Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Видела Солнцеслава эти лица, такие непривычные, знала, что из глаз их сочится непонятное, страшное, но признавать, что они во всём на свете повинны, отказывалась. Ибо с чего бы Царь-батюшка им доверился, если бы они были плохими зверолюдьми?       Только вот, сидя в сторонке, Кошка не могла толком подступиться ни к одному из храбрецов. Не в скромности дело, – Матушка-Природа одарила Соловьиное Сердце подвешенным языком, – больно трудно было подобрать слова, что расположат их. Но надо же как-то побольше о них разузнать! Прошлое их – такая же часть сказания, как и прочие их подвиги. Однако, судя по словам Великого Князя, не отличается их прошлое деяниями благими…       В тяжёлых думах ходила Солнцеслава по кораблю, от носа до кормы, смотрела на воды Верховетви-реки, воображала, какие песнопения красочные можно сочинить об этой искрящейся голубизне. Ан-нет, сейчас не это важно! Важно не потратить драгоценное время, путешествуя бок о бок с храбрецами в добрый, спокойный час.       Думала, думала Соловьиное Сердце и в итоге решила: надо бы найти того, кто проще, кто ей, Солнцеславе, зубы заговорить не сумеет. Златоуст тут же отпадал: он хитрец ещё тот, видела это Кошка в его Росомашьих ушах, ведь все Росомахи с подковыркой. Осока тоже не подходит, больно сказки о Болотных Ведьмах Соловьиное Сердце трепетать от страха заставляли.       А Бажена? Может, она? Такая простая, такая бесхитростная! Почему бы и не она?       Да и вот она, стоит у самого края, попивает что-то из большой деревянной кружки, время от времени высовывая язык. Кошка хихикнула: такая забавная, истинно Собачья привычка! И прервала Бажену Солнцеслава, остановив на самом сладком ветерке.       – Добрая сударыня!..       – А?! – рявкнула Крепкий Кулак.       От силушки неженской Соловьиное Сердце дрогнула, но вовремя подумала: чего же бояться, Бажена ведь такая славная!       – Добрая сударыня, Бажена Крепкий Кулак, хотелось бы поближе познакомиться, – лучезарно улыбнулась Кошка, усики-прутики взметнулись, а ушки взволнованно дёрнулись. – Меня зовут…       – Да тебя уже представили, помню, – сощурившись, перебила Солнцеславу Бажена. – Чего хочешь, малая?       – Я… Меня зовут Солнцеслава, – как можно вежливее напомнила Соловьиное Сердце, хоть и не без напора. – Я ваш путь описываю от имени Великого Князя!       – Ага, хорошо. Тебе что-то мешает? – вскинула коричневую бровь Крепкий Кулак.       К большому удивлению, Кошка ожидала у Собаки больше боевых шрамов, да вот на лице ни одного не заметила. Разве что надкусанное ухо чуть осунулось, а лицо, пусть и не совсем чистое, но без единой отметины.       – Ох, добрая сударыня, любопытство зверское распирает! – сложив ладошки у груди, воскликнула Солнцеслава, подавшись вперёд. – Хочу историю вашу славную узнать, о прошлом вашем, которое пока остаётся для меня загадкой.       Не похоже, что Бажену это впечатлило – то самое ухо вскочило, видно, прислушалось к словам Кошки, но стоило той закончить, как оно опустилось, а владелица закатила грозные серые глаза. Не понравилось это Соловьиному Сердцу, ой, как не понравилось…       – Так-то зачем тебе это знать? Растрезвонишь на тридевять земель – и не богатыркой я останусь, а тем, чьим именем простой люд ругается, – и склонилась при этом Крепкий Кулак, да так, что по спине Солнцеславы мурашки пробежались. – Поэтому, будь добра…       – Но добрая сударыня, Бажена! – звонко воскликнула Кошка, отчего Собака странно дёрнулась. – Народ должен знать своих победителей!..       – А им имени моего не хватает? – взъелась воительница, опасно рыкнув под конец.       – За именем кто угодно скрываться может! А кто – народу надобно знать…       – Народу этого не надобно знать. Тебе это надобно знать, Кошка.       Солнцеслава убедилась: не запомнили её имени. Да как же не запомнили?! Эх, да ну и пусть! Как же убедить эту женщину, что в сказе нельзя скрывать своего прошлого?       – У меня предписание Великого Князя! – козырнула Соловьиное Сердце, не найдясь с предлогом. – Предписание, что надо…       – Грамоту черкануть каждый может, а за слова свои ответить – нет, – загадочно отозвалась Бажена, тяжело вздохнув. – Послушай, Кошка, не стоит совать усатый нос не в своё дело, иначе усики-то пообрывают!..       – Это угроза?! – возмутилась Солнцеслава.       На этом Крепкий Кулак вздохнула уже так, что показались в её серых глазах красные искорки. Ой-ёй! Никак не этого хотела Соловьиное Сердце…       – А если и да?       Кошка вся съёжилась. Матушка-Природа, да эта Собака с ума сошла! Готовилась было Солнцеслава бежать, что только пятки сверкали, но преградила зверине, яростью ослеплённой, путь рука, тонкая и бледная, с россыпью блестящих чешуек сверху.       – Не ссорьтесь, прошу вас! Не ради этого мы в пути, а ради подвига, – то был голосок тихий, ненапористый, сразу его узнала Соловьиное Сердце.       – Пусти меня, чешуйчатый, я-то ей за докапывание хвост на уши натяну! – порвалась Бажена, но перед ней возник Лун, сдерживая ту в меру своего уступающего Собаке роста.       – Бажена, не серчай, Солнцеслава наверняка не знала, что тебе так больно говорить… О чём бы она тебя ни спросила.       – Она мне Князевым указом угрожала!       – Ну а вдруг ей и впрямь Великий Князь так наказал? Бажена, послушай, никто же не заставляет тебя, можете потом всё обсудить. Не злитесь, мы же так друг друга поубиваем!       Его уговоры звучали так надрывно, что Соловьиное Сердце тут же ощутила болезненный укол сожаления. Он так старается! Нельзя его подводить, и если Бажена не успокоится…       – Простите, добрая сударыня, – перебарывая всю вскипевшую гордость, поклонилась Кошка. – Я не хотела вас оскорбить своими вопросами и не буду впредь донимать, доколе вы не захотите этого.       – Ага! То-то же! – вскинула нос Крепкий Кулак, но, завидев скромную улыбку Луна, всё же опустилась. – Ладно, только из уважения к Луну! Прости, Кошка… Разукрашивать эту твою сладкую мордашку не хотела, просто как недобрая нападёт – сама не своя.       Вдруг Бажена ощетинилась. Солнцеслава вскинула светлую бровь: неужели Крепкий Кулак сказала лишнего?       – В общем, поболтайте здесь без меня. Надо собираться – скоро доберёмся до границ княжества и ногами топать будем.       И стремительно скрылась Собака из виду. Соловьиное Сердце недоумённо смотрела ей вслед, пока не вспомнила о том, что Лун до сих пор здесь.       Обернувшись, Солнцеслава столкнулась с Ящером нос к носу. Лун, похоже, тянулся к ней, чтобы что-то спросить, и оказались их лица близко-близко, отчего щёчки Кошки загорелись румянцем, точно наливные яблочки. Лун же испуганно посторонился, отступив на пару шагов, едва не споткнувшись о мешки с картошкой. В глазах его сузились зрачки-палочки, точно такие, как и у Соловьиного Сердца.       – Прости, прости! Я не хотел так близко…       – А, я… – оторопела Солнцеслава, уставившись в ноги. – Я…       Горела она, от кончиков ушей до хвоста, не знала, что и делать. Но ведь это она, Соловьиное Сердце, она всегда знает, как поступать! Она, такая сообразительная, такая открытая, она не может так взять и замяться!       – А я принимаю извинения! – рассмеялась вдруг Кошка, но до того громко, что волнение её сложно было не заметить. – Ну, или нет, тоже прости, я неожиданно так обернулась, ну ты и сам понял, да. Лун, верно?       Протараторив это, Солнцеслава поразилась собственной глупости. Да у неё же были сотни ухажёров! Неужели она оплошает теперь перед этим скромным мальчишкой? Хотя, какой он ей мальчишка – юноша, не иначе.       – Я рад, что ты не обижаешься.       Но улыбка его тонких губ и неподдельное сияние в глазах заставили уши Соловьиного Сердца встрепенуться. Нет, что же это? Такой доброты, сочащейся из каждой частички тела, не существует в Зеркальном мире!       Да что же творится?! Солнцеслава застыла, выпрямившись, но теперь-то, понимая, как по-дурацки выглядит, изобразила кривоватую, но от того не менее радостную улыбку.       – Что ж, добрый сударь! Раз ты здесь, может, чем поделишься? А то вот подруга твоя совсем неразговорчивой оказалась, – неловко кивнула назад Соловьиное Сердце, как бы из бахвальства, да и того не получилось.       – Какой же я добрый сударь? – и снова неимоверно милейшая улыбка. – Просто Лун.       – Лун… Ага, я помню, да! – подтвердила Кошка, удивляясь, как Ящер ещё не заметил её волнения. – Так ты… Не против?       – Ну… Если того и вправду Великий Князь требует, я готов, – решительно кивнул Лун. Его добросердечная уверенность заставляла серебристые глаза искриться.       – На самом деле… – замялась Солнцеслава: правду сказать хотелось, да вот что же он скажет! – Я соврала. Не требует того Великий Князь. Просто я подумала, что народ должен знать!..       – Как же так… Ох.       Видно, Луну стало не по себе: он схватил рукой локоть и призадумался. Наверное, возжелал он уже высказать всё Солнцеславе в лицо! Но, в отличие от Бажены, на него не хотелось ни злиться, ни отстаивать правоту, разве что потупиться и искренне извиниться.       – Н-ну… Раз ты так считаешь, я отвечу на… Какой-нибудь вопрос, – смиренно отозвался Ящер.       Чудное чувство одолевало Соловьиное Сердце, да вот только теперь она поняла, в чём же дело. Совесть! Редко оно посещало Солнцеславу, даже мать с отцом его почти не вызывали. Казалось Кошке, что всё она и всегда правильно делает, а теперь… А теперь не кажется так, вот и всё.       – Если не хочешь – не надо, – почти обиженно отозвалась Соловьиное Сердце.       Не знала она, как отвечать, когда ей стыдно. Обижаться? Извиняться? Но ведь он сам сказал, что можно!       – Мне не сложно, если вопрос простой, – ласково улыбнулся Лун, выглядывая из-под длинных белоснежных волос. – Наверное, моя жизнь не такая уж любопытная, чтобы…       – Любопытная, да ещё как! – радостно воскликнула Солнцеслава, пытаясь похвалить Ящера, да только испугала его. Мгновенно это осознав, Соловьиное Сердце выхватила его гладкие ладони и продолжила, будто так и задумывала: – Да-да, Лун, любопытная! Когда же ещё Ящера встретишь на дорогах Звёздного Града? Да на дорогах Берского Царства, раз на то пошло! Никогда не видела Ящеров, только на картинках. Плюс ты весь белый, белый, как скрипучий зимний снег…       А Лун лишь вполголоса смеялся. Так душевно и тепло, что, стоило ему стать едва громче, как Солнцеслава стихла и прислушалась, навострив ушки. И замурчала.       Стоило Ящеру это заметить, как Кошка прекратила. Хей! С чего это ей мурчать? Она мурчит только тогда, когда ей очень-очень хорошо, а сейчас почему? Неужели хорошо?       – Ну-у-у… Один вопрос тогда! – смелее отозвалась Соловьиное Сердце, отчего-то не боясь, что потеряет власть над собой. – Как ты сюда попал, Лун? В Берское Царство.       Ящер призадумался. Наивно, как ребёнок, вспоминающий сложный урок, взглянул на светлые небеса. Повернулся и выдал без сомнений:       – Я не попал. Я здесь родился.       – Родился?.. Как? Прямо тут? – указала на пол корабля Солнцеслава, хотя оба поняли, что она имела в виду.       – Ага. Ну, на этих землях.       – Но… Почему? Твои родители где-то здесь?       – Да. В Звёздграде.       – А! Так они, наверное, послы из Империи Лонг?       – О, нет-нет! Они Еноты, прислуживают хозяевам одного из домов на окраинах.       На этом Соловьиное Сердце остановилась и с подозрением взглянула на Луна. Еноты? Родители Ящера? Как так? Запутаться можно!       – Ох, наверное, не с того мы начали, – помотал головой Ящер. – Извини, я должен был с самого начала сказать: своих настоящих родителей я не знаю, но у меня есть хорошие приёмные мать и отец.       – Во-о-от оно как! – опёрлась на древесный край Солнцеслава, внимательно вглядываясь в светлый лик Луна. – А как так получилось?       – Забавная история… Мама рассказывала, – смущённо почесал затылок Ящер. – Мои родители тогда жили в Звёзграде, были простыми ремесленниками. Долгое время у них не было своих детей. И… Тогда появился я.       – Так-так-так, Лун! По-моему, ты что-то упускаешь в этой истории, – повела маленким пальчиком Солнцеслава. – Как ты появился-то?       – О, Матуш-ш-шка-Природа! В этом-то всё забавное и было, – его плавный смех заставил Соловьиное Сердце вновь еле-слышно замурчать. – У них долго не было детей, и отец сильно запил из-за этого. Всё дело они потеряли, стали прислуживать у знакомой семьи, с которыми когда-то торговали. Мама занималась готовкой. И для одного из супов она как-то пошла на рынок неподалёку, а там какие-то охотники хвастались добычей. Во-о-от таким яйцом. – Лун вытянул руку и указал на длину – от кисти до плеча. – Мол, логово змия разворошили и утянули оттуда. Мама посмеялась: кому же такое надо в Звёздграде?       – А при чём тут яйцо? – сдвинула брови Солнцеслава, догадываясь.       – Ну, Ящеры ведь рождаются из яиц, – пояснил Лун. – Ночью мама услышала детский плач. В горе отбросов она отыскала расколотую скорлупу того самого яйца и ребёнка. Ящера.       – Ого! Как же жестоко эти сволочи поступили! – воскликнула Соловьиное Сердце, возмущённо подскочив.       – Что ж, я их не виню… Благодаря им, я попал к своей любящей матери, – добродушно улыбнулся он. – Мама так молилась о ребёнке, что Матушка-Природа подарила его ей. Наверное, она не ожидала, что это будет какой-то Ящер… Но мама была рада даже такому, как я.       – «Даже такому, как я»? Почему ты так говоришь? – вскинула брови Солнцеслава. – Ты ведь такой хороший…       – Нет, я правда очень с-с-стараюсь, но не в том моя… – неожиданно Лун сглотнул, чешуйчатый хвост прижался к ногам. – Но ведь это совсем не любопытно!       – Это грустно! Лун, нельзя так говорить о себе, – настойчиво произнесла Соловьиное Сердце. – Почему ты так себя не ценишь?!       – Прос-с-сти, не надо было этого говорить, – зашипел Ящер, отворачиваясь. – Извини, пожалуйста, но я пойду. Этот вопрос… Он уже не такой простой.       И беззвучно проскользнул Лун под боком Солнцеславы. Обернулась она – а его уже и след простыл.