Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Бажена нечасто путешествовала вместе с кем-то. Если сказать честно, то не путешествовала с кем-то вообще. Может, оттого этот наглый пушистый хвост, щекочущий ей нос, так её злил? Хотелось взять и оторвать эту назойливую мохнатую змейку и в глотку владелице засунуть. А Кошка тем временем шла вприпрыжку! Какая наглость…       Высадившись с корабля прямо у Колун-озера, храбрецы, согласно Князеву предписанию (как эта усатая, видно, просто обожала выражаться), направились в Тихомиров Обет, город на северном побережье. Златоуст, похоже, почуяв что-то любопытное, заскакал вперёд чуть ли не бегом: мол, путь из Тихомирова Обета лежит в Эллиадию, сосредоточение умов всего мира Зеркал. Не очень-то его понимала Бажена: да что там умы, они же не за этим едут, так? Так. За осколком, который Князю неведомо зачем нужен. Но к чему лишние вопросы? Царю-батюшке надо, а на что – дело десятое.       Так-то они и оказались на дороге. Хлебая пыль из-под маленьких сапожек Солнцеславы, Бажена чувствовала себя вьючным животным на поводу у хозяина. Раздражение подпекало и подпекало, пока грузную тишину, так бережно хранимую членами отряда, не разрушила Соловьиное Сердце:       – Погодка что надо! И вода в озере чище слезы гамаюна! Ох, ну и красотища…       – Дали бы нам лошадей – было бы покрасивее… Ну, ничего, в следующем городе должны дать, – сверился с какой-то грамотой Златоуст, смотря то по буквам, то в небеса. – Там, думаю, будем где-то к обеду.       – Ну, вот! Прогуляемся да поедим. Жизнь сладка! – улыбнулась во все клыки Солнцеслава, идя широким шагом.       – Не такая сладкая, как мех с твоего хвоста, – пропела Бажена, потихоньку выходя из себя.       Краем глаза Крепкий Кулак заметила, как справа позади Росомаха встревоженно повёл ушами. Чуть не врезавшись в него, за ним остановилась Осока, исподлобья взирая вперёд столь злобным взором, что ей бы позавидовал самый суровый разбойник. Лун же вовремя остановился, озираясь по сторонам. Крепкий Кулак не придала значения тому, кого она там задерживает, ей хотелось выяснить, задать заветный вопрос:       – Я могу пойти впереди?       – Что же вы, добрая сударыня! – эта лживая улыбочка заставила надкусанное ухо Собаки дёрнуться. – Как же я буду описывать сии просторы из-за вашей спины?       – Сбоку не видно? – настойчиво подвинулась к Кошке Крепкий Кулак.       – Запечатлеть из-за спины сложно, добрая сударыня! Это отразится на моём певичьем видении, – покачала головой Соловьиное Сердце. – И я могла бы вас попросить на меня не давить, это в высшей степени неприлично…       – В высшей степени неприлично – это когда я тебя за хвост к дереву привяжу, а это ещё вежливо… – поразмяла кулаки Бажена, но её неожиданно прервали.       – Вы там долго стоять собираетесь? – подала голос Осока.       – А я и не ожидал, что ты отзовёшься, – усмехнулся Златоуст, отвлекаясь от изучения грамоты.       Болотная Ведьма одарила Росомаху таким взором, что улыбочка того поползла по лицу вниз, а сама Медведица вернулась взором к впередиидущим.       – Пока вы спорите, я могла бы заняться делами, – оповестила их Осока.       – Как хочешь, – подозрительно сдвинула брови Собака, не совсем понимая, зачем её вообще спросили.       Получив разрешение, Болотная Ведьма развернулась на пятке и отправилась в совершенно противоположную сторону, натянув лямки походной сумки.       – Хей, постой! Ты куда? Как нам тебя искать? – забеспокоился, как ни странно, именно Златоуст. – Три раза свиснуть и вокруг дуба пробежаться, и ты придёшь, или как?       – Можешь и так. Такого дурака несложно будет найти, – вполоборота бросила Осока.       – Это оскорбительно!       – Твои знания о ведьмовском ремесле оскорбительны!       – Я не хотел бы мешать… – вдруг подал голос Лун. – Но… Вы так с самой первой встречи разговариваете?       – Не твоё дело! – в чувствах рыкнул Росомаха, отчего у Ящера чешуйки встали дыбом. – Ладно, прости… И, Осока, если тебе нужно отойти…       А той и след простыл. Бажена принюхалась: запах, напоминающий мамину кладовую, скрылся среди прибрежных деревьев.       – До чего любопытно! Пойдёмте-ка за ней! – подозвала всех Солнцеслава и ускакала прежде, чем кто-либо мог отказаться.       Лун рванулся за обаятельным хвостиком, Златоуст же, скручивая грамоту, с тяжким вздохом кивнул Бажене в сторону леса. Чего?! За Болотной Ведьмой шастать?! Чего они удумали?! Это же дела ведьм, не стоит в них вмешиваться! Какая безумная эта усатая!       Но была не была. Как стать богатыркой, если не помогать всякому страждущему? И, если Крепкий Кулак хоть немного разбирается в ведьмах, помощь этим нерадивым всё же понадобится.       Но Бажене хотя бы позволили идти впереди, и то хорошо. Как-никак, нюх у неё Собачий! Да и не почувствовал бы никто, кроме неё, где этот пучок трав искать. Эта Болотная Ведьма настолько сливалась с кустами, что её след вот-вот готов был потеряться! Да и сами чащи немного настораживали. Деревья не стояли плотно, наоборот, в паре хвостов друг от друга, меж ними свистел ветер, да так, что будто бы слышно, как кто-то разговаривает. Возвышаясь над ласковой тенью, ближе к лоскуткам лучиков света, шептались древние языки. Может, то и вправду свист, Бажена не знала никаких языков, кроме берского, поэтому её слух не разбирал никакой речи, но сердечко что-то да чувствовало.       Вскоре Крепкий Кулак добралась до места, где не замечать этого шепотка было уже невозможно. Все дрогнули от того, как воительница одним топором разодрала кусты и было выскочила наружу, но неожиданная подножка её приостановила. Собаке удалось не упасть, благо, она с малых лет уже была несбиваема, но испустить нечто ругательное ей это не помешало.       – Да сядь ты! Спугнёшь! – пробурчал недовольный знакомый голос.       – Чаво?..       Златоуст, загадочно замолчавший, с округлёнными глазами опустился на землю и за плечи опустил за собой Бажену. Солнцеслава на корточках подобралась поближе к Осоке, Лун держался в полуприсяде позади.       Заметив сосредоточенную Осоку, Крепкий Кулак сощурилась в её сторону, и Болотная Ведьма безмолвно кивнула в направлении шумящей воды, куда уставились остальные.       Бажена ухнула вслух. Никогда она подобного не видела… Да и увидеть не думала, чего уж говорить. Куда ей?.. Ведь это же вили. Эти женщины, прозрачные, точно сами из воды иссечённые, ткали озеро. Или нет? Что они делали? Водили руками по чистому воздуху, и – раз! Водица шумно рушится вниз. Они, точно петелька за петелькой, вьют озеро. Крепкий Кулак иначе и не могла это описать: как будто мама сидит и шьёт Бажене или кому-то из братьев рубашку. Только рубашка эта – длинная, как полотно, и жидкая…       – Кто это? – прошептала Солнцеслава, и Собака не могла не признать, что Соловьиное Сердце обладала чудесным голоском, который сливался с самим птичьим пением.       – Вили, ты что, не видишь?! – рявкнула Бажена, но приподнявшаяся рука Осоки её остановила.       – При водяницах не стоит повышать голос. Они могут накрыть тебя водяным потоком и утопить…       – Тогда зачем ты сюда заявилась, если они тебя могут убить? – недоумённо задал вопрос Златоуст.       – А когда ты ещё увидишь водяниц за делом? К тому же встреча с ними очень даже полезна, – вперившись взором в потоки рядом с вилами, Осока напряжённо вздохнула.       Через пару мгновений крохотный водяной жгутик, похожий на малька, высвободился из озёрной глади и завертелся над ней. Не менее внезапно он направился к Болотной Ведьме и скрылся где-то у неё на поясе, только склянки зазвенели.       – Вода, насыщенная чудесами вил, – редкое составляющее многих сильных отваров, – обернулась к Златоусту Медведица и, победно взмахнув хвостиком, прыгнула в кусты.       Взволнованные ребята скрылись за ней.       Бажена догнала Осоку, когда та уже удалялась ото всех быстрым шагом. Болотная Ведьма уверенно сложила руки за спиной и провожала окружение самодовольным взглядом. Может, не увидь Крепкий Кулак таких чудес, она бы и взбрыкнула, но сейчас её внимание было поглощено вилами.       – И они вот так каждое озеро плетут?       – А? – кажется, Медведица нечто созерцала и ей было не до разговоров. – Ну… Не все, но многие.       – А моря они тоже плетут? Или моря не их забота? И почему водяницы, они же вили?       – Выбери вопрос, – подозрительно сдвинула брови Осока, останавливаясь.       К ней тут же с горящими глазами подскочил Златоуст. Бажена сразу поняла: приметил-то Болотную Ведьму и её способности!       – А ты чародейка, оказывается, да? – хитро подмигнул Росомаха. – Разве ведьмам дозволено быть чародейками? Чудесники что, не посвящают себя чему-то одному?       – Я – Болотная Ведьма. Не стоит ожидать, что мы самые обычные ведьмы, – отчеканила Осока и взором вернулась к Бажене.       – Но я же отнюдь не осуждаю! Наоборот, я нахожу это полезным, – настаивал он.       – Такие чудеса использовать гнусно! – подала голос Солнцеслава, которой, видно, везде бы влезть.       – Вовсе нет, – безразлично отозвалась Осока. – Ведьмы, как и все, продают своё ремесло. Надо же на что-то жить.       – Ладно, пойдём, а ты пока расскажи об этих водяницах и об их прекрасной водичке, – не отводя взора от пояса Медведицы, Росомаха было взял ту за бёдра и повёл, но та сама сделала шаг и оторвалась от его руки.       – Водяницы – вили водоёмов. Создают воду, но не солёную, море им не подвластно. Из источников водяниц можно добыть составную часть нескольких важных отваров, например, зелья, лечащего разрушение мозга.       – Фу-у-у! – пискнула Соловьиное Сердце. – Об этом без меня, попрошу!       Бажена вздохнула с облегчением, когда Солнцеслава отскочила от них с зажатым пальцами носом. Лун, похоже, не смог выбрать, с кем пойти, поэтому остановился где-то посерединке. Неужели приглядывает за этой прохвосткой? Крепкий Кулак от него не ожидала… Хотя нет, ожидала, он же жалостливый мальчишка, понятное дело, убогим помогает.       – Любопытно, очень любопытно… – задумчиво взялся за подбородок Росомаха. – А какова цена этой воды?       – Никакая, – ошарашила его Осока.       – Как это, никакая? Из неё же сильные зелья делают!..       – Вода эта бесценна, – оправилась Болотная Ведьма. – А зелья из неё вполне имеют цену.       – Какую же?       – Ну, по моим расчётам, три коровьи туши и две буханки хлеба.       – Твои расчёты не совсем разумны…       – А по-моему – вполне. Надо же чем-то питаться.       – Пропитание мы можем и за деньги купить, – важно покачал головой Златоуст. – Тогда это зелье стоит примерно… Хм, семьдесят серебряников по меньшей мере.       – Ну и замечательно. А теперь пойдём дальше, свои дела я сделала… – было заторопилась Осока, но Росомаха её остановил лёгким движением руки:       – Постойте-ка, сударыня! Нам нужно ещё о многом поговорить…       – О чём это мне с тобой разговаривать? Удумал тут ещё, торговаться!..       – Нет, я…       – У тебя что, разрушение мозга? Тогда я не пойму, что тебе нужно от меня.       – Да ты мне нужна! С тобой… Поговорить…       От жуткого взора Осоки Златоуст и сам застыл, уставившись на неё. Бажена металась взорами между двумя зверолюдьми, всё не доходя до причины молчания. И чего такого этот Росомаха сболтнул?       – Хор-р-рошо, я поговор-р-рю с тобой… – взволнованно заурчала Болотная Ведьма, обрывая взор, отворачиваясь. – Только никогда… Никогда больше не вздумай так говорить!       – А что я такого сказал?..       – Такое поистине историческое событие стоит записать! – взвизгнула Солнцеслава, отчего Крепкий Кулак закатила глаза.       – Я здесь одна ничего не понимаю? – топнула ногой Бажена, и все тут же позабыли, о чём шла речь.       – Просто кому-то в погоне за историей видятся всякие… срамные вещи, – с презрением отозвался Златоуст, точно плюнул, и метнул взор к Соловьиному Сердцу. – Не стоит выдумывать. Мы все здесь исключительно ради своей выгоды, разве я не прав? Поэтому пошли и не будем лишний раз распространяться.       Раздражённо подметая хвостом землю, Росомаха припустил к тропе, откуда они недавно свернули. Осока же, скрестив руки, прижала уши к голове, а куцый хвост – к телу, и поплелась следом. Солнцеслава, опять себе на уме, попрыгала вперёд, насвистывая, похоже, колядный напев, а Лун скользнул за ней.       Бажена осталась последней, но не жалела об этом, ведь её голову занимал вопрос. Что это только что было?