Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      – Ну, что, Деми, попляшем? – взяв в охапку принца, Бажена кивала на толпу. – Наигрыш-то ещё слышен!       – Пожалуй, я откажусь, – поворотил Деменций взор. – Не положено…       – Сегодня праздник, Деми! Принцам тоже нужно отдыхать.       С её хохота громогласного вондерландские вояки положили руки на мечи, но то нужно не было: неужели десятку обученных воинов тяжело будет завалить безоружную девицу? Хотя Крепкий Кулак и не считала, что однозначно проиграет в этой битве, но зачем ввязываться? Её дело – заставить принца хотя бы ненадолго забыть о долге.       Но дело её провалилось, когда заскучавший Деменций, видно, решил из её оковавших объятий высвободиться и побрести прочь. Куда – он сказал на своём языке. Не похоже, что Бажене дозволено было это услышать, а вот что ей это услышать хотелось – это уже не принц решает!       – Куда-а-а?! – беззлобно вскрикнула Крепкий Кулак. – Уже спать, малыш-царевич?       – Хочешь узнать? Пойдём, – внезапно отозвался принц.       Уже с первого боя он с успехами попеременными к ней обращался на «ты», хоть время от времени его и возвращало к безликому, оттого и раздражающему, «вы». Другое удивило Бажену: он её куда-то зовёт, а своих верных псов, которых подле себя таскал постоянно, оставил?       – А они не обидятся, что ты выбрал меня вместо них? – ехидно оскалившись в улыбке, ответила Крепкий Кулак, но следом за принцем всё же поторопилась.       – Ва… Тебе любопытно, тогда как они призваны меня защищать. В этом есть разница, – похоже, не сильно подбирая слова, отмахнулся от её слов Деменций.       Головушку его, видно, занимало совсем другое. И, конечно же, Крепкий Кулак не добьётся ответа!.. Даже если он его и не скрывает.       – Ну, и что? Что-то беспокоит? – произнесла Бажена, точно бы Златоуста спрашивала.       Вспомнив его, Крепкий Кулак злобно фыркнула про себя: пусть этот прохиндей в её мысли не лезет с его дурацкими подозрениями и назиданиями! Деми не станет её обманывать… Так ведь?       Вот нужно было вспомнить, пока они шли куда-то вдвоём?! Бажена едва сдержалась, чтобы не выругаться и не высказать своих тяжких дум вслух, всё-таки принцу она доверяла. Но не будь они вдвоём и не удаляйся они от шатров…       Оставалось озеро далеко позади. Там народ продолжал веселиться, разве что шаманки куда-то исчезли вместе с птицей. Даже Осока, что с ними танцевала, пропала. Наверное, Златоуст её ищет, бедолага…       Бажена помотала головой. Пусть ищет! У самого уши на голове есть. Он-то побольше, чем она замечает, судя по его пустым подозрениям. Не глупый!       Но окутывавшая тишина убеждала всё-таки, что нельзя, ну нельзя забывать об осторожности. Пусть Златоуст и тысячу раз не прав, но всякое может случиться, верно? Тем более, когда они с загадочно молчавшим Деменцием уходили от шума и гама в поля, где ни одной живой души. Тем более, когда Златоуст разошёлся странными предчувствиями…       – Деми… Мы куда идём? Ты мне ответишь или нет?! – сперва напугано, но потом уже гневно отозвалась Бажена, пока её хвост с тихими хлопками бился о ноги.       – А? Прости, я думал, – к удивлению Крепкого Кулака, растерянно отозвался принц, хлопая большими голубыми глазами. – Я бы хотел попросить… В моих намерениях нет разуменья обозлить на себя воинов из Мафдт-смата, но…       – Не мнись, как девчонка! Отвечай уже! – больше от испуга, чем от злобы, воскликнула Бажена.       – Прошу, тише! – взмолился он и, озираясь по сторонам, точно нашкодивший мальчишка, выпалил: – Я хочу выпустить импундулу!       Остановилась Бажена на месте, хвост опал. Открыла она рот изумлённо, опустив руки.       Всё в его словах поразило – от замысла до этого огонька надежды в глазах, точно не принц перед ней, а уличный парнишка, намеревавшийся обокрасть пекаря. Какая ребяческая выходка для наследника престола!       Но невозможно ведь отказать этим глазам! Голубые, как озёрца чистые, невинные, как у щенка. Хвост Бажены вновь нервно завилял: и что же делать?       – Объясни мне одно, Деми… Зачем? – выдавила Крепкий Кулак, собираясь с мыслями.       – Но ведь это не по-пурин… Неправильно! – выпалил в запале Деменций, не подымая голоса, сохраняя разгорячённый шёпот. – Такие звери не должны быть цирковыми зверушками: либо на воле, либо у любящего хозяина!       – Какие-какие зверушки? – сощурилась Бажена, на что принц удивлённо отстранился.       – У вас нет таких… Ну… Когда тигры прыгают через горячее кольцо или собака ходит на двух ногах, чтобы повеселить публику?       – Последнее звучит почти обидно, – оскалилась в ехидной усмешке она.       – Прошу прощения.       – Но у нас это бывает. Зверолюди тоже… Люди? – понимая, что несёт бред, Крепкий Кулак помотала головой. – Ну, эта птица же теперь шаманке принадлежит. Вот ей и хозяйка…       – Я прекрасно представляю, какой хозяйкой может быть дикая женщина! – яро отстаивал свой замысел не принц суровых воинов, но принц шкодливых детишек.       – Имеешь что-то против? – вновь показала белоснежные клыки Бажена.       – Нет, но в Вондерландии не принято, чтобы женщина держала таких животных…       – О-о-о! Неужели в Вондерландии не держат баранов или быков? – с издёвкой отмахнулась Крепкий Кулак. – Тоже не самые миролюбивые существа.       – Но не магические!       – Какие-какие?       – Чудесные, я имею в виду. Как можно быка или барана сравнить с импундулу? Птицей, которая приносит молнии! Её нужно приручать, а не укрощать. Тем более, не женщины этим должны заниматься…       – Деми, ты меня расстраиваешь, – покачала головой Бажена. – Неужели ты думаешь, что берская женщина всего этого не сможет? Наверное, вас в этом убедили вондерландские девицы… Не завидую их слабости.       – Раз это не так… То почему бы не доказать мне это? – теперь уже пришла очередь принца хитро сощуриться.       – А ты хочешь увидеть? – вскинула бровь Крепкий Кулак. – Хочешь поспорить?       Деменций лишь безмолвно протянул руку. Бажена, даже не задумавшись, пожала эту руку и разорвала жёстко, будто их руки кто-то разбил.       – По рукам тогда, Деми! Посмотрим, как ты запоёшь, когда мы с тобой эту импундулу вынесем оттуда со всеми её молниями!       Улыбнувшись гордо и довольно, принялся принц, не медля ни доли, объяснять свою задумку. Толком этой задумки-то и не было, разве что приманить эту хищную птицу кровушкой Деменция. Бажена предложила свою, она-то пожилистее принца будет, но тот отказался: мол, его замысел, ему и жертвовать. Тем более, разве он так прост? Крепкий Кулак знала, что не прост, конечно же.       Подобрались они к шаманкам осторожно, внимательно озираясь по сторонам. Бажена не назвала бы себя незаметной, как тот же Лун-невидимка, но достаточно скрытной, чтобы шаманкам не было до них с принцем дела.       Однако не похоже, что сюда им был ход открыт: никого, помимо шаманок здесь не было, а на забор из тонких палок были понавешаны оторванные головы неведомых зверей. В своём тихом закутке местные ведьмы – или кто эти девицы такие – ютились в десятке домишек с крышами из сухой травы, посередине горел большой костёр, яркими красками переливающийся. Сами же шаманки неторопливо прохаживались друг с другом, разговаривали полушёпотом да занимались своими чудесными делами: месили какие-то отвары, мазались чем-то горько пахнущим.       У самого костра же грела перья тёмные импундулу-птица. Дремала она мирным сном, точно ничто ей не угрожало, точно не была она поймана всего пару дней назад и не была порабощена шаманкой. Мало того, что импундулу не пыталась бежать, так она и привязана не была. Что же, эти та-аайцы совсем из ума выжили, такую тварь держать на воле, где она может им всем головы поотрывать?       Тогда-то принц и скользнул сквозь крупную дыру в заборе, и подобрался близко, как мог, к хищной крылатой твари, занося над ладонью нож с расписной рукоятью. Бажена встала на колено за Деменцием, прижав хвост к ногам. Пустил принц кровь и не дёрнулся, никак боли не выказал, словно каждый день рассекают его лезвием. Глаз импундулу приоткрылся – беззлобно, даже безо всякого любопытства – и обратился не к принцу, а к Бажене. Прильнула Крепкий Кулак к земле, невольно заиграв костяшками пальцев, взрывая землюшку сухую под собой.       Смотрит на неё тварь… Даже не скалится. Испытывает. Думает, что Собака слаба, ничтожна, не стоит осторожности. Но если Бажена хоть на коготок сдвинется – птица кинется на неё. Сердце отдалось ударами громогласными в груди, застилая слух.       Но вдруг перебила всяческие мысли рука, что легла Бажене на нос. Резкий, до ужаса сладкий запах крови ударил в чуткий нос, и Крепкий Кулак схватила руку, едва не впившись в неё…       И, к своему удивлению, себя остановив. Всё тело било дрожью надрывной, но сознание держало клыки далеко от руки. Едва себя пересилив, Бажена с глухим рычанием отстранилась и отскочила в сторону, всё так же стоя на четвереньках. Испуг смешался с гневом, когда завидела Крепкий Кулак ухмылку на лице Деменция, сидевшего с окровавленной рукой напротив неё.       – Что ты твор-р-ришь?! Жизнь больше не дор-р-рога?! – прорычала Бажена, присев на корточки и сжав кулаки до боли.       – Я знал, что ты этого не сделаешь, – проговорил принц сквозь смех. – Всё-таки я не ошибался… Ха! Не мог ошибаться.       – О чём ты, паскуда?! – воскликнула Крепкий Кулак тихо и злобно, хватая того за шкирку. – Отвечай, иначе пор-р-рву твою улыбочку, р-р-родной царь-батюшка не узнает…       – Я знал! – воодушевлённо взглянул ей в глаза, произнёс он. – Тебя легко отучить от жажды крови. Настоящая ярость здесь кроется.       Он поднял палец раненной руки и ткнул Бажене в лоб.       Кончилось её терпение. Да что этот отпрыск короля себе позволяет?! Наполнила ярость с кончиков ушей до пят, и Крепкий Кулак с таким остервенением бросила принца в сторону, что тот пару мгновений катился по земле, пока не вскочил на ноги, придерживая окровавленную ладонь. Уже не было на его лице улыбки, лишь злоба холодная, расчётливая.       – А-а-а… Как же я прав! – рассмеялся Деменций в небеса, по спине Бажены прошлись мурашки, но лицо оставалось неизменным. – Всё это время… Всё, что я делал, я делал зря. Ты не берсерк. Этот ваш Златоуст был прав – зверь сидит в тебе глубже…       Её передёрнуло. Да что он о себе возомнил? Издевался над ней всё это время? Смеялся? Наблюдал, радовался её ранам, её страданиям?       Так же, как и все эти богатые твари…       – О чём ты, Деми? – из последних сил, с последней надеждой вопросила Крепкий Кулак. – Это что, шутка?       – Какая шутка… Это открытие! Не было ничего, что бы подчинялось моей силе, но ты… Ты другая.       В его глазах засияло пламя горячее, точно самое жгучее, которое видела за свою жизнь Бажена. Здоровая рука его, будто забирая из голубых глаз часть огня, стала источать такой жар, что и сама воспылала.       Но было в этом пламени что-то… Успокаивающее. Знакомое.       – Сила отца и сила матери. Из поколения в поколение передающиеся Вондерам реликвия Огня и кровь Безумия. Смесь, что позволяет забирать чужой гнев, чужую боль, превращая их в своё мощное оружие.       Несмотря на возникший жар, Бажена будто погрузилась в холодную реку из-за его слов. Так вот, что…       – Ты всё это время пытался привязать меня к себе? – взволнованно облизнув губы, отступила на шаг Крепкий Кулак, её хвост прижался к ногам, уши – к голове.       Радость и задор исчезли из его взора, сменившись чувством тягучим. Разочарование?       – Думаю, будет честным рассказать тебе всё и отпустить себе этот грех под взором Эллиады, – тяжело вздохнул принц. – Увидев тебя в яме у Фараона Косея, я тут же понял: мне нужен этот воин. Она станет лучшим телохранителем! Бросится на врага по единому моему пожеланию. Даже говорить ничего не требуется: лишь немного огонька в твою душу, и… Но ни один способ не сработал. Я пытался поступать с тобой, как поступил бы с любой женщиной, – на этом Бажена смущённо отвернулась, напоследок оскалившись. – Не вышло: не покидало ощущение, как будто разговариваю с мужчиной – эта топорность, эти манеры… Поведение. Первый раз вижу, чтобы женщина себя так вела. Попытался прямо вытягивать из тебя злобу, но нет. Она возвращалась каждый раз, как феникс из пепла, – подозрительно сощурилась Крепкий Кулак, припоминая свои ощущения после боя. Поэтому она как будто пустела под конец каждого сражения? – Это Безумие… Я обладаю этой силой лишь по крови. Я не умею забирать Безумие, как делали мои предки. Но я пытался потихоньку забирать себе эту силу, я пытался, но понял: пока не найдёшь причину всему, не сделаешь ничего. Все старания – впустую. Тебе нужно найти эту причину, чтобы освободиться Бажена…       – И чтобы принадлежать тебе?! Нет уж, довольно! – вскрикнула Крепкий Кулак, прижимая руки к телу. – Я устала от хозяев! Я устала от того, чтобы быть игрушкой в чьих-то руках, вещью, которую можно сломать, когда тебе захочется! – на глаза выступали слёзы. Как долго они не посещали её. – Я поверила, что ты, наконец, освободишь меня… Я поверила тебе, Деменций! А ты оказался очередным лгуном, как и все!       Не хотелось рыдать Бажене. Не удел это богатыря… Плакать… Лицо багровело, но Крепкий Кулак, задыхаясь, не могла позволить себе пустить слезу.       Вдруг раздался плеск, и тёплая вода стекла с всклоченных волос на щёки горящие. Всего одну слезу проронила Бажена, и та скрылась в стекавшей по лицу водице.       – Довольно, Ваше Высочество, – произнёс знакомый тихий голос, почти прохладный ветерок в жаре пустыни. – Вы сказали достаточно. Попрошу вас удалиться с земель шаманок, ибо мы устали терпеть ваше пренебрежение нашим терпением.       – Вы же понимаете, что моё слово здесь важнее слова шаманки, и тем более пленника? – отозвался принц со странной неловкой насмешкой.       – А вы понимаете, что вода гасит огонь?       Охладив пыл и вытерев руками лицо, Бажена вскинула, наконец, голову. Увидела она тонкую гордую спину и высоко поднятую голову Осоки Болотной Ведьмы, вставшей между ними с Деменцием. Шаманки же, виляя хвостами, остановились у забора, глядя исподлобья, как принц пренебрежительно улыбается им вслед.       – Что же, в этом не могу не согласиться, – горделиво выпрямил спину наследник престола заморского. – Но позвольте лишь пару слов, и я покину законные владения шаманок.       – Всего пару слов.       Отступила Осока, встав вполоборота меж Баженой и Деменцием. Взор её упал на согнувшуюся Бажену. Хлопала глазами Крепкий Кулак: что она хочет?       – Выпрямись, богатырка. Негоже истинному воину преклоняться перед врагом.       Брошено это было так гордо и властно, что Бажена подчинилась тут же. Ничего не скажешь: настоящая Болотная Ведьма, грозная и не приемлющая непослушания.       – Я… Я не способен загладить свою вину за то, что сделал, – начал Деменций, глядя на Бажену спокойно и сосредоточенно.       – Это и впрямь так, – ответила Крепкий Кулак громко и чётко.       – Но я стремлюсь быть таким же благородным воином, как и мои подданные, как и ты, Бажена Крепкий Кулак. Поэтому я признаю свою вину, – неожиданно преклонил он колено и опустил голову. Растерянная Бажена едва не закашлялась от удивления. – Пока я не могу загладить свою вину, я не смею просить прощения, но лишь надеюсь, что когда-нибудь ты дашь мне возможность отплатить свой долг.       Не дождавшись ответа, встал принц Деменций и, не отряхивая грязи, лишь перевязав рану чистым платком из кармана, было собрался уйти, но Осока перебила его:       – Я видела, вы собираете отряд военных. Если позволите…       – Не позволю.       – Тогда ваша ночная встреча с Изгнанниками обернётся кошмаром. Вы и без меня это знаете.       – Они обещали принести мою невесту в жертву Чантиран на рассвете пятидесятого дня после похищения. Сегодня.       – Тогда почему бы не взять с собой войско? Заранее подготовиться?       – Как будто они не готовы? В жертвенную ночь они сильнее, а точнее безумнее, чем когда-либо. Против них бесполезно выступать, если они будут драться насмерть. Поэтому я потребовал дуэли, – Бажена не знала этого слова, – с их Мтавала. Выиграю – они вернут мою невесту. Проиграю – завтра будет битва. Даже если я не одержу победу, Мтавала будет ослаблен, и его будет легче победить.       Вздохнула Бажена. Идёт на смерть? Тогда как же она успеет его простить?       Наверное… Наверное, так нельзя, но…       – Я тебя прощаю, – твёрдо сказала она, решительно выступив вперёд.       Покосилась на неё Осока, но ничего не сказала.       – Ты не обязана, – натянуто улыбнулся Деменций.       – Если ты погибнешь с грехом на душе, то твоя Эллиада никогда не примет тебя! – горячо воскликнула Бажена. – Я не могу отпустить тебя на смерть с этим!       – Мне не нужно неискреннее прощение. Иначе все мои усилия искупить свою вину будут насмарку, – его улыбка стала печальнее. – Но я благодарен тебе за доброту. Надеюсь, я когда-нибудь смогу заслужить её.       И принц Деменций шагом статным и ровным пошёл прочь. Бажена мысленно взмолилась Матушке-Природе, чтобы ему улыбнулась удача.