Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Как «проводница фараона»? Что это вообще значит? Неужели опять вляпались они в неприятности?       Ух, как ненавидел Златоуст эти разборки власть имущих! Но поделать ничего не мог. Похоже, слова государя здешнего для народа были чем-то вроде божественного слова. Непривычное слово – божественный. Откуда оно в их языке? Почему кажется таким знакомым?       Жаль, что Златоуст этими вопросами не озадачивался.       Так или иначе, рассекали они каменные ходы следом за неизвестным пурином, пока тот отдавал приказы на языке местных. А сам-то юнец был, судя по всему, из Вондерландии, что соседствовала по морю с Эллиадией: с плеч его спускался плащ со знаком их страны государственным – птицей-фениксом, поднимающим солнце.       Златоуст был смекалист, но чтобы знать столько языков… Мечтать он не мечтал о таком, но не отказался бы от возможности знаниям таким запросто и за недорого обучиться. Тем более, попадая в такие передряги, он в способности связывать чужеродные буквы всё же нуждался.       – Так не соблаговолите ли объясниться? – собравшись с мыслями, остановил Росомаха их спасителя за плечо, украшенное лямкой из плотной кожи и золотых узоров. – Давайте представимся друг другу, не ходить же безымянными!       Сперва опешил юнец: обернулся, глазами голубыми, точно цветочные лепестки, захлопал. Росомаха, конечно, не знаток мужской красоты, но от этого представителя иноземного народа девки из Белоподножья точно бы в обморок попадали.       – О! Как невежливо с моей стороны, – незлобиво промолвил он без следа режущего слух говора. – Моё имя – Деменций Феликс Вондер! Не уверен, что вы осведомлены...       – Вондерландский принц?!       Солнцеслава поперхнулась воздухом. Сделал бы и Златоуст то же самое, если бы хотел растерять и без того пошатнувшуюся возможность вызвать уважение у Его Высочества.       – Прошу простить, что не признал. Познакомиться с вами – высшая честь...       – Что вы... В выражении любезностей вы мне пока не обязаны!       Слово «пока» заставило Росомаху дрогнуть и в очередной раз задуматься о размерах той передряги, в которую они влезли.       Где-то внутри он по-прежнему надеялся, что перед ним какой-то шутник нерадивый, но сомневаться в его положении не позволило то, как лихо он их спас от оголтелых дикарей. Может, он всё-таки – как у них там заведено – легат или кто пониже? Пожалуйста?       – Что ж... Ваше...       – О, прошу! Просто принц Деменций.       – Принц Деменций, что за ужас здесь творится?! – встряла в разговор Солнцеслава. – Кошмар, эти изверги пытались оценить меня как какую-то... какой-то...       – Товар? – предположил Деменций. – Я соболезную, но вам пришлось попасть в руки к работорговцам. Они... Не очень разборчивы, если можно так выразиться.       – Какой стыд!.. – в последний раз воскликнула Солнцеслава и показно откинулась в руки Луну.       Поймал её Ящер, но не без удивления сверх меры.       – Я невероятно сожалею, что вам пришлось пережить столь душераздирающие страдания, но я вынужден поторопить вас, – произнёс принц с явным сожалением в голосе, хоть Златоуст, посудив по предыдущим словам будущего заморского государя, в искренность этих сожалений мало верил. – Мне и господам из войска Фараона Косея необходимо согласовать с вами несколько чрезвычайно важных вопросов.       – И что же это за вопросы? – осмелился гордо спросить Росомаха, сощурившись в подозрении.       – Как же! Детали нашего путешествия, конечно же, – торжественно провозгласил Деменций, точно было это каким-то святым событием.       – К-какого путешествия? – засомневалась уже Осока. – Мы ни на что такое слова не давали!       Внезапно посерьёзнел вондерландский принц и проговорил голосом холодным, душу леденящим:       – Увы, вынужден сообщить, что приказы Великого Фараона Косея не подвергаются оспариванию. Покорнейше прошу следовать за мной, иначе мне, как бы я тому ни сопротивлялся, придётся повести вас силой.       Тут-то и понял Златоуст: как он и думал, не собираются им задаром помогать. И оттого яро захотелось узнать: что же такого предложила грозному царю Та-Ааи Бажена, что выторговала им, пусть и частичную, но свободу?       Однако расспросить провожатого Росомаха толком не успел: припустил ходу Деменций, пришлось поспевать за ним. Рассекали путники возвышенные дороги, откуда всякий житель Та-Ааи был виден. Особо приметил Златоуст скопище рабов, что тащили за собой повозку с изваянием, судя по всему, царя: у существа было каменное тело и голова льва, – если, конечно, Росомаха не ошибался с названиями местных диковинных зверей, – а голову ту венчало украшение, имя которого Златоуст не знал.       – Мы на… Мы на Та-Ааи, да? – подскочила к Росомахе Солнцеслава, с любопытством водя усиками-палочками.       – Только догадалась? – без язвительности, а скорее с удивлением спросил Златоуст.       Кошечка, однако, оскорблённо надулась:       – А ведь в своём сне беззаботном могла я увидеть пирамиды, да!       – Я думал, ты догадаешься по местным…       – Конечно, я же всех и каждого чую, вот этот – бер, а этот… Не знаю, как зовут жителей Та-Ааи.       – Та-аайцы. Успокойся, сейчас не время для ссор, – строго оборвал её Росомаха.       Но не ответила Соловьиное Сердце, лишь гордо вскинула нос да важно зашагала вперёд.       – Лучше расскажи, что знаешь, – предложила той Осока. – Пока мы ничего не знаем об этой земле, мы больше походим на дикарей, нежели эти… зверолюди.       Сперва, видно, хотела оскорбиться Солнцеслава – Златоуст бы и сам разозлился, назови его дикарём, но понимал, что Болотной Ведьме глубоко наплевать, дикари они или нет, скорее она к осознанию стремилась. За это её Росомаха не мог не поблагодарить: так вывернуть вопрос, чтобы Соловьиное Сердце сама заговорила, он бы и сам не смог.       – Я немного о Та-Ааи знаю, однако была бы очень признательна, если бы вы задали точный вопрос, – съязвила Солнцеслава в сторону Осоки.       Та не ответила тем же, а лишь вздохнула, ожидая, кто же первый сподобится сделать, что Соловьиное Сердце просит. И пока Златоуст с Болотной Ведьмой напряжённо молчали, благо Лун собрался с мыслями:       – А что вот это на голове фараона?.. Властителя Та-Ааи ведь так зовут?       Неловко пригнувшись, Ящер взглянул на тот самый венец, украшавший изваяние. Солнцеслава же, улыбнувшись, охотно ему ответила:       – О, милый Лун, так это же немес! Знак власти с рисунком в виде лучей, он словно изнутри излучает свет, как само солнце, Итн, которому поклоняются жители северного Та-Ааи.       – Почему только фараон его может носить, Солнцеслава? – по-доброму улыбнулся ей Лун.       – Потому что Великий Фараон – как они его называют – приходится сыном Итн. Иначе он не был бы великим!       – А вот это – это тоже для поклонения Итн? – полюбопытствовал Лун, переведя восторженный взор с изваяния на треугольное каменное строение.       – Не-е-ет! Такие сооружения называются пирамидами. Многовековые усыпальницы фараонов. Стоят сотнями лет, разрезают небеса и восхищают каждого, кто посмотрит на них!       – А почему она так странно построена?       – Не могу сказать наверняка. Наверное, Итн им так завещала.       Златоуст удивлялся: а ему казалось, что он не глубоко верующий. Вместе с тем диким страхом перед Болотными Ведьмами, Солнцеслава так спокойно признаёт дикарские поклонения. С другой стороны, она искусства изучает, ей по нраву копаться в чужих обрядах.       – Поторопите вашу спутницу, пожалуйста. Нам необходимо через минуту…       – А сколько это в частях? – переспросил Росомаха, мельком глядя на палящее солнце и поправляя горловину, из-под которой уже валил жар.       – Ох… Я не знаком с берскими мерами исчисления времени, – признался Деменций.       – Хорошо, по-другому: это много или мало?       – Мало, чрезвычайно мало!       – Тогда и впрямь надо поторопиться.       Златоуст обернулся к Осоке, которая застыла напротив пирамиды, вглядываясь в прямые линии и безликий камень пристально, сосредоточенно. С тяжким вздохом вернулся за Болотной Ведьмой Росомаха и, лишь подойдя, вдруг заметил, как солнце застыло в верхнем углу пирамиды, да и Осока встала так, что солнце венчало её голову, венчало то ли чу́дно, то ли чудно́. На мгновение Златоуста ослепило, и он помотал головой, наваждение отступило. Уже и жар в голову ударил…       Прихватив её за руку, потащил Росомаха Болотную Ведьму за собой, и та не смолчала, но выдала негромкое:       – Есть в этом что-то, Златоуст…       – В чём, Осока? – вполоборота бросил Росомаха.       – Пирамиды, фараон… Витает здесь что-то сильное. Надо убираться отсюда поскорее.       Сдвинул Златоуст брови: Осока не из тех, кто беспокоится впустую. По крайней мере, её ведьмовскому чувству он не мог не довериться. Поэтому он, на всякий случай, подсмотрев, что Деменций на них не обращает внимания, остановился и шепнул:       – Я постараюсь вывести нас из этого города поскорее, но ничего обещать не могу.       – Х-хорошо… – растерянно отозвалась Осока и поплелась следом, не отрывая подозрительного взора от пирамиды.       Вскоре принц Вондерландии всё же привёл их… куда-то. Златоуст настолько терялся, что не мог толком понять, что происходит, зачем, где они. Казалось, даже время здесь движется медленнее, чем где-либо. Росомаха ощущал себя слепым щенком, выброшенным в мир, страшный и норовящий поглотить.       Описать окружение Златоуст мог только как «куча запутанных проходов» с низкими потолками и стенами, что обрисованы неведомыми знаками. Росомаха слыхивал, что таковы письмена на Та-Ааи, что они не пишут, а рисуют, что хотят сказать. Но он-то думал, что это лишь пустословие, чтобы детей развлекать, ан-нет! Вот тут птичка, а тут – человек, повёрнутый боком, поклоняется жёлтому кругу, похожему на солнце. В полутьме светочей, в пляшущем настенном пламени Златоусту и вовсе казалось, что живут картинки: плывёт лодка с фараоном на носу по реке, гребцы гребут, волны колышутся. А чем дальше – тем жарче становилось, будто в сердце печи они пролезали. Или так просто казалось.       Но, благо, рано или поздно Деменций вывел их на открытое пространство. По крайней мере, на такое открытое, какое он мог себе позволить. Столбы, всё теми же письменами изрисованные, подпирали потолок, тяжёлый и давящий, точно небеса. Эхо шагов отталкивалось от стен и нещадно било по ушам, Златоуст боялся себе представить, как тут кто-либо может ежедневно хаживать.       Похожие на мышек-крох в огромной горнице, юркнули они сквозь распахнутые двери, точно мышь в дыру в стене. Там вроде и потолки поменьше, и убранство попроще. Посреди раскидистого помещения стоял крупный каменный стол, похоже, выщербленный прямо из камня, как и стулья. Стол длинный, весь усыпанный, видно, вондерландской бумагой, над ними спорили мужчины – сколько их было, Златоуст точно сказать не мог, вроде бы двенадцать. Благо добрая половина из них носила одеяния, как у принца Деменция, а это означало, что перед ними вондерландцы. А по-эллиадски они точно разговаривают!       Впрочем, полюбопытствовать у Златоуста времени не было, ибо принц тотчас выскочил вперёд и остановил перепалку, усадив всех по местам одним-единственным приказом. Не зная ни вондерландского, ни местного, Росомаха точно сказать не мог, на каком языке были произнесены эти слова.       Но то было не так важно, ведь после небольшой речи для обеих сторон стола, принц вновь обратился на берском:       – Итак, подошло время торжественно поприветствовать вас в Мафдт-Смат, или же на землях Союза Богини-Кошки, – с доброжелательной улыбкой обвёл руками чертоги Деменций. – Не знаю, известно ли вам, но Та-Ааи не является целостным государством, а делится на племенные союзы. К сожалению, по прибытии вы оказались не в лучшем положении, однако спешу уверить вас: вы находитесь во владении самого сильного союза на землях Та-Ааи.       – И что было бы иначе, если бы мы попали, предположим, на юг? – скорее съязвил, нежели полюбопытствовал Златоуст.       – Предполагаю, если бы вас тотчас не принесли в жертву, то съели бы. Нынче на юге наблюдается повсеместный голод… – с улыбочкой несменной ответил принц. – Однако в нашем вопросе эти подробности не важны, ибо вам – даю своё, к слову, дорогого стоящее слово – мы предоставим все средства, чтобы отбиться от голодных южан.       – Можно с этого места поподробнее: что нам необходимо сделать? – скрестил руки у груди Златоуст.       Почувствовав скромный толчок под боком, Росомаха, не сменив положения, бросил взор вниз. Испуганным взором проводил его Лун, с неподдельным ужасом в глазах. Была бы возможность, сказал бы Златоуст: пусть не волнуется. Пока принцу от них что-то нужно, ни он, ни его сподручные ничего им не сделают.       – Что же, я благодарен вам за то, что не тратите время совета впустую, – по-прежнему доброжелательно отвечал Деменций Вондер, обводя взором собравшихся. – Дело в том, что боевые способности вашей спутницы привлекли к ней внимание Великого Фараона Косея. Прежде никто из его самых умелых воинов не мог сразить Амат…       – Амат? Бажена… Наша спутница с кем-то подралась? – предположил Златоуст.       – Фараон уже месяц каждый день проводит боевые испытания, – на что Росомаха про себя возмутился: и тут эти испытания! – Таким образом Фараон искал подходящего бойца для своего задания. Суть испытания в том, чтобы сразить в бою зверя тех или иных размеров. Победителей Фараон отбирал в своё войско, но ему необходим был тот особый воин, что справится с его поручением.       – И причём здесь Бажена?       – Бажена… – принц отвёл взор, точно вспоминая что-то удивительное. – Госпожа своей боевой яростью покорила Амат – любимого питомца самого Великого Фараона Косея. Время от времени он выпускал Амат сражаться, и та в мгновение ока раздирала противника на куски, однако так вышло, что вашу спутницу она даже не ранила, более того, сама была серьёзно изувечена. Сам Фараон вышел на бой и обезвредил…       – Мне это перестаёт нравиться… С Баженой всё в порядке? – взволновался Златоуст.       – О, безусловно, всё хорошо, у неё лишь небольшой синяк на голове, но, судя по шрамам на её теле, она худшие времена переживала.       Росомаха про шрамы и не знал. Не мудрено: не то чтобы он смотрел на тело Бажены. Но шрамы всё же оказались для него открытием.       – И вы хотите…       – Ах, да, – вспомнил принц. – Я так и не озвучил задание. Дело в том, что южный союз Вакимбизи – союз Изгнанников, если по-берски – уже не менее века держит в страхе весь Та-Ааи…       – А можно без лишнего приукрашивания? – попросил Златоуст, которому все эти воспевания войн были излишне чужды.       – О-о-у… – разочарованно протянула Солнцеслава. – Тебе не любопытно послушать?..       – У нас на это нет времени, – оборвал её Росомаха. – Прошу, принц Деменций, продолжайте.       – Тогда буду краток и, с вашего позволения, предельно честен, – оглянувшись, наследник вондерландского престола откашлялся и произнёс голосом ровным, спокойным: – Вакимбизи находятся во вражде со всем Та-Ааи, и Великий Фараон Косей, дабы заработать уважение среди других союзов и поспособствовать их объединению, естественно, под своим началом, хочет лишить Вакимбизи их основного оружия: осколка, по свидетельствам многих, обладающего необычными силами.       Осколок! Росомаха старался не подать виду, придержав завилявший хвост. Опыт эллиадский научил его язык за зубами держать, это уж точно.       – А что вам с этого, принц Деменций? – сощурился Златоуст. – Если это, конечно, не государственная тайна…       Сощурился наследник, но подозрительно и вместе с тем… как-то разочарованно, точно не хотел он поднимать этот вопрос, но вынужден был объясниться. Спустя мгновение, он всё же ответил:       – Так вышло, что цель уничтожить этот проклятый союз Изгнанников у нас с Фараоном совпала. Во время путешествия вондерландского посольства по землям Та-Ааи с целью оказания помощи голодающим, моя невеста была похищена Вакимбизи. Теперь они требуют немедленного признания их единственным истинным государством, благословлённым Чантиран – их, конечно же, единственной и всемогущей богини. И, безусловно, мы могли бы дать словесное обещание и для виду провести какой-то их обряд, но если бы не их требования – снабдить их достаточным числом оружия, чтобы сразить весь Та-Ааи – мы бы просто станцевали с их бубнами и решили этот вопрос. Но нет…       Вдруг принц опустил голову. Застыл Златоуст: в каком же ужасе был Деменций перед этим союзом! Похоже, и впрямь достаточно эти Вакимбизи насолили Та-Ааи. И жестокости им наверняка не занимать, но это Росомаха уже надумывал, чего делать не стоило – надо сохранять разума трезвость.       – Получается, ради ваших властолюбивых убеждений и исправления ваших ошибок моя подруга должна жертвовать жизнью? – презрительно сощурился Златоуст. – Пойти против каких-то кровавых дикарей в одиночку?       – О, нет, конечно, мы предоставим вам войско, больше того – я лично пойду с вами! – произнёс Деменций так, будто это должно было осчастливить Росомаху, но тот едва не выдал, наверное, неожиданный для принца ответ:       – Пожалуй, мы…       Если бы Златоуста не перебило радостное:       – Мы согласны! У нас, конечно, выбора не было, но мы участвуем. О, и ты тут, пурин, который сидел рядом с Фараоном!..       Росомаха обернулся: ну и рад же он был этим грузным шагам! В сопровождении двух рослых зверолюдей рассекла Бажена помещение в миг и остановилась рядом с другом, живая и здоровая, и даже бодрая духом.       – Бажена, они же тебя на верную смерть посылают! Как ты…       – Верная смерть – это как раз по мне! Изгоним этих тварей и освободим Та-Ааи!