преступниками?! Сама же не лучше! – всплеснул руками Златоуст, но его быстро заткнули два меча, упёршихся в спину. – Хорошо, хорошо… Только кафтан не порвите, умоляю! – не без наигранно-язвительной вежливости добавил он.       Царехранители, по-Медвежьи пофыркав, отодвинулись, но оружия не опустили.       – Так или иначе, что я хотел сказать этими сведениями, – ледяным голосом произнёс Великий Князь, расхаживая из стороны в сторону перед избранными победителями. – Думаю, попытки опровергнуть истинность этих сведений излишни. Поэтому хотелось бы прояснить всего одну вещь, – остановившись, Царь Драгомир провёл взором собравшихся, заставив всех без исключения судорожно вздрогнуть. – Выполнение вашего долга сулит вам долгую безбедную жизнь, за это я могу поручиться собственной честью. За попытку, так сказать, увиливания и предательства вы будете наказаны по всей строгости закона, учитывая ваши прошлые «заслуги». Вас устраивает такое условие?       По очереди они кивнули. Даже Солнцеслава, хоть к ней эти откровенные угрозы и не относились. Зачем же Князю Драгомиру такое запугивание? Неужели кто-то из присутствующих стал бы порочить честь дорогого Царя?       – Ну, раз так, то награда всё та же, – улыбнулся Великий Князь, в глазах его не было ни намёка на доброжелательность. – Желания, пожалуй, обговорим после совершения подвига. Думаю, с моими новыми способностями чудесного зеркала я смогу выполнить почти всё, что попросите. Надеюсь, какая-нибудь чушь не придёт вам в голову.       Победители переглянулись. Теперь уже все боялись что-либо отвечать.       – Отлично. А теперь попрошу вас пройти за моей дорогой Веданой к княжеским портным. Они приготовят для вас одежду, в которой вы завтра предстанете перед народом. Беры должны знать своих победителей, не так ли?