Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Долго ли, коротко ли разрезало волны строптивые судно крепкое, и наконец добрались они до берегов заморских. Издали эллиадские крутояры походили на изломленные, смятые, порванные куски старой ткани. Корабль бросало, точно птицу в непогоду на ветрах свистящих. Бравые моряки называли этот отрывок пути Коста Рочоза, что по-берски звучало как Скалистый Берег. Лун, испытывая трудности с запоминанием чего-то настолько нового и непонятного, решил запомнить берский перевод.       От безделья прогуливался Лун из стороны в сторону у самого края, наблюдая, как плещется вода солёная, наслаждаясь, как капли свежие, покалывая, оседают на чувствительных худощавых скулах. Впервые он видел что-то дальше своего родного края, Града Звёздного, такого красочного, да такого маленького по сравнению со всем огромным миром.       Златоуст, видно, то же приметил: он-то стоял на носу, вертясь туда-сюда. Осматривался! Он-то пуще всех радовался, как узнал. Может, Росомаха того и не говорил, – может, не доверял пока своим спутникам, – однако ж глаза его не давали соврать: горели, точно ночные звёзды. Луну нравилось наблюдать, как счастье просыпается в зверолюдском сердце. Потому ли, что сам от этого становился счастливее? Кто бы знал!       И вот, показалось лукоморье, узенькое, но лишь на первый взгляд. В то же мгновение, как замаячил впереди вход в залив, засуетились моряки: кто куда ринулся, послышались громкие до дрожи в коленях приказы старших по званию, а судно будто стало в миг быстрее, стремительнее. Златоустов хвост поднял всю корабельную пыль, стоило Росомахе заторопиться назад, минуя Луна, прямиком к главному на судне. То был Бобёр, потрёпанный, но с мудрым взором, точно всякий заправский моряк, кто не первый десяток лет бороздит водные просторы.       – Куда мы заплываем? Что это за место? – наперебой спрашивал Златоуст, даже не думая, что отвлекает мужчину.       Наверное, в восторге таком, что всю душу захватило – в оправдание подумал Лун, краем уха вслушиваясь в их разговор.       – Ох, добрый молодец, заплываем мы в прибрежный город, Калма Коста! – отозвался Бобёр дружелюбно, словно ему и вовсе не мешали. Но из его уст всё же вылетело: – Не мельтеши, Доброслав, лучше помоги на корме!..       – Калма Коста? Как Спокойное Побережье? – переспросил Росомаха.       Знает заморские языки? – задался вопросом Лун и тут же получил ответ:       – Именно! Видно, не зря Князь тебя выбрал: знание эллиадского тебе ещё понадобится, – подметил Бобёр и опять вскрикнул: – Доброслав! Я тебе что сказал делать?! А ну, побыстрее, лапками шевели!       – Да-да, я слышал, в Эллиадии на других языках говорить не желают. Но это ничего…       – Это ещё слабо сказано! Поверь мне, эти горделивые… Добросла-а-ав!       Последнее Бобёр просипел так, что один из морячков, тоже Бобёр, только щупленький, под самым носом Луна забегал-заторопился пуще прежнего, из-за чего ударился о косяк двери и свалился. Ящер тут же оказался рядом и попытался было поднять бедолагу, но за него это сделали двое рослых зверолюдов, кивнув Луну из признательности.       – Эх, Доброслав… Зарёкся же не брать своего сорванца, пока ему не стукнет семнадцать!.. Ладно, собирайся, сударь, и хвост впопыхах не забудь, – щегольнул поговоркой мужчина, добродушно улыбаясь. – А то мы в Калма Косте останавливаться не собираемся, больно там толпа большая, наша посудина там не уместится. Вас на лодке отправим с нашим проводником. Долго грести не придётся… Надеюсь!       Лун заметил, как Златоуст раздражённо сощурился, но не стал ничего отвечать, вместо чего нырнул вниз по лестнице и, завидев Ящера, поманил его рукой.       – Слышал, Лун? Пора, скоро высадка!       Его слова всё-таки подогрели волнение внутри Луна, и тот скользнул следом. Уже в своей скромной комнатушке Ящер побросал вещички в мешок и, кое-как их смяв, чтобы поместились, побежал наверх, будто пол под ногами горел, а палуба – единственное место, где ноги не обжигало.       Придя первым, Лун дождался, пока остальные не догонят. Скрасили ожидания виды видные: медленно перед взором вырастали верхушки красочных причудливых зданий с разноцветными стенами. То были каменные домишки, но какие-то больно ровные и малюсенькие, точно внутри была всего одна комната. Окошки были заключены в такие же каменные, как и стены, ободки, только камень был белый, точно вычищенный сотню раз. Кое-где мелькали остроконечные крыши, похожие на наконечники копий, и купола большущие, пухлющие, и так далеко друг от друга, что казалось, будто они и не связаны вовсе. А причал весь был полон лодок – от мала до велика. И как им сквозь них пробиться?       Но что больше всего удивило изумлённого Луна, так это что улочек как таковых в городе и не было вовсе. Вместо них – водные протоки. Вооружавшись длинным веслом и лодкой, местный народ по протокам и путешествовал.       А народ-то местный… Да, ничего не скажешь: голые! Нет, не было другого слова у Ящера. Голые и всё! Все одинаковые, как на подбор. Как будто уши, хвосты и всё прочее им повыдирали и заставили с этим жить. Но не похоже, что их это как-либо отягощало: наоборот, их улыбки светились в солнечных лучах, и пели они далёкие, эхом разносящиеся по лукоморью песни.       – Ох… Вот это да! – прошептал голос под боком Луна.       Обернувшись, Ящер заметил, как к нему подбирается Солнцеслава. В своих хрупких девичьих ручках она держала грамоту и писало. Её хвостик приподнялся, время от времени дёргаясь от порывов ветра.       – Ты тоже это слышишь? – старательно скрывая восхищение, вполголоса спросил Лун.       – Ага… О чём же они поют? Любопытно… – пролепетала Соловьиное Сердце, мельком взглянув на Ящера и тут же уставившись обратно на приближающийся город.       – Насколько мне позволяют мои скромные знания, – конечно же, без тени хвастовства произнёс Златоуст, – поют они о королеве и её благословении. Что по её слову и моря успокоятся, и торговцы иностранные станут приветливее и добрее, – после чего скромно добавил: – Что-то вроде того.       – Лучше бы спели о том, как не стошнить под ноги от такой качки… – послышалось бурчание Бажены за спиной.       В таком состоянии казалась Крепкий Кулак ещё более суровой, чем обычно.       – Но ведь это искусство, добрая судар… – было затараторила Солнцеслава, но её остановило злобное:       – Да хватит! Сударыня да сударыня… Чес-слово, как будто я какая-то старуха! Называй меня уже Бажена по имени, чер-р-ртовка, – рявкнула Бажена и, пошатнувшись, потопала назад. – Буду сидеть там, позовёте, как будем садиться в лодки.       Едва не столкнувшись с Собакой, выскочила из-под бока той Осока, удивлённо моргнув в сторону Бажены.       – Странно, когда мы сплавлялись по Верховетви, она себя чувствовала намного лучше, – отметила Солнцеслава, будто не обращая внимания ни на прибывшую Болотную Ведьму, ни на грубость Бажены.       – Воды в море гораздо больше, и это чувствуется. Особенно для таких, как Бажена, которая живёт звериными ощущениями, – пояснила Осока кратко и спокойно.       – Ага, ясно, – ответила Соловьиное Сердце так, будто совсем не от Болотной Ведьмы хотела услышать этот ответ.       Лун подметил, что на Медведице висел – другого слова и не подберёшь – всё тот же помятый балахон, что и раньше. Мало того, с рукавов стекали капельки воды. Похоже, Осока предложением Солнцеславы не воспользовалась и решила, что лучше ей без всякой помощи обойтись. Лун понимал: похоже, Болотная Ведьма считала себя очень самостоятельной либо брезговала помощью от тех, кто на неё не похож. Собственно, она же ведьма, они ведь совсем не общительные.       Да вот жалко: почти же подружились. Или нет? Так ли всё быстро?       Так или иначе, Спокойное Побережье подступило уже настолько, что ощущался запах рыбий, тухлый. Лун поморщился: такого в Звёздном Граде он точно не помнил, ведь даже будучи рядом с полноводной рекой, так пахнуть рыбой могло только на рынке.       – Ну, вот и всё! – позади появился Бобёр, которого Ящер уже видел прежде. – Почли за честь сопровождать вас, храбрецы! Теперь время прощаться: нам пора разворачиваться, а вам – исполнять Князев приказ.       Златоуст пожал ему руку и что-то пробормотал, но Лун уже и не разобрал. Его внимание отвлекла лодка, старая, виды повидавшая, она с грохотом жутким опускалась вниз, а столкнувшись с водой, громко заплескалась.       – Это Рыбохват, он вас проводит до земли, всё вам расскажет и всё покажет, – заверил спутников глава моряков. – Спускайтесь в лодку, поможем вам…       Стоило ему это произнести, как протопталось нечто прямо под его боком, всех растолкав, и с разбега спрыгнуло в лодку. Златоуст виновато сдвинул брови, а Осока тяжело вздохнула и опустила взгляд. Лун же хлопал глазами, пытаясь сообразить, что же произошло.       – Б-бажена?.. – пролепетала Солнцеслава.       – Ух… Какой нынче нрав у женщин сложный, диву даёшься! – рассмеялся Бобёр. – Рыбохват, ты как там? Поймал?       – Ты мне спину сломала, проклятая блохастая бабища!       – Дедуль, да вы что? Я сейчас вам всё исправлю, обратно выгну – как новенький будете!       – Нет, спасибо, ты сделала достаточно! Спускайтесь, спиногрызы царские, пока без вас не уплыл!       Соловьиное Сердце издала короткий смешок в ладошку. Лун тоже улыбнулся: это и впрямь было смешно, хоть и немного странно. Златоуст же с Осокой понимающе переглянулись, но последняя, похоже, передумав, тут же отвернулась и засеменила вперёд.       Так или иначе, по очереди они оказались в объятиях крупной, но шаткой лодки. Бажена, казалось, ощущала себя, точно в царстве небесном: разлеглась на пол-лодки, подперев голову руками да приговаривая: «Вот, теперь хорошо, не то что в этом огромном корыте болтаться!» Остальным же пришлось потесниться, включая их провожатого, старичка с наплывшим на глаз веком и тощими ручками да ножками. Его тонкий Мышиный хвостик елозил по дну, подбирая то бутылочку воды, то весло, то ещё какую мелочь. Уши же округлые вертелись, вслушиваясь в отзвуки каждого поворота.       Когда лодка вплыла в город, Лун ощутил, как крохотные домишки обступают его. И это вовсе не казалось опасным, давящим, нет. Скорее Ящер чувствовал, будто на праздник попал: развесёлые рыжие крыши из ровной черепицы подставляли солнцу бочка, стены, выкрашенные во все цвета радуги-дуги, были обвешаны ленточками и светильниками в разрисованных оборочках. Лодочники, которых они встречали по пути, постоянно переговаривались, весело прикрикивали, пели голосами глубокими, точно всем естеством своим. Ящер на них долго таращился, пока Солнцеслава ему не шепнула: это пуринский народ, они совсем-совсем другие, и племена у них другие, Лун поймёт, как увидит. Тот безоговорочно ей доверился: всё-таки Соловьиное Сердце, хоть и не такая взрослая, многое знает, в отличие от Луна, который ни в зуб ногой.       Но молча им ехать было не суждено: Златоуст пожелал знать всё, что мог узнать от их провожатого. Рыбохват отвечал ему коротко, притом, похоже, Росомаха и без этих объяснений всё знал, только ожидал услышать чего нового.       – А зачем этот город построили-то именно так? Я имею в виду, насколько мудрым было сие решение, из-за которого тут вместо улочек – вода? – спросил Златоуст, и все уши тут же обратились к рассказчику, ибо на этот вопрос он точно не мог ответить односложно.       – Ну, это всё из-за этих… Уайт-Райдеров. Это ж их земли, вот они и веселятся.       – Как это – земли Уайт-чего-то-там? Разве земли не общие, там, местному князю принадлежат? – перебила Бажена, очнувшись от дрёмы под тёплым солнышком.       – Нет, тут всё несколько сложнее, – решил облегчить участь провожатому Златоуст. – В Эллиадии правит королева. У неё есть подданные, их называют лордами. У каждого лорда свой отрезок земли, и он им управляет от имени королевы. У королевы тоже есть свои земли, на которых мы сейчас находимся.       – То есть это как Великий Князь и другие князи? – уточнила Крепкий Кулак, потирая затылок.       – Не совсем… У королевы нет полной власти. То есть Царь что прикажет, то и случится, совет князей чаще всего вынужден подчиняться. А тут нет: пока королева не согласует изменения со своими лордами, ничего не случится. Они собирают Орден Богини, а потом…       – Да откуда ты так много знаешь?! – изумлённо захлопала глазами Бажена. – Небось, жить здесь собрался, вот и разнюхиваешь, что да как.       – А что, если и так? – резко бросил Росомаха, уставившись в сторону.       Ох! Ну и странное дело – мелькнуло в голове Луна. Зачем же тогда Златоуст поступил на службу к Великому Князю? Нет, наверное, он просто шутит!       – Ладно, это, наверное, не наше дело, – не придав внимания словам Росомахи, пискнула Солнцеслава, разбавляя неловкое молчание. – Господин, расскажите лучше, как город так стоит? То есть, наверное, на балках, но не слишком ли глубоко для такого?       – О, а это уже любопытная история, – впервые за всю дорогу Рыбохват расплылся в ехидной старческой ухмылке и поубавил ход. – Видите ли, детишки, тут местечко далеко не из обычных. Всё-таки, как-никак, почти каждый торговец с юга и юго-запада, что путь на Эллиадию держит, проходит через здешние места. А то ведь не только мы с вами, зверолюди поганые, но и благородные русалки, и наши собратья с Ноа Ка Ваи. Так для них тоже припасены свои помещения, что соединены с верхами. Но помещения эти можно увидеть, только если под воду голову сунешь. Зрелище невероятное, советую!       Лун задумался: и впрямь, очень любопытно было бы взглянуть. Только вот как? Обычно, когда он открывал глаза под водой, взор расплывался.       – О, звучит заманчиво! – заговорщицки улыбнулся Златоуст, оборачиваясь к Осоке, что сидела точно на противоположном конце от него. – У кого это у нас есть силы водой повелевать, а?..       – Не у меня. Ради чьих-то прихотей я не могу раздвинуть целое море, увы, – фыркнула Болотная Ведьма, гордо вскинув нос.       – Не всё же море нужно раздвинуть, а только чтобы мы смогли узреть удивительный подводный мир! – запричитала Солнцеслава. – Ты же Болотная Ведьма, вы ведь многое умеете!       – Только вот чтобы раздвинуть этот маленький клочок, нужно раздвинуть всё море вокруг него. Либо я не знаю, как это сделать, – спокойнее, будто ребёнку, пояснила Осока.       – Как это – не знаешь? Сама ведь говорила, что вы особенные ведьмы, наверное, вам под силу такое! – не отступала Соловьиное Сердце. – Ты же даже не попробовала!       – А она что, сумасшедшая, пробовать? – рявкнула Бажена. – Хватит приставать, усатая!       – Просто я не позволяю лени захватить верх над нашей спутницей! – заумно воскликнула Кошечка, важно вскинув пальчик.       Понимая, что начинаются ссоры ненужные, Лун решился-таки раскрыть свои мысли:       – Ну, у нас ведь есть и другие выходы, верно? Наверняка существует такое зелье, которое позволит нам видеть под водой. Или дышать под ней. Что-то такое…       – Это да. Такое зелье будет несложно приготовить, – согласилась Осока. – Только оно вам надо, переводить на него средства?..       – А когда ты ещё сможешь увидеть город, который скрыт водными пластами?! – восторженно вопросила Солнцеслава, видно, удивлённая, почему же Болотная Ведьма не понимает таких простых вещей.       – К тому же они всё равно испортятся за время пути. Лучше использовать, чем выбросить, верно? – привёл более разумный довод Златоуст. – Но тебе, конечно, решать, Осока. Заставлять тебя мы не будем, но мы бы были премного благодарны, если…       Она даже не дослушала. Откупорила пустую склянку и набросала туда сушёной травы, пахнущей солью и слизью, засыпала искрящегося порошка, похожего на соль, и зачерпнула воды. Встряхнула, прикоснулась зеркальцем на тыльной стороне ладони. Склянка вспыхнула – Болотная Ведьма протянула её Росомахе.       Так быстро? Луну оставалось только глазами хлопать, пока тонкая рука Медведицы протянулась прямо перед ним.       Стоило Златоусту проявить вежливость, как Осока сделала всё молча, без вопросов и пререканий. Неужели Росомаха её убедил одним лишь словом добрым? Почему так?       Ведь она с самого вечера в Тихомировом Обете сама не своя была, выгоняла Златоуста поганой метлой. Может, была обижена? А теперь простила? Лун путался в догадках и не успевал их додумать.       – Спасибо! – Росомаха одним глотком осушил склянку и засунул голову в воду.       Рыбохват издал короткий смешок.       – Сейчас вынырнет и… – начал он, но даже закончить не успел, как Златоуст уже отстранился и навалился на Луна.       – Там такое! Не поверите! – пытаясь отдышаться, затараторил Росомаха и тут же опустился обратно.       – Вы чего лодку качаете, звери?! – испуганно дёрнулась Бажена. – Сейчас перевернёмся, дурни!       – В кои-то веки соглашусь, – пробурчала Осока. – Я уже намокла, не хотелось бы…       – Я тоже хочу, я тоже! – заскакала на месте Солнцеслава. – И Лун хочет! Да, Лун?       Ящер не сразу нашёлся с ответом. Мгновение помедлив, он всё же кивнул.       – Только если Осоке это не составит неудобств…       Болотная Ведьма вздохнула: видимо, где-то внутри неё промелькнуло «ну что ж, пусть». Луну вовсе не хотелось её сердить, однако сердце его так и кричало, что хочется ему узнать, какие загадки скрываются под этой мутной кромкой воды. Рассевшись поудобнее по сторонам лодки, двое на двое, Осока, Солнцеслава и Лун глотнули зельица, погрузились под воду.       На этом сердце Луна и остановилось. На мгновение, потом продолжило свой ход быстро-быстро, торопясь куда-то, вот только не понятно куда. Ящер замер, кажется, перестал дышать (хотя, спасибо зелью, дышать ему ничто не мешало).       Оказывается, под их маленькой лодочкой раскинулся и впрямь самый настоящий другой мир: те самые маленькие-узенькие домишки имели продолжение под водой и уходили в далёкие дали, наверное, к самому дну, которого даже видно не было отсюда. В тёмной синеве морских вод город простирался от края до края, точно бесконечный. Столбы зданий пересекались ходами, вокруг которых сновали хвостатые женщины и мужчины, похоже, русалки, и жители морского государства Ноа Ка Ваи: существа с покрытыми пластинами спинами и широкими чешуйчатыми руками, или с горбами на спинах, и многие, многие другие. Лучи солнечные, точно ленты тонкие, проникали в пространство и рассекали его до самого дна, сея вокруг себя облака из подводных искр.       Вынырнув, Лун ощутил, как его длинные белые волосы, испачканные в чём-то, облепили тело. В них даже что-то запуталось. Но Ящер не обращал внимания. Он завороженно смотрел перед собой, совсем не понимая, куда он попал. Впервые за всё путешествие Лун задумался об этом.       Правда ли всё, что раскинулось перед взором его? Такое может быть? Не другой ли это мир? Наверное, да, другой. Это пугало, бросало в дрожь, но ещё больше – восхищало до восторга слепого, ребяческого.       Всё-таки не зря Лун отправился в это путешествие. Даже если не получится, даже если вернётся ни с чем, так и не выполнив мечту заветную, он увидит мир и будет коротать свой век с воспоминанием о тех временах удивительных, что подарили ему настоящую жизнь.