Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Шаг за шагом уходило войско всё дальше и дальше, глубже и глубже, мыслила Солнцеслава: уходили они точно к самому любопытному! И без того, конечно, было любопытно – до того любопытно, что Соловьиное Сердце всякий раз, вдохновенно вздыхая, прижимала к груди грамоту исписанную с писалом измученным. Однако загадочная «богатая земля», коей была в переводе «Та-Ааи», умудрялась из раза в раз несказанно удивлять Солнцеславу, мир исследовавшую до того лишь в книжках. Мамочка с папочкой – Матушка, как же они там без неё? – не выпускали подолгу гулять одну, что говорить о невероятных приключениях, что могли ждать Соловьиное Сердце за пределами отеческого взора?       Здесь же всё удивляло-поражало, от каждой колючей травинушки, прорвавшейся сквозь опалённые жаром пески, до живности диковинной, словно вышедшей из самых причудливых снов. Однажды ночью, пока все спали, выбралась Солнцеслава из душных покоев и, по-Кошачьи легко проскользнув под носами двух смуглых, сливавшихся с ночной тьмой зверолюдей Союза, решила устроить себе короткую прогулку по окрестностям.       Иногда ей приходило в голову, что так они могли бы все вместе взять да сбежать, только вот куда бежать? Вондерландский принц щедро поит их и кормит, к тому же ведёт к осколку, за которым они сюда и отправились по указанию Великого Князя. Осока часто предостерегала: «Сейчас он нам угождает, а через пару дней – на верную смерть отправит!» На что Златоуст, глядя на ту взором холодным, но спокойным и преисполненным почти отеческой ответственности, отвечал: «Посмотрим, что будет. Из Уайтленда выбрались – и отсюда выберемся. Не разводи страх на пустом месте». Как всегда, истина льётся из золотых уст! Зато, возможно, своими вылазками Солнцеслава проложит им будущий путь. Не быть же ей бесполезным грузом!       Той ночью Соловьиное Сердце увидела в небе не звёзды. Те померкли перед светом иным, земным, но оттого не менее чудесным-распрекрасным. Полы Матушкиных чертогов озарили крылья исполинской птицы, окружённой тысячами молний, будто те служили ей кольчугой неприступной. Вспомнились Солнцеславе сказки древних зверолюдей Берского Царства, сказки о незримом смертному крае, Ирии, откуда родом все волшебные птицы, и куда уходят зверолюди, когда жизнь подходит к концу. Нынче Ирий называют Матушкиными чертогами, ибо нынче открылась зверолюдям правда, а не сладкая выдумка. Но многие волхвы до сих пор по стародавнему обычаю называют небесное царство Ирием.       Боязно было подбираться к неведомой птице: если и не съест, так единый взмах крыла – и молния заденет нежную кожу Солнцеславы. Но лишь в тот миг заметила Соловьиное Сердце: за ней притаились те самые двое смуглых зверолюдей. Из-за цвета кожи они и впрямь сливались с беспроглядной тьмой. Пурин бы их точно не заметил, но то, что Кошечка не услышала их, не увидала краем глаза, поразило её. Вот так охотники!       Вышли они вперёд, и хотела было бежать Солнцеслава, но один из них поманил её на своём бухтящем языке, а второй медленно, но уверенно направился в сторону птицы. В руке смельчака был неровно обтёсанный каменный нож. Что же он собирается делать? Соловьиное Сердце застыла в предвкушении. Рядом застыл и смуглый зверолюд, белок его глаз сверкал в свете молний. Судя по рыжим ушкам с чёрными кисточками, его род назывался Каракалами.        – Импундулу!       Один оклик – и птица застыла, стих гром, под которым содрогалось поднебесье. Зверолюд вытащил нож и – Солнцеслава ахнула – порезал свою ладонь. Казалось, боль и не думала пронзать его тело. Птица же застыла, горделиво изогнувшись, опустив голову, но ожидание не продлилось долго, ибо существо камнем упало на сухую землю, над которой кружились вихри песка от внезапного ветра. «Импундулу!» – повторил призывавший птицу зверолюд, и тогда Соловьиное Сердце почти вслепую записала это слово: похоже, то было имя животного, окружённого молниями.       Красный, как кровушка живительная, клюв рассёк рану. Зверолюд тут же вскинул другую руку, а из неё змеёй выскользнул кнут, обернувшийся вокруг длинной шеи птицы. Импундулу взвыла не от боли, но от гордости – подумала в тот миг Солнцеслава. Такое грозное существо не могло простить себе оплошности. Видимо, оно было охочим до зверолюдской крови, однако не встречало её столь давно, что набросилось тотчас. Вскоре и второй зверолюд подключился и помог натянуть кнут так, чтобы птицу прибило к земле. Надо отдать должное, эти Каракалы – прекрасные ночные охотники. В Берском Царстве особо жаловали тех, что могли в четверо рук укротить огромное чудище.       Вондерландцы же подобной смекалки не оценили.       Когда зверолюди немым взором пригласили Солнцеславу пройтись с ними, сперва они трое встретили радостных вояк Та-Ааи, приветствовавших собратьев, точно величайших храбрецов. Соловьиное Сердце даже пригорюнилась: нечего ей быть рядом с ними, она же не заслужила окликов поздравляющих. Но стоило смелым охотникам достигнуть границ вондерландских шатров, как воины заморские вскинули оружие.       После того, как они обменялись громкими ругательствами, от которых завяли нежные ушки Солнцеславы, к ним явился принц Деменций и так быстро рассудил ссорящихся, что показалось, будто из его уст вылетело всего два-три слова, и враждующие разошлись по разным сторонам.       Не спала Соловьиное Сердце всю ночь. Как же много произошло! И она, она стала тому свидетелем. Ничто более её не заботило весь день, и Солнцеславе казалось, что мир вдруг весь разом обозлился на неё одну, хотя дело в ней не заключалось вовсе.       Дело в вондерландцах! Наутро Златоуст объяснил, что приводить за собой такое опасное существо было опасно. Но как же можно не признавать, что охотники проявили себя невероятно храбро? К тому же Осока сказала, что импундулу могут служить ведьмам верными помощниками. Так что же не так? Нельзя запросто отпускать тварей, что питаются кровушкой зверолюдской!       И даже маячившие совсем рядом с шатрами абады – вытянутые, похожие на рогатых соловых лошадей с белыми полосками, длинными бычьими рогами и хвостом с кисточкой – не радовали глаз Солнцеславы. Сидела она с писалом и грамотой и думала: ну и что, что вондерландцы с та-аайцами поссорились вчера? Никто не пострадал, и все остались при своём. Однако до сих пор брели вондерландцы и та-аайцы мимо друг друга озирались, будто на противных насекомых. Видно, пытаются удружиться принц и фараон, а народы не понимают, как им вместе уживаться.       – Грустишь?       Солнцеслава дёрнулась, даже шерстинки повставали. Обернувшись, она столкнулась нос к носу с Луном, миролюбиво улыбавшимся в её сторону, точно и не заметил, что удивил её.       Соловьиное Сердце не ожидала его подле себя увидеть. Последнее время он старательно избегал её, пропадал на показательных боях Бажены, которые та с принцем устраивала. Каждый раз, правда, теряла сознание, но не похоже, что ей приходилось нелегко – всё равно ведь возвращалась к Деменцию снова.       А теперь… Солнцеслава вспомнила, как в тот раз сболтнула глупость при Луне. Он-то, видно, забыл, а она… С того дня у неё сердечко не давало забыть. Точно поссорились они смертельно, но никто никого не обидел при этом.       – Ага. Лун, ты ведь слыхивал об этом ужасном импундулу, которого поймали охотники прошлой ночью?       – Видел. С-с-страшная птица… – прошипел Ящер, зрачок в его глазах на миг сузился.       – А я смогла лицезреть, как его ловили! – гордо вскинула подбородок Соловьиное Сердце. – И шла бок о бок с храбрыми охотниками. Однако вондерландцы не приняли подвиг, а подавили весь праздник на корню!       От этого вскрика отшатнулась одна из заморских лошадок-абад и потрусила прочь.       – Ну-у-у… У пуринов ведь другое отношение к волшебным зверушкам, – загадочно поднял взор Лун. – Они их не гонят, они их приручают. В Уайтленде было много таких.       – Правда? А я и не заметила, – неловко призналась Солнцеслава, сжимая в руках грамоту.       Неужели она пропустила такую важную деталь? А ведь Солнцеслава не самая невнимательная! Более того, ей всегда нравилось подмечать всё новое, это увлекательно.       А ведь то, что прошло мимо её глаз…       – Ты переживаешь, что не отразишь в своём сказании важные детали? – угадал Ящер. Хотя, не угадал: он всегда знал, что говорить. – Не думаю, что для подвига важно, как пурины относятся к животным.       – Не знаю… Хочется охватить всё, да не выходит… – тяжко вздохнула Соловьиное Сердце. – Ведь тогда всё вокруг будет казаться слушателю или читателю неживым. Если не будет каждой детали, каждой подробности. Но… Я не знаю, что важно, а что нет.       – А вас не учили этому в Школе? – полюбопытствовал Лун, вильнув хвостом в сторону Солнцеславы, но не касаясь её.       – Учили, но…       Соловьиное Сердце никогда не жалась так перед кем-то. Не выносила она снисходительных взоров, не выносила её певичья гордость, что кто-то мог знать о её слабых сторонах. А ведь эти слабые стороны, как бельмо на глазу, портило всё то, что видят люди, когда обращают взоры чуть дальше, чем хотела Солнцеслава.       – Ты когда-нибудь что-нибудь сочиняла сама? – задал Лун ключевой вопрос.       – Да… Выходило не очень, они говорили. Чужое даётся легко, а своё…       Солнцеслава и сама ненавидела эту неловкую улыбку, которую кривила. Зачем же Лун всегда лезет так далеко? Да что ему нужно?!       На любого другого взъелась бы Солнцеслава, но не могла накричать на него, не могла даже в мыслях в чём-либо обвинить. Он никогда не желал ей зла, и она не может ему этого желать. Он просто пытается докопаться до правды. Он этого заслуживает.       – Тогда наш подвиг – прекрасная возможность научиться, – неожиданно улыбнулся Лун.       – Но я ведь могу всех подвести! Нельзя этого позволять, Великий Князь не зря доверился нам, не зря доверился… мне, – сперва Солнцеслава смотрела Луну в глаза, но на последнем отвернулась. Опять стыд властной рукой сковал сердце.       – Думаю… Всё будет хорошо. Просто доверься своему соловьиному сердцу.       Улыбка не сходила с его лица, и Солнцеславе показалось, что он даже хихикнул про себя. Соловьиное Сердце тоже хихикнула.       – Проказничаешь, Лун? – мягко улыбнулась она.       – И в мыс-с-слях не было! – серьёзно воскликнул Ящер, зрачки опять напугано сузились.       – Раз уж положил начало, то к чему стесняться? Может, пойдём к та-аайцам, потанцуем с их барабанами? – легонько толкнула его в плечо Солнцеслава.       И тут же пожалела, что дала этим словам из себя вылететь. Тут же Лун согнулся-пригорюнился, хвост его поджался, а взор завилял.       – Это… Не совсем моё, прости.       – Никогда не поздно начать!..       – Прос-с-сти…       С последним он вскочил и скрылся за стенкой шатра, рядом с которым сидела Соловьиное Сердце. Наверное, слишком уж прямо она его зовёт… Неужели ему неприятно?       Солнцеславе не хотелось так думать. Наоборот, надо стараться больше, и тогда он наконец покажет того себя, что прячется далеко под чешуйками!