Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Пригорюнился Лун, ибо опозорился перед Великим Князем, сам о том не подозревая. Хотя мог ведь и догадаться, Царь-батюшка же не по-берски умён, везде его руки простираются, ничто не ускользнёт от его взора всевидящего! Но что же, делать нечего, кроме как доказать Князю Великому, что он, простой и жалкий Ящер-вор, достоин его власти.       По князеву указанию, выступили храбрецы на радость народу берскому. Казалось, весь Звёздный Град собрался полюбоваться на своих смельчаков, своих победителей, коим в веках запомниться пророчат. Весь двор Луговой, от мала до велика, наполнился племенами со всех концов необъятного Царства Берского: и короткохвостые, но изящные Рыси с юго-запада, и загадочные Олени с полуострова Крыло Сирина, и такие похожие между собой Горностаи, Ласки, Куницы и все-все-все с Западного Дубравного княжества. Лун видел лишь головы да уши: стоял-то он чутка позади, боялся себя честному народу показать. Что же они подумают, узнав, что Княже избрал Ящера в свои верные слуги?       Но всё равно видел Лун, как в сладострастных речах купается Бажена, как раскланивается направо и налево улыбчивая Кошечка Солнцеслава, как мерно, но горделиво, вскинув подбородок, машет рукой всем Златоуст. Осока же предпочла остаться позади, и невольно Ящер подумывал, что так ей и надо, нечего спорить с Великим Князем! Да и чего Царь ей сделал? Он всего лишь себя охраняет, как и сама бы ведьма сделала. Но, наверное, у неё есть причины так поступать, нельзя гневаться попусту. Может, это даже как-то связано с её прозвищем жутким – Болотная Ведьма. И, судя по косым взорам остальных, видно, Лун один и понятия не имел, что такого в этом прозвище кроется.       Но недолго думал Ящер, ибо были у него ещё дела важные, срочные. Слугам Царским он, конечно же, всё объяснил, те согласились его отпустить, но только под строгий надзор, выдав ему заколдованный оберег, как сказали, «чуть раньше положенного». Лун не думал, раньше чего положенного, ведь заждались его матушка и батюшка и все братья с сестрицами.       Прощание было слезливым и долгим, с непрекращающимися расспросами. На всё Ящер отвечал по-своему коротко и кротко, не позволяла ему совесть хвастаться. И без хвастовства всякого гордилась им семья, отпустив его в путь, добрым словом сопроводив и подарками: от каждого в семье по камушку искусному с именем высеченным. Собрав всё малое, но сердцу дорогое добро, поторопился Лун ко двору княжескому, ибо вот-вот отправляться будет корабль от Луговых причалов.       Вихрем проносясь мимо Царехранителей, извинился передо всеми Лун и взбежал по мосту на палубу, где уже всем ходом шла работа. Едва не сбили с ног Ящера какие-то зверолюди, уже «концы отдающие». Наверное, как увидели Луна, так и решили отправиться. Неужели Великий Князь их не проводит? Эх, наверное, дела у него свои, княжеские. Ящер не позволял себе обижаться: как можно обижаться на Царя, который хорошего им желает?       Поэтому-то Лун и, не мешая никому, прошёл вперёд, скромно, без лишнего слова. Подобрав свои небогатые пожитки, Ящер остановился у носа, где подметил знакомую. Осока стояла совсем близко к краю, опустив голову – наверное, на воды глядит. Лун и сам внимание обратил: воды-то в Верховетви – чистые, точно небеса весенние. Может, её это восхищает? Не знал Ящер, что-то ему подсказывало, раз он не понимает причин её поступков, то причин увлечений – тем более не поймёт. Лун надеялся, что для их совместного подвига понимание не понадобится, у него с таким туго.       – Хей-хей! Что ты там стоишь, ведьма?       Сперва Ящер вздрогнул от знакомого голоса, но смог вздохнуть спокойно: обращались не к нему. То был Златоуст: Росомаший юноша, грузно наваливаясь, поднялся по ступеням к носу и остановился за спиной Осоки, похоже, уставившись ей в затылок, ибо голова его резко нагнулась вниз.       Неожиданно вода за бортом вскинулась, и Лун даже дёрнулся от удивления. И произошло это ровно в то мгновение, как рука Златоуста легла на плечо Медведицы!       – Какое тебе дело?! – звонко воскликнула Осока, оборачиваясь и толкая плечом Росомаху. – Ты вообще не должен был выигрывать!       – Почему же это? Что тебе даёт право так говорить? – оскорблённо вскинул нос тот, скрестив руки у груди.       – Не должен был выигрывать, чтобы мы не встречались снова!       Румянец, покрывший её до ушей, не заметить было трудно. Смутилась – догадался Лун, только вот не понял, почему «встречались снова».       – Ты что, ребёнок? Зачем придавать той встрече какое-то значение? – вскинул бровь Росомаха. – Просто забудь.       – А давай-ка я буду забывать каждого, кто назвал меня дурой, – прорычала Медведица, и тут Ящер испугался не на шутку: ведьмы-то что угодно выкинуть могут.       – Я вовсе не это имел в виду!.. – сперва, видно, Златоусту захотелось поспорить, но что-то его остановило, и он терпеливо вздохнул. – Хорошо, я извиняюсь. Так тебе станет лучше?       – Не знаю! – то ли вскрикнула, то ли пискнула Осока и, развернувшись, остановилась, сжав кулачки.       Росомаха, повернув уши в её сторону, стал прислушиваться к тому, что она скажет. Лун увидел: она и впрямь что-то пробубнила, но, похоже, Златоуст этого не услышал и раскрыл было рот, но та быстрым шагом направилась куда-то, похоже, лишь бы подальше от Росомахи.       Златоуст же сдвинул брови, пристально смотря ей вслед. Что-то ёкнуло в сердце Луна: не хотелось ему оставаться в стороне, когда он что-то знает и может помочь. Поэтому, вскочив, Ящер подбежал к Росомахе и, появившись у того прямо перед глазами, выпалил:       – Я знаю, что она сказала!       Златоуст же вскрикнул. Лун испуганно дрогнул, но в ответ ему быстро последовал вопрос:       – Да как ты так из ниоткуда вылез?! – воскликнул удивлённый Росомаха.       – П-прости… – сжался Ящер.       – Не извиняйся, бывает, – отмахнулся Златоуст и с любопытством неподдельным спросил: – Так что она там промямлила?       – Что-то вроде «Не надо извиняться».       – Хм… Странная она, – повёл плечом Росомаха. – А слух-то у тебя хорош!       – Да нет, не слух. Просто по губам умею читать, – смущённо почесал белобрысый затылок Лун.       – Занятно. А это от того, что ты вор, или просто такой умный? – усмехнулся Златоуст, как-то подозрительно поглядывая на Ящера.       – Скорее первое, чем второе… – пристыженно отвернулся тот. – Я бы попросил не говорить о своём занятии…       – Но ведь оно вполне полезно для нашего путешествия! – уверенно заявил Росомаха. – Я могу подробно тебе поведать об этом, а заодно покажу, где Царь оставил для тебя новые доспехи и клинки.       – О… Ого! Новые доспехи! – восхитился Лун. – От самого Великого Князя!       – Вор, и так к Царю относится… Чего только не бывает в этой «удивительной» стране? – со странным для Ящера презрением отозвался Златоуст и двинулся вперёд, Лун заторопился за ним.