Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Взошли князя избранники на корабельную палубу, готовые моря-океаны преодолеть. Городок дружелюбный скрывался вдалеке, уступая морю Небесных Отражений, что, подобно ленте голубой, разделяло Единое Берское Царство и Эллиадию, государство забугорное, чудно́е во всём, что только возможно.       Солнцеслава знала многое, разумела, кто там в Эллиадии живёт, кто у них там самый, как они говорят, «классический поэт», как у них дома выглядят, да вот как они сами живут – ответить затруднялась. Учителя в Школе говорили, что там, на севере, зверолюди не живут и, более того, не жили никогда, пока народы торжественно не познакомились, когда пурины – вроде, так их зовут, этих странных ребят, у которых ни ушей, ни хвостов – прибыли в Царство с, как они выражаются, экспедицией.       Много же у них слов непонятных! Солнцеслава, признаться честно, не любила уроки мирознания, ей своё, родное, ближе намного. Соловьиное Сердце всегда тянуло к красочным историям её предков, а не этих… По ту сторону моря, которое Солнцеслава видит в первый раз. А оно такое глубокое… От осознания, сколько водицы под кораблём их плещется, дух захватывало. А ещё голова кружилась. Но совсем чуть-чуть! Не как у Бажены – она-то сразу вниз ушла, сказала, чтобы «позвали, как землю под ногами можно почувствовать будет».       Но не о чудны́х пуринах и море, качающем из стороны в сторону, дума Кошечки. Отнюдь! Скорее отвлечься она пыталась. Признаться честно, занимало её другое.       Сколько она гадостей наговорила вчера Осоке! Вот больше не будет эту дрянь пробовать, кто ж её надоумил-то?! Стыдно-стыднёхонько! Но ведь у Солнцеславы день рождения был. Нельзя же просто так взять и оставить без внимания…       Но как она будет теперь Осоку расспрашивать для своей исторической песни? Пусть она и ведьма, но она такая же участница их подвига, как и все! Да вот незадача: похоже, бельмом она станет в этой истории, ведь наотрез отказывалась говорить с ней, Солнцеславой. Но что же поделать, если Болотные Ведьмы столько страшных вещей творили? Неужели она ожидает, что Соловьиное Сердце всё раз – и забудет?!       Дуясь на всех и вся, сидела Солнцеслава на скамеечке, обхватив ножки и уставившись на волны, с плеском и шипением разбивавшиеся об их корабль. Вокруг из стороны в сторону сновали моряки, кто чем занимался! Соловьиное Сердце толком не знала чем, но понимала, что чем-то ну очень важным.       – Обиделась на кого?       От испуга у Кошки волоски на хвостике дыбом встали. Солнцеслава подпрыгнула на месте, но, развернувшись, вздохнула-таки с облегчением: то был всего лишь Лун. Улыбка его тонких губ заставила ушки дрогнуть.       – Вовсе нет, – буркнула Соловьиное Сердце. – Вот думаю, как к ведьме теперь подойти…       – К Осоке? – переспросил Ящер, присев рядом и обернув ноги хвостом. Чешуйки сверкали на знойном солнышке.       – Да. К ней, – отвернулась Солнцеслава, притворившись, что от света, но скорее от осуждения.       – Ну… А ты думала о ней не как о Болотной Ведьме? – полюбопытствовал Лун, склонив голову.       – Нет. Разве правильно забывать об этом? Всё-таки Болотные Ведьмы невероятно опасны! Ведь сам Великий Князь Казимир, Драгомиров отец, говорил: «Преступно имя Болотной Ведьмы, и деяния её преступны, посему пусть они скроются в своих болотах во веки веков». А то, что его сын об этом забыл, не доказывает, что не было тех плохих вещей, что Болотные Ведьмы сотворили!       – Не знаю, я не разбираюсь… – растерянно обернулся Ящер. Некоторое время помолчав, он продолжил: – Я… Ты говорила, что я хороший, да?       – Ага! – оживилась Соловьиное Сердце. – Очень хороший! А что?       – Наверное, не все Ящеры хорошие. Думаю, ты слышала об этом, – неловко объяснял он, пока Солнцеслава, сощурившись, пыталась сообразить, к чему же он клонит. – Может, и я на самом деле…       – Нет! Можешь быть уверен! – гордо выпрямилась Соловьиное Сердце, скидывая ноги со скамьи и ставя руки в боки. – А мне ты можешь верить! Я у лучших наставников училась, а они-то точно не могут ошибаться.       – Не об этом я… – забегал взор Луна, пока тот лихорадочно раздумывал что-то. – Я о том, что… В общем, если есть один хороший, значит, нельзя сказать наверняка, что все такие же – плохие. То есть…       Солнеслава вздохнула. Какой же наивный!.. Она ведь совсем о другом!       – Разве Болотных Ведьм это касается? – пробурчала она, стараясь не выдавать, что он на порядок опустился в её глазах.       – Не проверишь – не узнаешь, – повёл плечом он.       – История за меня всё-ё-ё проверила! – протянула Соловьиное Сердце. – Мама всегда говорила – не лезь, куда точно нельзя лезть! Обычно она ещё прибавляла «пожалуйста».       Кошечка рассмеялась, но пропустил то Ящер мимо ушей. Наверное, не понял шутку.       – Я любопытная просто…       – Я понял, – отрешённо отозвался Лун.       Похоже, он думает. Очень усердно. Солнцеслава ушки опустила: ну, неужто обиделся на неё? Да вроде она ничего особенного-то и не сказала. Не может же она довериться ведьме просто потому что! Так нельзя! Мало ли, кем она окажется. Великий Князь не провидец, чтобы всё наперёд знать, тем более, что он и сам признался, что о ведьме не нашёл сведений никаких. Вот и как теперь доверять?       – Ладно, поступай, как считаешь нужным. Кто же я такой, чтобы вмешиваться? – сказал то Лун беззлобно, с ласковым сожалением.       Сердечко Солнцеславы вновь ёкнуло: ну как, как он пробуждает в ней то, чего она почти никогда не чувствует? Заставляет её сомневаться!       – Ну, хорошо! – воскликнула Соловьиное Сердце, вскочив с места. – Если я к ней схожу, ты не будешь грустить?       Лун захлопал белёсыми, как молоко, глазами. Не ожидал он такого, не ожидал… А Кошечка этим будто гордилась:       – Я не такая привереда, как ты подумал!       – Да я никак не подумал…       – Пойдём, пойдём! Вместе, чтобы ты видел!       – Зачем?.. Я…       – Вставай, а то за хвост потащу!       Солнцеслава размашисто зашагала в сторону лестницы, а Лун худо-бедно поплёлся за ней, согнувшись. Он был чуть выше неё ростом, поэтому, видно, невзначай к ней наклонялся. Соловьиное Сердце и не знала, как бы выпрямить ему спину, но сейчас то не было её первой задачей.       В головушке крутились тысяча и один вопрос: что делать, как себя вести, что говорить. Это же ведьма! С ними неверное слово сболтнул – и всё, пиши пропало. Но ничего! Солнцеслава же храбрая! Не менее храбрая, чем её новые спутники.       Храбрая, так-то оно так, а коленки-то дрожат…       Подходя всё ближе, Соловьиное Сердце слышала какой-то гомон всё громче и громче. Лун остановился позади и, когда Солнцеслава обернулась к нему, почему-то юркнул вперёд, да так быстро, что она и сообразить не успела. Только услышала, как хлопает дверь, раздаётся грохот и сдавленный «ух» Ящера.       Взволновалась Солнцеслава и тут же выскочила из-за поворота, и увидала, как Лун придерживает за подмышки Златоуста, взъерошенного и раскорячившего ноги. Дверь перед ними захлопнулась наглухо – то была как раз дверь в комнату Осоки.       – Осока Болотная Ведьма! – без всяких объяснений Росомаха ринулся обратно. – Я требую объяснений немедленно!       Будто из-за призрачной завесы, послышалось сдавленное:       – Да хватит уже! Я тебе всё, что могла, рассказала! Мало?! Иди у Бажены спроси или Луна!       – Она всё-таки что-то сделала той ночью? – тут же нахмурилась Солнцеслава, но Златоуст остановил её взмахом хвоста. Лун жалостливо взглянул на неё, но ничего не сказал – не успел.       – Лун здесь! Но ему сказать нечего! Поэтому у меня есть полное право спросить у тебя! – настаивал Росомаха, долбя по двери крупным кулаком, пока Ящер удивлённо хлопал глазками. – Осока, не притворяйся, что ничего не было! Ты не могла просто так просидеть всю ночь у моей постели!       – Я терпела твой полуночный бред, а теперь расплачиваюсь за свою доброту?! Это несправедливо, знаешь ли!       – Ах, вот как! Ну-ка, расскажи, что я там говорил!       Молчание. Развеселившаяся Солнцеслава и взволнованный Лун переглянулись.       – Нет.       – А чего замолчала тогда? Думала, небось, над чем-то? Колись!       Молчание.       – Нет.       – Ну всё, я выламываю дверь.       – Не надо!       – Надо-надо!       На плечо Златоуста легла тонкая рука Луна. Ящер молча кивнул и отошёл в сторону, за ним шагнул и Росомаха. Солнцеслава подозрительно сощурилась, пока Лун шёпотом не произнёс:       – Мне кажется, самое время проверить, опасна она или нет, – добродушно улыбнулся он.       – Ты чего?! – испуганно воскликнула Солнцеслава, но обоюдное «Ш-ш-ш!» ребят заставило её поубавить пыл. – Она же меня за Златоуста примет и кинет в меня каким-то своим заклинанием! Или ещё чего…       – Ну… Ты же хотела проверить… – неуверенно отвернулся Ящер.       От его стыдливости у Соловьиного Сердца всё внутри сжималось. Да что же он… Опять! Опять пробуждает эти гнусные чувства.       Но… Он же прав. Дурачок, наивный, но на его стороне правда! Что-то подсказывало Солнцеславе: ему стоит поверить. Даже нет – поверить в него.       Осторожно поднесла Соловьиное Сердце руку к двери и тихонечко постучалась – на большее смелости не хватило. Послышался щелчок – видно, замок открылся. Повернула Кошечка ручку, с закрытыми глазами ступила внутрь…       Мгновение – и Солнцеславу толкнули худощавые руки. Плеск, вскрик. Хохот.       – Да ладно?! Попалась в свою же ловушку!       Златоуст заливисто смеялся. А Осока, похоже, натужно дышала.       Приоткрыв один глаз, Соловьиное Сердце осмотрелась. Ощутив на себе две холодные ладони, Солнцеслава вскочила и обернулась. Лун почтительно отошёл на шаг и спрятал руки за спину. Поймал её! Кошка хотела было поблагодарить, но в её голове вдруг вопрос возник.       Обернувшись, Солнцеслава узнала на него ответ. Перед ней стояла Осока. С неё капля по капле стекала вода. Её одежда – а вернее сказать, старые лохмотья – насквозь промокли. Щёки пылали румянцем.       – Что?.. – захлопала глазками Соловьиное Сердце.       – Она хотела облить меня водой, но не вышло, – заулыбался Златоуст. – А я умнее, чем кажусь, не так ли?       Солнцеслава перевела взор на Болотную Ведьму. Ведьма, но… Такая потерянная. Уставилась в ноги, поджав губы. Неужели она спасла Солнцеславу, потому что не хотела причинить вреда?       – Сп-пасибо, – запнулась Соловьиное Сердце, не зная, что и думать.       Осока отвернулась, взгляд её по полу забегал, подобно кролику, убегающему от лисицы. Солнцеслава вскинула брови: неужели она и впрямь ошиблась?       – Ладно, извини, мы не хотели, чтобы всё так обернулось, – вдоволь повеселившись, с улыбкой произнёс Златоуст.       Осока обернулась к нему, вся красная, но теперь не просто смятённая, но и злобная.       – Мы? Разве не ты тут…       – Не-е-е, Лун же всё это придумал! Затейник, я не могу!       Чешуйки на спине Ящера встали дыбом, а Болотная Ведьма вскинула – Солнцеслава только заметила – довольно изящную и широкую бровь.       – Очень смешно.       – Ну, шутки шутками, а тебе надо обсохнуть, – прервал её Златоуст, важно вскинув палец. – Могу одолжить полотенце. Оно у меня в комнате. Там можем обсудить…       – Златоуст, она же барышня! – неожиданно для себя, воскликнула Солнцеслава. – А ты тут такой срам разводишь…       – А не ты ли была за срамное, а? – скрестил руки у груди тот, усмехнувшись. – Я-то ничего такого не имел…       – Да я так смотрю, вы и без моего участия справляетесь, – перебила его Соловьиное Сердце, хихикнув. Обернувшись от возмущённого Росомахи к Медведице, она вежливо улыбнулась: – У меня есть одежда, если тебе нужно, Осока. Полагаю, она придётся тебе по размеру.       – Не думаешь, что я твою одежду там взорву или ядом пропитаю? – съязвила Болотная Ведьма, улыбаясь ехидно, по-ведьмовски.       – Тогда мы с тобой о-о-очень основательно потолкуем о твоём поведении! А вы и не знаете, как я люблю разговаривать!       От такого юноши зашлись смехом: Златоуст грубым, но громким и развесёлым, Лун же звонким, но тихим. И даже Осока широко усмехнулась, видно, совсем чуть-чуть не хватило, чтобы её рассмешить!       – Попозже зайду, если у меня ничего чистого не найдётся, – вдруг бегло кинула Болотная Ведьма и закрыла за собой дверь.       Златоуст же, напоследок усмехнувшись, помахал рукой и, виляя хвостом и собирая им корабельную пыль, направился за поворот.       Солнцеслава, торжествующе вскинув голову, обернулась к Луну. Он улыбался. Соловьиное Сердце и вовсе позабыла о поражении, ведь совсем неожиданно она приобрела больше, чем потеряла.       – Не такая опасная, да? – произнёс Ящер вполголоса.       – Не могу знать наверняка. Однако я перестала страшиться!       – И правильно. Страх – неприятная вещь. Загоняет в клетку.       Он не был рад, говоря это. Скорее выглядел так, будто за улыбкой прячет что-то тоскливое.       – Пойду, займусь кое-чем. А вы общайтесь с Осокой, не буду мешать.       И испарился. Солнцеслава успела только прошептать заветное «Постой», но слушала её теперь лишь пустота.