Temporis Filia Veritas

Давайте веселиться! Жизнь скоро кончится, а после нашей смерти людей не будет интересовать, было нам весело или грустно. Эрих Мария Ремарк. Возлюби ближнего своего

— И ты знаешь, что должен… — Умереть? — печально усмехнулся Поттер, сжимая подлокотники кресла. — Да.       Все было сказано. Но что ответит ему директор?

***

— И ты… — начал директор, словно не решаясь закончить фразу.       Только пронзительно смотрел на него. — Если вы спрашиваете о том, собираюсь ли я умирать… — уточнил Гарри, удивляясь, что Дамблдор спрашивает его об этом. — Да! Я не думаю, что у меня получилось бы прятаться от Волан-де-Морта слишком долго. Да я бы и не стал подвергать близких опасности.       Дамблдор кивнул, растерянно глядя в свою чашку. — Ах да, профессор Снейп. Как я мог забыть, — пробормотал Дамблдор так тихо, что Гарри даже не сразу уловил смысл сказанного. — Я не мог не заметить, что вы заметно сблизились за этот год, Гарри. — Вы не… — начал было Гарри, стараясь сохранить былое безразличие, что сопровождало его весь день.       Но упоминание Северуса подействовало как катализатор, что вызвал внутри бурю эмоций, что с трудом поддавались контролю. Все же хорошо, что Гарри неплохо освоил окклюменцию, иначе так легко бы он не справился.  — Не стоит отрицать. Я всегда догадывался, что если вы сможете отойти от былой вражды, то Северус сможет стать для тебя хорошим наставником, — заметил Дамблдор, отчего-то заметно помрачнев на своих последних словах. — Ты ему рассказал?       Гарри покачал головой, радуясь, что Дамблдор не стал докапываться до правды на счет их с Северусом отношениях. — Нет. И не думал об этом, если честно. Сев… Снейп очень одинокий человек, как мне кажется. Не знаю, как бы он пережил смерть кого-то близкого. А тем более смерть, которую он изначально не сможет предотвратить, но будет знать, что она неизбежна. — А своим друзьям? — Нет! — как-то даже слишком эмоционально воскликнул Гарри. — Гермиона и Рон сейчас в отношениях. Да я бы и не стал втягивать их во что-то столь авантюрное. Вы могли этого не заметить, сэр, но я все же предпочитаю действовать один.       Дамблдор заметно улыбнулся на словах Гарри, отпивая из чашки. Его черная рука особенно выделялась на фоне белого фарфора, напоминая Поттеру о том, как мало осталось времени у Дамблдора. — В этом я и не сомневался, Гарри. Но я говорил не о них. Возможно, тебе не помешала бы чужая помощь. И Дрэган с Сигнусом подходят для этого, как никто другой.       Гарри вновь хотел возразить, но Дамблдор примирительно поднял руку.  — Я не говорю, что ты должен это сделать. Просто подумай о такой возможности.       Поттер кивнул, допивая чай и ставя кружку на стол.  — Как вы себя чувствуете, профессор? — спросил он, заметив, что Дамблдор заметно ослаб во время их разговора.       Старому волшебнику явно требовался отдых. Но откуда на него время, когда столько всего нужно еще решить и сделать? — Нормально, Гарри. Просто немного устал. — Тогда я пойду, а вы отдыхайте, сэр, — произнес Поттер, поднимаясь из кресла, и направившись на выход из кабинета.       Уже на пороге Дамблдор его окликнул.  — Не стоит зацикливаться на собственной смерти, Гарри. Это отравит все отведённое тебе время и жизни окружающих людей. Просто живи.       Гарри слабо кивнул и покинул кабинет. Мысли его на удивление быстро отошли от произошедшего разговора, переключаясь на Северуса. Черт, он ведь игнорировал его весь день! Следовало наведаться к нему завтра и показать, что он снова в порядке. Ведь в чем-то директор прав. Ему осталось жить максимум год, может и того меньше. И у него есть планы на это время…

***

      Альбус Дамблдор ошарашенно смотрел на дверь, только что скрывшую за собой гриффиндорца. Уж сколько он пожил на этом свете, но так его пока никто не удивлял. Но вот Гарри Поттеру это удалось сделать играючи. Достав из одного из ящиков стола флакон с умиротворяющим бальзамом, маг накапал себе в ложку несколько капель и выпил. Неприятная горечь снейповских зелий заставила его скривиться.       Мерлинова борода! Гарри знает. Знает, но не бежит. Готовится к уготованной ему судьбе. И Альбусу бы гордиться тем, как хорошо подготовил мальчика к предстоящей битве, что просчитал все с ювелирной точностью, но не получается. На языке скопилась горечь, не то от снадобья, не то от чувства вины.       Поттер проходил через то же, что и Дамблдор.       На долгой жизненной дороге у Альбуса были и радости, и печали, ослепляющие чувства, и разочарования. В свои сто с чем-то лет, Дамблдор не чувствовал себя таким уж стариком, чтобы умирать, но проклятие в руке давало о себе знать. И ему пришлось смириться, придумать план, как уйти не без пользы для их общего дела. И он успокоился. Оставалось только выждать время и положиться на Северуса.       Ну, а Гарри… Что ж, мальчику предстоит смириться, равно как и ему. Ничего нельзя изменить. Интересно только, откуда у юнца такая уверенность. Возможно ли, что кто-то помогает ему?       И молодой Малфой. Удастся ли тому сохранить собственную жизнь? Пусть, что бы там о чудаковатом старике не думали, но он одинаково заботился обо всех учениках своей школы. И видеть, как этот гордый ребенок превращается в привидение, было пугающе. Вот, что Том делает с магами. Вот, что сделал с Томом Риддлом он сам… Не уберег, вовремя не остановил. А теперь платит по счетам. Карма, она настигла его еще на заходе этой жизни. Стоило бы понадеяться, что к следующей за ним не останется слишком тяжких грехов…       За такими выворачивающими душу мыслями старик не заметил, как заснул. Его измученное болезнью тело требовало отдыха.

***

      Парень лежал на кровати и смотрел в окно. На небе светила луна, и он, в который раз, подумал о Лунатике. Может, и правда стоило бы отправить письмо? Сигнус прав, такой шанс нельзя упускать. Но не причинят ли они ему больше страданий своим появлением? В конечном счете, для Ремуса они давно мертвы.       В кои-то веки их неуловимый друг ночевал в своей постели. Даже странно, подумалось Дрэгану. Не связано ли это с его апатичным видом на протяжении целого дня? Да, скорее всего, так оно и есть. Но спрашивать, естественно, ничего не стал.       Поттер что-то долго искал в своем сундуке, а когда достал находку, то у Сохатого загорелись глаза. Хитро улыбнувшись, Гарри поставил бутылку на стол. Сигнус заинтересованно оторвал голову от подушки.       На тумбочке, приятно поблескивая в свете свечей, стояла бутылка медовухи. — Гарри Поттер! Это что? — удивился Бродяга, вскакивая с належанного места. — Не верю своим глазам. — Давно пора! — перебил друга Сохатый, скрещивая ноги на кровати.       Достав палочку, он трансфигурировал три пера в рюмки.       С помощью Добби, который отчего-то прислуживал его сыну, гриффиндорцы раздобыли еды. Действительно, и как это они за несколько месяцев не додумались банально напиться?       Дрэг разлил напиток и первый опустошил рюмку. Горло опалило жаром.       После первой бутылки открыли вторую. В комнате стало жарче, и Сигнус распахнул окно. Свежий воздух немного прочистил их хмельные головы. Сохатый уже подумал, что стоило бы лечь поспать, ведь завтра ранний подъем. Пятничное утро традиционно начиналось с зельеварения. И тут Гарри достал из-под кровати свою Молнию. У всех троих загорелись глаза. Бродяга, который тверже всех стоял на ногах, предложил спуститься вниз и полетать. — Скука! — протянул Поттер-младший и задорно улыбнулся.       Это выражение лица напомнило Дрэгану себя самого. С таким лицом он обычно придумывал лучшие свои шутки. — А как? — спросил Дрэган, уже догадываясь, что ему на это ответят. — Окно! — счастливо воскликнул Гарри и запрыгнул с метлой на подоконник.       Интуиция, пусть и придавленная изрядным количеством алкоголя, вопила, что с Поттером явно что-то не так. Но Сохатый лишь отмахнулся от нее. Ну, подумаешь, ребенок решил повеселиться? Так и ему ж не терпится!       При наличии всего одной метлы, вылетать из башни было довольно проблематично. Взобравшись втроем на Молнию, хихикая и спотыкаясь, они все же взлетели над полом. Дрэган подумал было, выдержит ли их немалый вес спортивная метла, но Гарри уже устремился в ночную темень.       О, это непередаваемое чувство полета, когда ветер свистит в ушах и треплет волосы… И все выпитое ранее просится наружу! Парень, привыкший к подобным кульбитам в воздухе, с трудом удержал медовуху в себе.       В темноте он мог мало что рассмотреть, но вскоре привык. Они на всей скорости пронеслись над Черным Озером, покружили вокруг Гремучей Ивы и полетали над опушкой Запретного Леса. — Давай в Хогсмид! — крикнул Сигнус, и Поттер развернул метлу в направлении волшебной деревушки. — Что там делать ночью? — спросил Сохатый. — Действительно. — спустя секунду размышлений ответил Гарри. — В Лондон?       Они переглянулись. Лондон был далековато. — Аппарировать нельзя. — все же включил мозги Бродяга. — Еще расщепит. Ты дорогу знаешь? — Эмм… Нет. Дрэг? — Нет. — Камин сразу нет, портключа у нас нет. — принялся перечислять Поттер. — Поезд пойдет только с утра, но это… — Скука! — в унисон закончили Мародеры и рассмеялись. — Тестралы! Можно полететь на них. Мы как-то с друзьями добирались так до Министерства Магии.       Еще пятнадцать минут ребята разыскивали в непроглядной тьме Запретного Леса стоянку тестралов.

***

      Воздух пленен искусственным дымом, подкрашенным яркими лучами прожекторов. Музыка заполняет собой все пространство, эхом звенит в ушах. Напряжение течет по венам, требуя немедленно чего-нибудь выпить. Что они и делают.       Просторное помещение наполнено танцующими людьми. Сигнус хорошо вписывается в обстановку в своей кожанке.       Пока троица пробиралась к барной стойке, чтобы сделать заказ, им пришлось знатно поработать локтями.       В таком клубе Гарри раньше не бывал. Пришлось применить Конфундус к охраннику на входе, чтобы он пустил их. А им еще и семнадцати то нет. Но магия классная штука. Волшебная палочка способна открыть перед ним любую дверь, если это касается магловского мира.       Сохатый и Бродяга ошарашены. Естественно. Если им и доводилось бывать в клубах в своем времени, то вряд ли парни видели современные технологии. Маглы действительно хороши.       Гарри успел немного протрезветь, пока они добирались сюда по улице, где ночной воздух холодил кожу, и лондонский ветер пробирался под рубашку. Но уже за пару минут в помещении, прокуренном кальянами и алкогольными парами, парень вновь хмелеет.       Голова приятно гудит, бухает пульс в унисон музыке.       Когда к гриффиндорцу подсаживается какая-то ярко разукрашенная девица, он даже не обращает на нее внимания. Нет, честно.       Сигнус и Дрэган насмешливо пихают его локтями под ребра, одновременно. И предлагают ему уделить внимание девушке. Парень поворачивается к ожидающей его внимания персоне. Если бы не тонны косметики, то ее можно было бы назвать симпатичной. Длинные светлые волосы, красивые скулы, немного ассиметричные брови. Россыпь веснушек, неумело скрытых. Она женственна. Слишком.       Гарри Поттера она совершенно не цепляет. Он поворачивается к друзьям, слишком пьяным, чтобы перестать глупо хихикать без какого-то видимого повода, и спрашивает: — Зачем она мне? У меня же есть…       Крестный весело играет бровями. Гарри уже пожалел, что открыл свой рот. — Есть кто?