Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      «Мы ждали вас», – провозгласил голос, вороний – такой же кряхтящий-хрустящий, подобный карканью над кладбищем. Солнцеслава, подле незнакомца стоявшая, вознесла к нему взор, изнутри наполняясь восхищением вперемешку со страхом.       Она узнала в незнакомце народ небесный, по древним поверьям, прибывший из самого Ирия захватывать Царство Берское. Крылатый народ мудрецов.       – Гамаюн… – произнесла Солнцеслава на выдохе, подбираясь поближе.       Прежде она их видывала только на картинках. И то не похожи они были, нисколько не отражали, как выглядят настоящие гамаюны великие и ужасные в своём величии.       – Правильно говоришь, Кошка, – заскрежетал голос, подобно скрипучей двери. – Но что бы ты ни знавала о нас, на этот раз мы пришли к вам с миром.       Спутники обернулись к Соловьиному Сердцу, ответов ожидая. Пригнулась она, не могла толком объяснить: с гамаюнами и братьями их – алконостами и сиринами – было многое в Берском Царстве связано, как хорошего, так и плохого. Ни дружба, ни вражда не водилась между зверолюдьми и птицелюдами, но нечто более запутанное и сложное.       – Много веков назад вы пытались захватить Крыло Сирина, – припомнила Солнцеслава знаменитый сборник сказаний «Об Оленях доблестных и крылатой братии» (на деле-то он подлиннее звался, но Солнцеслава запоминать полное название не сочла нужным), – но народ Оленей сумел годами сдерживать натиск и не повелся ни на одну из уловок.       – А ведь когда-то они нам поклонялись… Пока мы не попросили их отступить, чтобы мы могли зимовать в их лесах, – грудное оперение незнакомца сгладилось, видно, знания Солнцеславы показались ему благом. – Но их гордыня оказалась сильнее нас. Возможно, в этом есть провидение Уруваккиявар… Или Матушки-Природы, как называют Её беры.       – А я что-то не знала, что у Матушки есть другие имена! Не надо голову нам дурить, ворон, – возмущённо выступила вперёд Бажена.       – О, я впечатлён, не одна Кошка знает о моём народе, но и Собака, – растянувшаяся на его лице улыбка была столь любезна и вместе с тем неестественна, что Солнцеслава невольно поджала уши. – И впрямь, я из – как вы это называете? – племени Воронов.       – Мы не об этом говорили, – оборвала его Крепкий Кулак.       Её смелости можно было позавидовать, но не опрометчивости. Соловьиное Сердце отметила про себя, что ни за что не стала бы так разговаривать с гамаюнами – от них можно всего, что угодно, ожидать.       – У вашей «Матушки» великое множество имён… И Эллиада, и Итн, и Чантиран. Лишь вы, некрылатые, отказываетесь в это верить.       Солнцеслава и раньше знала о связи всех Богинь мира, но сейчас… Не чушь ли это? Не пытается ли он их запутать, в собственных сомнениях заплутать? Такие они, гамаюны, им ведомо больше, чем зверолюду, но как они пользуются этими знаниями – невозможно угадать.       – Зачем ты сюда пришёл? – наконец, задал прямой вопрос Златоуст. – К чему все эти разглагольствования?       Два горящих жёлтых глаза обратились к Росомахе, прожигая того изнутри. Но тот оставался непреклонен: стоял гордо, статно, как подобает храбрецу. Солнцеслава им возгордилась и даже сама выпрямилась, хоть страх отнюдь не пропал.       – Ваш век короток, зверолюди, некогда вам учиться терпению, – печально вздохнул гамаюн, злоба исчезла из его взора. – Однако мы не осуждаем. Мы лишь видим закономерности.       – Я спросил: зачем ты сюда пришёл? – снова спросил Златоуст, заводя за спину Осоку.       Хотя, судя по её сосредоточенному взгляду, она вполне могла – и наверняка хотела – покончить с врагом на месте.       – Чтобы привезти вас на Острова Уса, конечно же. Мы осведомлены о вашем походе, Князевы избранники, и готовы принять у себя как почётных гостей, – вежливо поклонился Ворон, теперь его улыбка сияла светом солнца и грела теплотой. Умелец примерять на себя разные лица, ничего не скажешь! – Вы собирались к нам, и мы готовы принять вас, разве не хороший расклад?       – Откуда вы знаете о нашем приезде? Мы ведь тайно путешествуем, – напрягся Златоуст. – И с чего бы нам верить, что вы не посадите нас под стражу?       – Всё просто: мы с радостью примем вас, поскольку нам не нужно то, что вы с таким остервенением ищете, – пуще прежнего расплылся в улыбке гамаюн.       Солнцеслава от такого заявления застыла. Как так – не нужно? А как же благословение Матушки? Неужели они сознательно откажутся от возможности быть к Матушке ближе всех? Не верила Соловьиное Сердце своим ушам, но верила разуму – у птицелюдей и впрямь вполне могло и не быть повода сражаться за осколки.       – Вы ведь чудеса творите без осколков, так? – предположила вдруг Осока, скромно выглядывая из-за спины Златоуста. – У вас не принят вторичный Избор. Чистые чудеса без проводника.       – Истину говоришь, Болотная Ведьма.       – Откуда?.. – ошеломлённая, она отступила на шаг, прижав уши к голове.       – Это зеркало. Мне приходилось видеть его прежде, – его глаза сверкнули в лунном свете. Показалось или?.. – Будем надеяться, что ты окажешься смышлёнее и терпимее своей предшественницы.       – Будем надеяться, что вы не станете хитрить во благо лишь себе, Сэванаэллаки Гэхувэ, – грозно взглянула на него Осока, сжимая рукой ремешок от зеркальца.       Ворон улыбнулся. Она знала его? Но откуда?! И, похоже, знала по имени! Солнцеслава узнавала эти изворотливые слоги – то был местный язык, не подвластный изучению.       – Вот и славно, – миролюбиво отозвался гамаюн. – Тогда на рассвете, когда вы прибудете к Островам Уса, прошу вас прибыть к берегам на лодках, без сопровождающих. Очень прошу вас отнестись к нам с той же доброжелательностью, что и мы.       Он вежливо поклонился. Солнцеслава не сдержалась и поклонилась в ответ, ибо был его поклон и впрямь изящен, что показывало вежливость.       После этого вспорхнул Ворон, расправив крылья громадные. Взмыл он за мгновения и исчез в темноте облаков. Будто и не было его здесь вовсе – не оставил и следа, как казалось. Однако, обернувшись, Солнцеслава заметила, как Лун присел на корточки и поднял с пола огромное смольное перо.