Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Вот и времечко отчаливать подоспело. Не сказал бы Лун, что многое о Та-Ааи загадочном узнал, что все тайны раскрыл, но одно ему было ясно точно: ни в жизни он бы не поверил в существование сих мест, не посети он их сам. Будет братикам и сестрёнкам сказки сказывать о далёких пустынных землях, грозных Фараоне и Мтавале, о пирамидах и вулканах диковинных, но более всего – о здешних чудесах, что сочатся из каждого уголка.       Сперва он и в самом деле подумывал, что им отсюда не уйти. Больно подозрительным казался принц заморский. Не их честный Царь-государь, от вондерландского наследника и не знаешь, чего ожидать! Но поскольку невесту иностранного царевича Бажена к тому за ручку приволокла, не мог нарадоваться наследник, счастью не было предела.       Чуть ли не набросился на Бажену с объятиями заморский принц, но та его отвадила, мол, не рассчитались они ещё за обиды прошлые – о которых Лун и слыхать не слыхивал – и вообще, помогла она Деменцию лишь по доброте душевной. Тот не мог не отблагодарить в ответ и смело заявил, что осколок Крепкий Кулак может оставить себе. «Вот так подачка, я ж ведь его и добыла!» – рассмеявшись, отвечала она. Однако принц был, как всегда, непреклонен: во-первых, их сюда привели, еду и кров предоставили, негоже жаловаться, а во-вторых, лично Деменцию придётся слово перед Фараоном держать и объяснять, как это они так с осколком чудесным уехали, ему не оставив.       Златоуст и вовсе подтвердил слова принца: хоть он с Баженой и грязно обошёлся, сейчас он не врал про блага, которые позволял им оставить. Всё-таки не один Фараон Косей будет негодовать из-за пропавшего осколка, но и эллиадская королева, что состоит в крепком союзе с отцом принца Деменция. Как это, союзник, и отдал важный предмет власти? Негоже!       После слов Златоуста Лун уж и подавно поверил: не имел принц намерения увиливать, он и впрямь им большую услугу оказал. Да и Бажена подулась, подулась, а потом отошла.       А долг за обиды принц решил отдать действительно сполна. К Вхату через двое суток должен был причалить вондерландский корабль, чтобы забрать Деменция и его прелестную невесту, и принц настоял, что Бажене и её спутникам стоит присоединиться. Корабль довезёт их в следующее место, где находится осколок, как предложил принц.       Тут-то и выскочила Осока, объявив, что им срочно нужно на восток, где солнце свой путь начинает, но в страну серединную, о которой Лун слыхал разве что из сказок, – Острова Уса. В рассказах считают их старым Ирием – небесными чертогами, по-иному. Но что им понадобилось в этих местах? Неужели им придётся и впрямь сквозь небеса продраться, чтобы туда попасть?       Солнцеслава объяснила: пусть Лун не боится, ведь Острова Уса – не такое уж небесное местечко, как о нём говорят детские сказки. Вполне оно настоящее, земное, хоть и не совсем. Сам он всё увидит, когда там окажется.       Как бы то ни было, теперь они плыли на корабле в дальние дали, воды и земли неизведанные. Лун не знал, чего и ожидать, ведь прошёл и так достаточно много, с какими ещё испытаниями его столкнёт Матушка-Природа – неведомо. А пока корабль мерно покачивался, точно колыбель, шуршащие волны пели песню протяжную-мерную, под их ровный шум Ящер сладко спал, свернувшись калачиком на жёсткой постели. Настолько его поглотил уют, что даже сны не потревожили, отдыха не отяготили.       Но чуткие чувства не дали Луну как следует выспаться, утоляя усталость, накопившуюся за все эти дни пути. Нехотя разлепив глаза и махнув хвостом, Ящер вытянулся и прислушался к звукам, что его пробудили. Поднимать головы не хотелось отчаянно, но знал Лун, что если он сам не взбодрится, то севшая на хвост опасность взбодрит уж точно.       Соскочив с кровати, ощутил Лун лёгкое головокружение и схватился за висок. Ух, и не надо было так торопиться!       Окончательно пробудил Ящера настойчивый стук в дверь. Помотав головой и едва справившись с пляшущими в глазах огоньками, отворил Лун дверь и от удивления отпрыгнул: в проём ввалилось нечто лохматое и зеленоватое, имя этого нечто тут же слетело с губ:       – Бажена! – отступив, Лун подхватил её, пока та не свалилась.       – Скажи этому прохвосту, что я никуда с ним не пойду! – с порога выдала она, прикрывая рот рукой. – И, да, ты же не против, если я прилягу?       – О, нет, конеш-ш-шно же, – прошипел удивлённый Ящер, оборачиваясь к двери, откуда донеслось упрямое:       – Ну, Бажена, не вечно же в каюте сидеть! – значения этого слова Лун не знал, но предположил, что речь идёт о комнате. – Надо свежим воздухом подышать, иначе свалишься. Я тебя провожу…       – Оставь меня, Злат! Тебе неймётся что ли? – рявкнула Крепкий Кулак, уже расположившись на кровати и отмахиваясь от любых предложений хвостом.       – Ты же уже взрослая, Бажена, мне тебя уговаривать ещё надо? Ты сама понимаешь, что тебе это нужнее, чем мне, – строго скрестил руки у груди Златоуст.       – Там качает! И воду видно! А здесь так темно, так тепло, – проговорила Крепкий Кулак, время от времени ухая. – Можешь Осокины советы оставить себе.       – Да при чём тут Осока?! – вспылил вдруг Росомаха, уши его встали торчком. – Я сам придумал…       – Ещё скажи, что это зелье, что ты мне принёс, ты сам приготовил, – усмехнулась Бажена.       Сокрушённо вздохнул Златоуст. Взор его умоляющий обратился к Луну.       – Вот видишь! И что с этой упрямицей делать?       – Ну… А так ли плохо, что Бажена на время посидит в комнате? – скромно осведомился Ящер, поглядывая то на Росомаху, то на скрючившуюся Собаку.       – Ей так только хуже будет. Осока сказала… – пробурчал пристыдившийся Златоуст.       Взволнованно взмахнув хвостом, обратился Лун взором к Бажене. В мыслях у него возникло одно предположение… Только вот Ящер почему-то не стремился его озвучивать при Златоусте. Не то чтобы тот мог помешать, но захочет ли слушать?       – Златоуст, ты не мог бы принести ещё одно такое зелье? Если это возможно, конечно, – попросил Лун, вежливо улыбнувшись.       Судя по тому, как Росомаха закатил глаза, он намёк понял и с видом безразличным удалился.       – Ты ведь понимаешь, что тебе там станет лучше? – Лун осторожно присел рядом с кроватью на корточки. – Сейчас светят звёзды, мы можем их посмотреть, если хочешь. В такой темени воды вообще не видно, как будто плывём по земле.       – Спасибо… Не надо, – буркнула Бажена, повернув к нему ухо.       – Неужели дело в принце?       Дрогнула Крепкий Кулак. Всё встало на свои места.       – Стесняешься сказать об этом Златоусту? Он ведь поймёт, не переживай…       – У него там дела налаживаются. Я что, буду лезть? Нужно мне это…       – Ты про Осоку-то? – смущённо переспросил Лун, невольно припоминая, как сам в ту же ночь с Солнцеславой проводил время.       – А про кого ж ещё? И на что я им двоим со своими глупостями? Благодарна должна быть, что Осока вообще меня тогда не бросила.       – Не говори ерунды, – мягко, по-братски улыбнулся Лун, коснувшись тонкой ладонью её широкой спины и похлопав. – Не будет Златоуст счастлив, если его подруга так отчаялась. Тем более, сейчас же ночь, что такого, если мы выйдем наверх?       – Да мы со Златом пытались выйти… А там Его Высочество со своей ненаглядной звёзды разглядывают. Аж передёрнуло, – презрительно пробормотала Бажена, хвост её ощетинился.       – А что тебе до них? – удивлённо спросил Лун.       Обернулась Крепкий Кулак. Ящер и не знал, что сказать: в её глазах застыли слёзы, хоть и не смели стекать по щекам, но сверкали в глазницах. Снаружи послышался шорох. Бажена дрогнула и ответила, поглядывая на дверь:       – Зачем мы вообще приняли его помощь? От того, кто мне все ожидания порушил, а теперь преспокойный, счастливый со своей невестой звёзды считает. Смотреть на них не могу.       – Не простила ему обиды?       – Да если бы только это, – щёки её пылали румянцем. – Мне когда-то показалось… Глаза его очень красивыми показались. Но после всего, что произошло, уже не кажутся.       Осознав смысл её слов, теперь уже Лун смутился. Щёки его не пылали, – кровушка Ящерская не позволяла ему менять бледные краски тела, – но рот удивлённо открылся.       – Я бы и не подумал…       – Это была мимолётная слабость, настоящие богатыри себе такого не позволяют! – воскликнула Бажена. – И я не хочу за всё это расплачиваться.       Прижав к голове уши, Крепкий Кулак громко сглотнула, поворотив взор.       – Я… – начал было Лун, но раздался громкий треск.       Ворвался в комнату Златоуст и, важно вскинув нос, воссиял в решительной улыбке.       – А я был прав!       – Мне кажется, это не совсем то время, чтобы так говорить, – мягко отозвался Лун, но тут же был прерван:       – Теперь-то, Бажена, у тебя есть ещё один повод подняться. Преодолей страх перед этой жар-птицей на выгуле!       – Злат, подслушивать нехорошо, – по-девчачьи скромно отозвалась она, но плакать перестала. – И не собираюсь я никуда ходить…       – Давай-давай! Мне тебя, как Осоку, потрясти? Я могу!       Склонившись перед Баженой на колено, Златоуст потрепал ту за бок. Правда, ничего это не дало, но Крепкий Кулак обратила на Росомаху уже гораздо более осознанный взор.       – Я не Осока, зубы мне не заговар-р-ривай! – рявкнула она.       – Отставить разговорчики, дружинник! – продолжал настаивать Златоуст. – Ты же у нас могучий муж! Неужели мужественности не хватает, чтобы встать и показать, кто тут главный?       – Ты о чём? – раздражённо дёрнула надкусанным ухом Бажена, приподнимаясь.       – А о том, что тебе, – он ткнул пальцем ей в плечо, – надо прямо сейчас встать с этой кровати и перестать ныть. Между прочим, тебя ждёт бой! А ты убегаешь, как последняя трусиха!       – Я не трусиха! – в сердцах вскрикнула Крепкий Кулак, вскакивая и ударяя по краю кровати.       Лун испуганно посторонился. Она же так разнесёт половину корабля!       Но Ящер себя прервал: не было в глазах Бажены ни намёка на ту жуткую ярость. Обычное раздражение, вот и всего. Перевёл Лун дух: как же хорошо, что Избор её вразумил!       – Так докажи, что ты не струсила! – взяв её под руку, Златоуст принялся её поднимать.       – А я докажу! На что спорим? – предложила Крепкий Кулак, в глазах её пылала более не злоба, а сущее озорство.       – Спорим? Вот ты какая! – рассмеялся Росомаха. – Спорим на… Спорим на то, что, когда вернёмся, я тебе куплю столько сурицы, сколько в тебя поместится за один присест!       – Хорошо! Только ты сам это сказал, понял? – оскалилась Бажена. – А я тогда… Тогда…       – Спрыгнешь с края корабля, когда подплывём поближе к суше, – предложил Златоуст, подталкивая её ко входу. – Согласна?       – Да пожалуйста! Я всё равно не проиграю! – гордо заявила Крепкий Кулак, переступая порог.       Луну оставалось только хлопать глазами. Смог бы он так? Сомневался он, всё-таки ему не давалось управляться с яростью, играть на ней. Он мог преспокойно подтолкнуть на что-то свободолюбивую Солнцеславу, но делал это мягко, по-доброму, а Златоуст умел иначе. Всё-таки, наверное, разные они совсем, зато всегда могли друг друга заменить – вон, как в этот раз сработались.       Наверх Бажена добралась уже безо всякой помощи, даже вприпрыжку, будто не по корабельным проходам шла, а по обычным, вполне земным и вовсе не качающимся. Златоуст едва за ней поспевал, хвост его восторженно следовал за хозяином, собирая всю пыль, что встречал по пути. Лун поглядывал на спутников сзади и улыбался: того и гляди, отучат Бажену воды бояться.       Взойдя по лестнице, Златоуст тут же приметил Осоку, незаметно стоявшую за порогом. Подхватив её под руку, он повёл её к краям корабля. Той оставалось лишь поспевать за ним, глядя в ноги. Ящер про себя улыбнулся: зачастую его маленькие сестрёнки так делали, когда стеснялись перед тем, в кого были – как они думали – влюблены до конца своих дней. Впрочем, Луну оставалось только порадоваться: несмотря на стеснение, Осока всё же едва заметно улыбалась.       Прошли они за Баженой, та остановилась совсем у края. Её здоровое ухо дёрнулось в сторону, и Лун сам обратил внимание: вот и принц с принцессой. Пара приятная, красивейшая. Разве что Великий Князь с его женой могли побороться с ними в изящности, статности. Только вот вондерландские наследники были молоды, их полуночный щебет приятно ласкал слух, а улыбки заставляли всё вокруг светиться. Похоже, они прекрасно друг другу подходили. Ящер не знал, сколько они были знакомы в самом деле, но казалось, что всю жизнь.       – М-море красивое ночью, да? – ляпнула Бажена, опираясь на край, но тут же от него отскакивая, как только очередная волна с шипением разбилась о корабль.       – Хочешь, пойдём в другое место? – обеспокоенно предложил Златоуст.       – Не обращай на них внимания, – посоветовала Бажене Осока, злобно посетовав на принца с принцессой: – Как броско, вот так, при всех…       – Но разве не перебороть себя сюда пришла Бажена? – Лун и сам не ожидал, что заставит всех так дёрнуться. – Я что-то не так сказал?..       – Ну… Замыслы могут меняться, – загадочно отозвалась Болотная Ведьма и строже добавила: – Но это не отменяет необходимости побыть на свежем воздухе, Бажена. Чем больше, тем лучше.       – Ну, ма-а-ам! – отшутилась Крепкий Кулак, неловко улыбнувшись.       – М-мам? – не поняла Осока, захлопав глазами.       – Ну, такая же заботливая, как мама, – объяснил Златоуст, осторожно прижимая её руку. – И такая же настойчивая.       Осока отвернулась, надув щёки. То ли обиженно, то ли смущённо.       – Я не хотела настаивать, выбор-то всегда за тобой, – с напускной гордостью отозвалась Болотная Ведьма.       Улыбнулась Бажена. Это хорошо – подумал Лун. Меньше волнуется.       Вдруг послышались тихие шажки. Остальные не обратили внимания, но Ящер обернулся и обнаружил знакомый хвостик.       – Солнышко! – тепло и радостно улыбнулся он. – И ты проснулась?       Соловьиное Сердце застыла и, недобро нахмурившись, обернулась в его сторону.       – Можно было и не выдавать меня с головой, милый Лун! – обиженно надулась она.       – А ты умеешь подкрадываться, однако, – отметил Златоуст. – А тебя что вынудило в ночь проснуться?       – Ну-у-у… – протянула Солнцеслава, мечтательно закатывая глаза. – Я вот проснулась рано и подумала, может, к Луну зайду тихонечко, а его на месте нет. Вот и поняла, что он наверху, он же наверняка захочет прогуляться на ветру. А вы все тут как тут!       Вспыхнул бы Ящер от жара, если бы мог. Он сам не знал пока, как относится к тому, что Солнцеслава так его охаживала, но… Он не мог не признать, что ему это нравилось. Хоть в глубине души и копошился червячок сомнения. Ещё с того раза. Что за сомнение – он ответа не знал, но и забывать о нём не смел.       – А какова цель вашего пребывания здесь? – обратилась ко всем Соловьиное Сердце, внимательно оглядывая всех и каждого. – О-о-о… Бажена, неужели твои щёки покраснели, как наливные яблочки? О-о-о!       Ох, и быстро же Солнцеслава догадалась! Лун взволнованно завилял хвостом: а что, если она будет слишком громкой? Надо что-то предпринять…       – Солнцеслава, будь паинькой и не распространяйся, пожалуйста, – опередил его Златоуст, улыбаясь не без доли ехидства. – Мы же не хотим, чтобы достопочтенные принц и принцесса услышали, верно?       – Отчего же? – буркнула Соловьиное Сердце. – А есть в этом какой-то вред?       – А зачем? – задал ответный вопрос Росомаха.       – А как же честность, господа? – взмахнула руками Солнцеслава. – Неужели вы забыли…       – Усатая, если тебе всё хочется разболтать, я бы тебе не советовала, – твёрдо произнесла Бажена, сверкнув глазами в сторону Кошечки. – Иначе у нас с тобой другой разговор будет, понятно?       Видно, намерения у неё были вполне серьёзные. Лун невольно протянул к Солнцеславе руку, но не осмелился коснуться. Не ему же решать, как ей поступать!       – Но ты ведь… Тебе ведь неприятно видеть, как он милуется со своей возлюбленной, не так ли? – хитро сощурилась Соловьиное Сердце, руки за спиной сцепив.       – Какое тебе до этого дело? – устало спросила Бажена.       – Неужели осведомиться – это уже преступление?       – Нет, но усы за это отрываются так же болезненно, как и за преступление.       – Попрошу без угроз! – важно подняла пальчик Солнцеслава, по-прежнему улыбаясь. – Ибо помыслы мои чисты, как звёздные небеса сегодняшней ночью.       – С чего бы мне верить тебе, усатая?       – А я ведь помочь могу. Лишь одно твоё слово, Бажена, и тебе станет намного легче!       – И что предложишь? На дудке мне сыграешь и станцуешь? Это так не работает, – язвительно отозвалась она.       – Эх-эх, эти бессмысленные обиды… Но я покажу, что имею в виду!       На этих словах Солнцеслава развернулась и вприпрыжку направилась к принцу и принцессе, стоявшим на возвышении. Совсем не понимая, что Соловьиное Сердце задумала, рванул Лун за ней и настиг, только когда та взметнулась по лестнице. Было хотел он её прервать, но поздно: слова с её языка успевают слететь быстрее, чем он мог что-либо придумать.       – Ваше Высочество, какой приятный день! – нарочито громко поприветствовала Солнцеслава.       – И вам… – начал было принц, придерживая невесту за руку, но не успел продолжить, как Соловьиное Сердце разразилась речью:       – Какая ночь сегодня, не правда ли? А вашей невесте нравится? Кстати, я слышала, что вы едва ли знакомы. Но щебечете, как птицы Ирийские, правда!       – Д-да, спасибо…       – А вы похожи, да? Очень похожи! И впрямь птички Ирийские. Не хотите провести свою свадьбу на Островах Уса? Слыхала я такие сладкие речи об этом месте. Красиво там, ни в сказке сказать, ни пером описать…       – Наша свадьба в Грейтбурге будет…       – О, да? А нас пригласите? Всегда хотелось побывать на свадьбе королевских особ!       – Прекрасно, а мы, пожалуй, пойдём, – потянув невесту за руку, принц потихоньку отступал к лестнице.       – О, пусть Матушка дарует вам сладкие сны! – помахала им рукой Солнцеслава, пока те спешно скрывались с глаз.       Гордая Соловьиное Сердце выпятила грудь, смотря на Луна. Сам же Лун не мог понять, что он только что увидел. Мысли проносились одна за другой, и ни одну он верной не находил.       – Вот теперь мы с тобой, Баженой, Златоустом и Осокой сможем побыть наедине. И Бажене больше не будет неудобно, – широкая улыбка озарила её лик.       И – Лун едва ли себе в этом признавался – краше её улыбки он не видывал.       – Умно, умно! – отозвался вдруг Златоуст, поднимаясь к ним. – Солнцеслава, а ты у нас молодец.       – Стараюсь, да-да, – она изобразила изящный поклон до земли.       – Я, конечно, подозревала, что способности заговаривать зубы у тебя ещё те, но чтобы настолько, – поднялась к ним и Бажена, хоть ноги у неё и подрагивали. – Спасибо, усатая, спасла, так спасла.       Улыбалась Солнцеслава, пока Баженина крупная рука растрепала её пшеничные волосы.       – Можешь не благодарить, – отмахнулась Кошечка.       Вдруг услышал Лун тонкий, тихий свист. Обернувшись, он попытался понять, откуда тот доносится, но не видел – больно темно. Но его опередила Осока:       – Пригнитесь!       Хлопанье крыльев донеслось до ушей Луна. Он пригнулся, и над его головой мелькнуло крупное, мощное существо, загородившее собой луну.       Приоткрыл Ящер глаза и обратился взором к неизвестному. Теперь его – был то явно он – когти цепкие вцепились в край корабля, а крылья исполинские сложились. Грудь его тяжело вздымалась, перья на ней грозно распушились. Лик, подобный зверолюдскому, вперился взором в Солнцеславу, что стояла к нему ближе всех. Промолвили губы тонкие:       – Мы ждали вас, путники.