Вдали от главных путей

Тысяча монет! Сумма штрафа до сих пор сводила кота с ума. Платил Меттатон не так мало, но позволить себе выбросить на ветер столько денег работник не мог никогда. С мучительным внутренним стоном он прикидывал, повалившись на кровать, чем для него обернётся такая потеря, на чём придётся экономить, чтобы дотянуть до следующей зарплаты. В ушах до сих пор звенел холодный, как лёд, голос босса: «Если ещё хоть раз я увижу что-то подобное, ты будешь уволен. И заплатишь гораздо больше. Ты хорошо меня понял, дорогуша?» Этому голосу вторил развесёлый хохот Кэтти и Брэтти, сквозь который прорывалась его новая кличка: «Бургерпэнтс! Бургерпэнтс!» Что-то подсказывало коту, что от этого имечка он больше не отмоется. Душу терзал жуткий стыд. Уткнувшись лицом в плед, покрывавший кровать, кот клялся и божился, что никогда, ни за какие посулы не станет больше ничего красть на работе. Хватит с него позора. На всю жизнь натерпелся. Сложно придумать большее унижение, чем остаться без штанов на улице на глазах у двух девушек и собственного босса. В эти мгновения Бургерпэнтс чувствовал, что ненавидит Кэтти, Брэтти и Меттатона. Это чувство прожигало его изнутри. Но минуты шли за минутами, кот успокаивался, отходил от переживаний, и сквозь его эмоции медленно проступали другие мысли. Во-первых, о том, что на Меттатона злиться бессмысленно. Он сам был виноват в своём поступке, а робот содрал бы столько с любого подчинённого, соверши он такое. А во-вторых… Бургерпэнтс вспомнил, что в этот день не просто ушёл с работы. Он ушёл в отпуск. А раз так — неважно, каким взглядом смотрел в спину босс, неважно, что могли подумать сослуживцы. Теперь целых четыре недели он не увидит ненавистную работу, все эти розовые гламбургеры, толпы посетителей, которым нужно натянуто улыбаться, робота, каждое утро проводящего пальцами в белоснежных перчатках по полкам, чтобы обнаружить пыль… Ему не нужно рано вставать, куда-то тащиться, участвовать в корпоративных мероприятиях, бояться выговора. Ничего не нужно. Первое, что сделал Бургерпэнтс, осознав всё это, — выдрал из розетки телевизор. Никаких шоу. Никакого Меттатона. На четыре недели его не существует. Никто не спросит его любезным тоном: «Как я тебе в последней программе?» Нет никакой потребности вспоминать о нём. Второе, что он сделал — надолго засел в ванной, стараясь расслабиться. Ну, а третье — завалился спать, завернувшись сразу в одеяло и в плед. Собственно, первые несколько дней отпуска так и прошли — лёжа в кровати. Просыпаясь, Бургерпэнтс осознавал, что не может разлепить глаза, что всё его тело охвачено приятной ленью, жмурился, поворачивался на другой бок и засыпал снова, навёрстывая все свои ранние подъёмы, когда приходилось уходить в отель наполовину на автопилоте. Однако чуть позже, когда организм наконец-то забастовал против продолжительной спячки, кот подумал, что у него ещё достаточно времени, чтобы заняться чем-нибудь поинтереснее. Но чем?.. По квартире медленно разлились звуки гитары — кот наигрывал аккорды любимых мелодий, удобно устроившись на кровати. Когда-то он мечтал, что это умение поможет ему в актёрской профессии, что ему дадут роль, в которой он сможет проявить себя с музыкальной точки зрения. Напрасно. Ему не дали и шанса. Только здесь, дома, с самим собой, Бургерпэнтс и мог немного побренчать. Но воспоминания о несбывшихся мечтах отравили ему всю игру, и гитара была убрана обратно в угол. Кот сам себе не отдавал отчёта, насколько же он зациклен на том, что сценарий его жизни пошёл не по плану. Даже не все фанаты Меттатона столько замечали его присутствие в своей жизни, как он. Похоже, что раздражение в иные часы становилось даже навязчивее фанатской любви. Бургерпэнтс сел за компьютер, чтобы поиграть, но вовремя вспомнил, что и в компьютерных играх так или иначе появляется его начальник. Пусть совсем ненадолго, как один из боссов, но… всё-таки. Кот решил заняться чем-нибудь другим. Запустил браузер. Взгляд невольно выхватывал то онлайн-рекламу с участием робота, то какие-то посты (пусть и редкие) у некоторых своих знакомых и коллег о нём. «Везде, в каждом чайнике, на каждой странице… Чтоб его, а…» Раздался щелчок — пришло сообщение от администраторши: «Как отдыхается?» Кот ответил честно: «Пока никак. Ты разве не на работе? МТТ увидит, что в телефоне сидишь — отберёт телефон до вечера и оштрафует». Ответ пришёл незамедлительно: «МТТ рядом нет. Он на съёмках. Ему некогда за мной следить. Как надумает появиться — я пойму заранее. Как обычно. А ты… Не сиди дома. Достал МТТ — вырубай телевизор и уезжай из Жаркоземья куда подальше. И так всё время тут сидишь. На то и отпуск, чтобы куда-нибудь сваливать. Я лично через неделю сама ухожу. Планирую погостить в Водопадье у родственницы. А у тебя вроде из Снежнеграда какой-то приятель был, МТТ его пару раз отгонял от отеля в другом месте мороженым торговать. Вот и напросись к нему, развейся». Бургерпэнтса осенило. А ведь права администраторша. Ведь можно было куда-нибудь уехать! Туда, где о Меттатоне… ну, не говорили — сильно сказано… Говорили меньше, чем в Жаркоземье. Бургерпэнтс успел стать скептиком, но не превратился в брюзгу, чуждого всякого веселья. После слов коллеги ему действительно захотелось развеяться. Правда, кот не был уверен, что ему понравится до конца отпуска торчать у Доброженщика. При всём его неплохом отношении к кролику вряд ли бы он выдержал круглосуточную улыбку и столько бьющего через край оптимизма. Хотелось чего-то… поспокойнее. Покопавшись в Монстронете, он узнал, что в Снежнеграде есть небольшая гостиница. Туда-то кот и решил отправиться. Снежнеград встретил Бургерпэнтса приятным морозцем, пощипывавшим нос, и своеобразным светом — из-за белого снега казалось, будто тут светлее и чище, чем где бы то ни было ещё в Подземелье. Вокруг кипела жизнь: возились дети, чьи уроки кончились, прогуливались взрослые, слышался шум из бара. Подобная беззаботность вызывала у Бургерпэнтса лёгкую усмешку и в то же время надежду: вдруг хотя бы здесь ему удастся нормально расслабиться? Гостиница произвела на него благоприятное впечатление. Небольшая, скромная, уютная, тёплая, недорогая… Резкий контраст с блистающим пафосом МТТ-курортом, где денег драли больше раза в два и всё вращалось не столько вокруг клиентов, сколько вокруг робота-владельца. Бургерпэнтс снял номер, разложил немногочисленные пожитки, присел на постель, осмотрелся… и на его лице слабо проступила искренняя улыбка. Да, кажется, теперь отпуск действительно обещал быть интереснее. Бургерпэнтс вышел на улицу и направился осматривать город. В библиотеке он надолго не задержался: книги можно почитать и дома. Бар Гриллби ему не особенно понравился: нужно было время, чтобы проникнуться его атмосферой, а тратить на это отпускные дни кот не собирался. Как бы он ни был недоволен своей жизнью, но никакого желания надраться с местными в баре не ощущал. Он вообще не был сторонником «заложить за воротник». Поэтому, для приличия съев бургер (и отметив про себя, что он всё-таки вкуснее, чем розовый сладковатый гламбургер), кот пошёл дальше. Прогулявшись до перехода в Водопадье и обратно, Бургерпэнтс заглянул в местный магазин, чтобы посмотреть, что здесь продают, и, возможно, что-нибудь купить. Заметив, как он заинтересованно рассматривает лакомства, крольчиха-продавщица решила с ним заговорить. — Добро пожаловать в Снежнеград, незнакомец. Вы турист, не правда ли? Моя сестра успела сказать пару слов о приезжем коте из Жаркоземья. Желаете что-нибудь купить? Рекомендую дваскимо и коричных заек. По моему личному рецепту. Тает во рту, не пожалеете. Бургерпэнтс взглянул на цены. Вполне щадящие. Коричный зайка стоил более чем в два раза дешевле, чем то же звёздное парфе. — Ну ладно, давайте зайку. Вкус и вправду оказался нежным и сладким. Кот даже ощутил себя радостнее, попробовав такое лакомство. — А ведь действительно вкусно. Что ж, пожалуй, тогда я попробую и дваскимо тоже. — Большое спасибо. Всё готовится вручную и с душой. У нас дружелюбный и гостеприимный городок. Я ещё не видела приезжих, которые остались бы недовольны. Если захотите размять мозги, то можете заглянуть в библиотеку. А если любите большие компании, то можете заглянуть в бар Гриллби. Кот терпеливо выслушал монолог крольчихи, поблагодарил её за всё и вернулся в номер. Пожалуй, для первого дня впечатлений достаточно. И хорошо, что они оказались благоприятными. По крайней мере, Бургерпэнтс не увидел ничего, что вызвало бы у него скептическую ухмылку. Улыбки, адресованные ему, выглядели искренними. Его никто не знал, но его действительно были рады видеть. Это вам не «профессиональная» приветливость МТТ, заходившего к нему на рабочее место каждое утро, а иногда и вечер… Так, стоп. Никакого МТТ. Нелюбимого босса здесь нет. И никто вокруг о нём не говорит. Хотя бы пока рядом нет телевизора. На следующий день кот вознамерился прогуляться по окрестностям. Просто побродить и посмотреть, как тут что выглядит. Медленно перебрался через мост, приостанавливаясь и глядя на расстилающийся под ним лес, усыпанный снегом. Покумекал над головоломками. Поздоровался с встреченными на пути королевскими стражниками, на всякий случай отодвинувшись от них подальше. Слепил из снега что-то похожее на кота и зачем-то пририсовал пальцем на снегу надпись: «Это я». Сел полюбоваться своим творением, попутно перекусывая дваскимо. За этим-то занятием его и застал старый знакомый. — Кого я вижу! — оглянувшись на этот жизнерадостный возглас, Бургерпэнтс увидел Доброженщика. — Наконец-то вижу монстра, который не боится перекусывать холодным лакомством прямо на улице! Дваскимо — отличная вещь, но я уверен, что моё Доброженое поднимет тебе настроение ещё больше. Хочешь? За просто так, по дружбе. — Ну… давай, — согласился Бургерпэнтс. Доброженщик извлёк порцию из своего холодильника и плюхнулся рядом с котом на снег. «Все ваши мечты сбудутся!» — послышалось от обёртки, на которой слегка коряво были нарисованы два монстра, обнимающиеся друг с другом. Дизайн фантиков кролик придумывал сам и рисовал, как умел. — Ага, щас, — усмехнулся кот, заедая дваскимо доброженым. — Так сбылись, что больше не хочется. — Всё ещё переживаешь из-за босса? — сочувственно поинтересовался кролик. — Да ну его. Этого следовало ожидать. Какие мечты? Скорее барьер разрушится, чем МТТ передумает насчёт меня. Я сейчас, видишь ли, в отпуске. Так он меня перед отпуском штрафанул на целую тысячу. И не спрашивай, почему. Ты не представляешь, как тебе повезло, что ты работаешь сам на себя. — Зато у меня и отпусков нет, — ничуть не смутившись, возразил Доброженщик. — В каком-то смысле мне их заменяет постоянное брожение по всему Подземелью. А у тебя зато есть возможность узнать что-то новое по контрасту, у тебя впечатления будут ярче. Забудь про босса, лучше улыбнись, как я! — и он улыбнулся коту как можно теплее. Тот попытался повторить, но вышло кривовато. — Так тоже сойдёт! Главное — начать. А вообще отличный выбор для поездки. У нас тут весело. До какого ты там числа в отпуске? До двадцать пятого? Чудно. Значит, я просто обязан затащить тебя двадцатого на вечеринку. И не вздумай отказываться. Тебе нужно выкинуть из головы всё плохое! Не принять предложение приятеля Бургерпэнтс не мог. В конце концов, тот всеми силами старался искренне его поддержать, а сам кот не хотел замыкаться на своих невзгодах. Не за отвлечением ли от них он сюда приехал? Одним угощением дело не ограничивалось: Доброженщик показал ему место, где можно сыграть в снежный шар, загоняя его в лунку и получая монеты, где можно покататься на льду, а где просто пройтись, наслаждаясь красивыми видами. В случае же, когда кот, вспомнив что-то неприятное, начал было хмуриться, ему в затылок тотчас же прилетел снежок. Он хотел что-то сказать, но второй снежок метко залепил ему рот. Пришлось защищаться и обстреливать в ответ неуёмного Доброженщика. В пылу битвы, весь облепленный белыми комьями, разгорячённый, с расстегнувшейся курткой, Бургерпэнтс уже без всяких подсказок и подбадриваний весело рассмеялся и думать позабыл и о работе, и о Меттатоне, и о других плохих вещах. А кролику только того и надо было. Увидев, что его старания увенчались успехом, он улыбнулся ещё шире и счастливее прежнего. Разумеется, торговец доброженым не мог оставаться с гостем из Жаркоземья круглосуточно, как ни хотел. Ему нужно было находиться на своём месте или хотя бы придерживаться часто посещаемых троп, чтобы продажи шли бойчее. Тогда Бургерпэнтс ходил по Снежнеграду и по лесу один, наслаждаясь царившим вокруг него спокойствием без суетливого мельтешения по сторонам. Если же ему не хотелось гулять, то он сидел в уюте в гостинице, попивая чай или занимая разговором приветливую хозяйку и её сынишку. Постепенно на душе у него становилось всё легче и легче. Конечно, обратно в наивного и простодушного парнишку, каким он был до обмана Меттатона, кот никогда не смог бы превратиться, даже теперь, среди безмятежности, он продолжал оставаться начеку, но, тем не менее, ему заметно полегчало. Словно какой-то большой груз сняли с души. Работа один раз всё-таки напомнила о себе. Как-то раз вечером в лесу Бургерпэнтс наткнулся на коллегу — комика Дрейка. Тому отпуск предстоял ещё только месяца через три, а пока что отец птичьего семейства ежедневно летал из Снежнеграда в Жаркоземье и обратно, проделывая большой путь, чтобы заработать для своей семьи. Он вежливо поинтересовался, как коту отдыхается, порадовался, услышав положительный ответ, и посторонился, чтобы дать дорогу. Бургерпэнтс заметил, что коллегу так и подмывало что-то у него спросить, но тот явно не решался. — В чём дело? — Да нет, ни в чём. Это разговор не для выходных. Моё любопытство может и подождать, — отозвался Дрейк. — Да говори уже, в чём дело. — Ну… Полагаю, выяснять на улице будет не совсем вежливо. Заглянешь на огонёк? Так Бургерпэнтс побывал ещё и в гостях у коллеги. За посиделками с птичьими лакомствами Дрейк очень осторожно намекнул о поползших по отелю слухах о новой кличке Бургерпэнтса: то кто-то слышал, как пересмеивались Кэтти и Брэтти, то сам Меттатон, почему-либо вспоминая о коте, называл его именно так. Вздохнув, кот столь же осторожно, не вдаваясь в подробности, подтвердил правдивость этой клички и в общих чертах намекнул на предысторию её появления. Если несколькими днями раньше и при других обстоятельствах он стал бы из-за этих воспоминаний мрачнее тучи, то теперь только с досадой фыркал и отмахивался. Местная атмосфера слишком умиротворила его, чтобы злиться. К тому же Дрейку, как заметил Бургерпэнтс, самому было нелегко: жена приказала долго жить, а единственный сын, вернувшись домой уже под конец посиделок, хлопнул дверью, даже не поздоровавшись. Что ж, у всех свои проблемы. Незачем мериться, кому приходится хуже. Это потом, устав за прилавком, можно будет и побурчать в адрес «нытья со сцены». Но не сейчас. Этим весьма заурядным случаем вести с работы и заканчивались. Больше ничто не омрачало существование Бургерпэнтса, кроме разве что тех минут, когда он сам портил себе настроение мыслями о том, как ему не хочется возвращаться. Если бы Папирусу, которого он пару раз видел со стороны, вздумалось при нём разглагольствовать о своём горячо обожаемом кумире, поводов для раздражения у кота было бы гораздо больше. Но Папс, к счастью, чаще болтал о Страже, о спагетти, о Сансе, о головоломках… но не о Меттатоне. Так что Бургерпэнтс мог спать спокойно. А двадцатого числа Доброженщик, как и обещал, затащил его на вечеринку. По мнению кролика, это было очень крутое развлечение: все танцевали, играли, надевали какие-то костюмы, поздравляли друг друга, устраивали весёлые конкурсы… Временами кот терял приятеля в толпе, пока тот не возвращался и не дёргал его за рукав, предлагая что-нибудь попробовать или что-нибудь сделать. Бургерпэнтс соглашался и даже находил все эти лакомства и вещи довольно неплохими и милыми. Один только был минус: не было почти никого, кого бы он тут хорошо знал. Поэтому расслабиться на все сто процентов и не чувствовать себя чужим всё-таки не удалось. В какой-то момент, почувствовав сытость и некоторую усталость, кот вышел на улицу подышать морозным воздухом. Кролик выскользнул за ним. — Пошли заглянём под ёлку, — предложил он. — Зачем? — Туда монстры кладут подарки друг для друга. Может, и для нас что-нибудь есть. — Ты серьёзно? Для тебя, может, и есть, но кому нужно делать подарки приезжему коту? У меня в этом городе из знакомых только ты и Дрейк. Ты мне и так даёшь бесплатное доброженое, а Дрейк раскошеливается, когда в фирме на мой день рождения скидываются. Хватит с него и этого, было бы глупо ждать дополнительных сюрпризов. Я в такое не верю. И вообще он там один сына-подростка теперь воспитывает, ему не до… — Есть! — торжествующе воскликнул Доброженщик, вытаскивая из-под ёлки коробку. К коробке была приклеена бумажка с аккуратно написанными печатными буквами: «Рыжему коту из гостиницы». Бургерпэнтс с недоверием посмотрел на неё. — Может, это всё-таки не мне. — Открой, проверишь. Я уверен, что тебе. Поколебавшись, кот открыл подарок. Сомнений в том, что это ему, у него не осталось: там лежал ни много ни мало дартс с изображением Меттатона. — Ты, что ли, додумался? — с удивлением и подозрением поинтересовался кот. — Неа. Я такие вещи не дарю. Я против насилия даже вот в таком виде. Наверно, это кто-то из моих знакомых, кому я рассказывал про твоё положение. — Чего? Ты кому-то говорил обо мне? — Ну да. Ну, меня просто спрашивали, что это за чувак, с которым я по улице столько хожу. — М-да. Не знаю, от кого это… Но похоже, он тоже не очень-то любит МТТ. А значит, точно не Дрейк. У нас в фирме Меттатона не люблю только я, скорее всего. Коробку Бургерпэнтс всё-таки забрал, тем более что поводы обратиться к дартсу у него были: отпуск стремительно подходил к концу. Уже на следующий день кот уехал обратно в Жаркоземье, чтобы в оставшиеся пару дней успеть настроиться на рабочий лад. После нескольких недель, проведённых в Снежнеграде относительно беззаботно и безмятежно, предстоящая отельная рутина выглядела для него особенно убийственной. Когда утром первого рабочего дня у него над ухом прозвенел будильник, Бургерпэнтс посмотрел на него с испепеляющей тоской во взгляде. На работу притащился вяло. — Доброе утро, котик, рад видеть тебя снова, — промурлыкали где-то сзади, пока он торопливо вытирал пыль. — Это прекрасно, что ты уже трудишься и у тебя всё в порядке. «Похоже, что он больше не злится из-за украденных гламбургеров. Успокоился. Это хорошо», — подумал кот. — Что ж, в таком случае я оставлю тебя в покое до вечера. Не забывай как можно любезнее улыбаться покупателям!.. — и когда робот уже почти скрылся за дверями, послышалось короткое слово, прозвучавшее буквально выстрелом из-за лёгкой, но всё равно заметной саркастической интонации. — Бургерпэнтс. «Да чтоб вас приподняло да шлёпнуло, а. Теперь я останусь с этим именем навечно. Уверен, вы за эти четыре недели весь отель приучили меня так называть. Да и чёрт с этим уже. Нашли себе, где отвести душу за мой косяк. Прозвище вам понравилось, видите ли». К счастью, Меттатон так ни к чему и не придрался. Да и вечером почему-то забыл заглянуть. Видимо, его увлекло что-то другое. Бургерпэнтс вернулся домой, повесил на стену мишень, занёс руку с дротиком… Постоял и метнул дротик куда-то в угол. — Фиг с вами, лапы не поднимаются. Может, потом как-нибудь, когда буду больше раздражён. Бесите, но жалко. Кот отложил дартс, устроился на кровати и… включил телевизор.