Из пепла

      Я неслась по улице как ужаленная, перебирая ногами как можно быстрее. Какого-то чёрта будильник не сработал, и поэтому я уже слегка опаздывала. Но не так сильно, как могло бы быть. Но если я не успею, то вопрос о зачислении меня на факультет героев вставал бы ребром.       Я остановилась. Почему сейчас я думаю именно о факультете героев? Почему? Еще недавно мне казалось, что это самое последнее место, где я бы хотела оказаться, но сейчас… Что-то ощутимо изменилось. В один момент я просыпаюсь и понимаю, что не всё так уж плохо, что я не испытываю былой ненависти к факультету героев. Сейчас мне уже всё равно, будут ли гордиться мной родители, но именно теперь я чувствую, что все усилия стоят того. Я действительно должна поступить. Чтобы быть ближе к Изуку и Токоями.       «И Шинсо», — услужливо напоминает внутренний голос, но я усердно делаю вид, что игнорирую его. Мы ещё слишком плохо знакомы для того, чтобы считать его кем-то близким для меня. Но при этом я искренне считаю, что он был бы прекрасным другом. Возможно. Если бы он не был такой наглой врединой, мы бы действительно подружились.       По спине бьёт портфель, внутри которого лежит привычный пакет с батончиками, а также две тёмные шоколадки на всякий случай. Мало ли что может произойти. Я бегу, не обращая внимания на всякие мелочи вроде лезущих в глаза рыжих волосинок и прохладных порывов ветра, стараясь сконцентрироваться на повторении всего, что было выучено мною за все года обучения.       В мысли приходит образ, который я расшифровываю как вопрос «где ты?» и понимаю, что Изуку по-джентльменски ждёт меня, при этом перебирая в руках какие-то записи из-за волнения. Я мысленно говорю ему, что уже скоро подбегу и ускоряюсь, не решаясь задействовать свои огненные способности. Бой на экзамене слишком вымотал меня и, если честно, я немного боюсь, что только усугублю своё самочувствие тем, что начну бездумно использовать способности. Мне нужно отдохнуть. И сейчас как раз выдаётся отличный шанс на то, чтобы подкопить силы и калории на будущее.       Выруливаю из-за поворота и натыкаюсь на слегка нервного Изуку, который не устаёт перебирать в руках какие-то листочки.       — Йо! — привычно приветствую я его, поднимая руку вверх и салютуя ладонью.       Мидория весь изнутри сначала засиял, а потом и вовсе бросился ко мне с лицом, полным облегчения. Тормоша меня и задавая всякие вопросы, он говорил почти всю дорогу, что мы шли до академии. Сначала это было даже приятно, но потом начало немного действовать на нервы. Не из-за того, что Изуку обидел меня чем-то или расстроил, вовсе нет. Такое внимание было непривычно для меня, поэтому я просто не знала, что делать и как реагировать. А общая напряжённость вкупе со слабостью и волнением из-за экзаменов давали поистине впечатляющий результат.       — Изуку, — обрываю речь друга я, мягко поднимая руки в свою защиту и стараясь не смотреть в возмущённые глаза. — Мне приятная твоя забота. Спасибо большое тебе за это. Но со мной и правда всё хорошо. Видишь?       Я указываю на себя и ловлю скептический взгляд. Да, признаю, выгляжу я сейчас отнюдь не презентабельно: длинные спутанные ветром волосы, синяки под глазами, впалые щёки и отсутствие тех килограммов, которые я копила с помощью сладкого. Даже мумия выглядела бы гораздо лучше, но внутри я чувствовала себя просто прекрасно, чем и поспешила поделиться с Мидорией.       — Ну, — Изуку устало вздыхает, а я позволяю себе лёгкую улыбку. — Хорошо. Но если тебе станет плохо, то сразу говори, ладно?       Я киваю, а потом и сама решаю спросить, как Изуку себя чувствует.       — Тот прыжок был поистине впечатляющий, — хвалю его я, краем глаза замечая, как друг неловко почёсывает кудрявую макушку. — Но мне кажется, что ты переусердствовал тогда. Или это из-за меня случилось подобное? Я была уверена, что собой поглощу большую часть удара и не дам тебе покалечиться. Похоже, я не справилась.       — Всё в порядке, Шин, — поспешно машет руками Изуку. — Это не твоя вина. Я действительно слегка переусердствовал. Надеюсь больше такого не повторится.       — Если честно, то я удивлена, что ты не достаточно хорошо контролируешь свою причуду, — поделилась я, вновь откидывая мешавшуюся прядь рыжих волос в сторону. — Ты настолько редко ею пользуешься из-за того, что она опасна?       — И это тоже, — осторожно отвечает Мидория. Я вижу, что он недоговаривает, но расспрашивать не решаюсь. — У меня есть… свои причины на это.       Я пожимаю плечами. Остальное расстояние до академии мы проходим в молчании.

***

      На письменный экзамен даётся, слава богу, не десять минут, а целых два часа, во время которых я со скрипом продиралась через логические задачи и всю школьную программу. Не могу сказать, что это было слишком сложно или слишком легко, но оба часа я провела за решением, постаравшись выжать из себя максимум.       Закончила я чуть раньше Изуку, но получив образ того, что его можно не ждать, я пожала плечами и мысленно передала, что если буду нужна — пусть звонит. И, накинув на плечи портфель, я отправилась покорять просторы города, попутно доставая из пакета сладкое.       На полпути в парк меня застигла СМС-ка. Я минут пять упорно игнорировала оповещение, ища лавку поблизости, где можно было бы уместиться, а потом, когда оная была найдена, удобно уместилась на ней и достала телефон. К моему разочарованию писал не Изуку, не Токоями и даже не Шинсо.       «Нам нужно кое-что обсудить. Позвони, когда будет время», — гласило сообщение от Гедеона. Несмотря на стойкую неприязнь, мне всё-таки не следовало игнорировать его сообщения, иначе мне бы потом было хуже. Да, пусть он и не знает адрес, по которому я живу, но благодаря своей причуде он легко может выследить меня на улице. Птичье чутьё, конечно, подсказывало мне, когда брат оказывался слишком близко, но заговорить со мной он не пытался. Даже несмотря на то, что часто следил, вызывая у меня целый табун мурашек. Я честно не знала, что ему от меня надо было, но такое пристальное внимание пугало меня, заставляя в панике озираться по сторонам каждые пять минут, едва я почувствую что-то странное.       Устало вздохнув, я отложила в сторону батончик и набрала номер брата. Послышались гудки, а я задержала дыхание, гадая, что же понадобилось от меня брату. В один момент гудки прекратились, а на другом конце провода послышался усталый голос.       — Привет, Шинджи, — сказал Гедеон. Я не спешила отвечать, потому как просто не знала, что могу ему сказать. — Не бросай трубку.       Кое-как отделавшись от ступора, я помотала головой и спросила Гедеона:       — Ты что-то хотел мне сказать? — к моему собственному удивлению, голос предательски подвёл, сорвавшись в конце фразы.       — Нет, — ответил брат, а потом поспешно дополнил. — Да. Мне тебя не хватает. Вернись ко…       Не дослушав конца фразы, я выключила телефон, в панике откидывая его куда подальше. Непонимание вкупе со страхом полностью завладели мной, лишая возможности двигаться. Что с ним? Это не похоже на Гедеона. Совсем не похоже.       Паника распространялась по телу быстрее, чем я пыталась сообразить, что мне с этим делать. Уже поздно было звонить, да я и не стала бы, но вся эта ситуация казалась мне слишком неестественной. Я чувствовала вину. Огромный камень на моих плечах, который не давал мне выпрямить спину и говно посмотреть вперед. Я поступила слишком эгоистично, оставив брата один на один с его одиночеством на целый год. Зная Гедеона, он мог спокойно лишиться рассудка из-за этого, сбрендить, сойти с ума. Я просто эгоистичная тварь. Мне нужно домой.       Подскочив с лавки, я хватаю рюкзак и телефон, сразу переходя на бег. Курс донельзя простой — к брату. Я не знаю, сколько времени у меня заняла эта сумасшедшая пробежка, но дверь в дом я открывала уже с ноги, устало вваливаясь внутрь. Сердце стучало как бешеное, и мне казалось, что оно вот-вот выскочит из груди, проломив мне при этом рёбра.       Я бездумно бросаю рюкзак на пол, и иду вглубь, даже не снимая с себя обуви. Мне нужно найти брата. Надеюсь, он ещё здесь.       Я заворачиваю за угол, смотрю на кухне, заглядываю в каждую комнату, но нигде его не нахожу. В конце концов паника настолько бешено кипит во мне, что когда я залетаю в свою комнату, то бездумно провожу взглядом по ней, не замечая Гедеона на своей кровати. Он удивленно смотрит на меня, а я бросаюсь вперед, налетая на него и сцепляя свои руки у него за спиной. Мы вместе валимся на кровать, и я позволяю себе расплакаться, как маленькая девочка.       Я долго лежу на брате, цепляясь за его одежу короткими ногтями на пальцах и обнимаю его, боясь, что он вот-вот уйдёт. Ещё мгновение, и я чувствую как сильные мужские руки несмело приобнимают меня в ответ. Я зарываюсь носом в широкую грудь, в то время как Гедеон сильнее прижимает меня к себе, вдыхая носом аромат длинных рыжих волос, фонтаном рассыпавшихся по нам обоим.       — Прости… — всхлипываю я, несмело поднимая свой взгляд на брата, пересекаясь с янтарными глазами. — Прости за всё.       — Тише, — отвечает Гедеон, поглаживая меня по спине настолько осторожно, что кажется, будто я — фарфоровая кукла, которую он боится сломать. — Всё хорошо. Я скучал по тебе.       — Я тоже скучала, — тихо отвечаю я в ответ, всё ещё чувствуя горячие слёзы на своих щеках. Гедеон, слегка приподнимаясь, аккуратно стирает мои слёзы с улыбкой на губах.       Мы ещё долго лежим так на кровати, обнявшись в тишине, но в какой-то момент Гедеон обнимает меня ещё крепче, говоря странную фразу:       — Я тебя никогда никому не отдам, — он аккуратно проводит рукой по моим волосам, прокручивая длинные рыжие пряди на пальцах. Он действительно очень любил мои длинные волосы. — Ты только моя.

***

      «Где мой шоколад?» — приходит новое сообщение, когда я сижу вечером в том же самом парке, счастливо поедая батончики, которые сейчас кажутся мне невероятно вкусными. Возможно, даже вкуснее, чем раньше.       «У меня. Если хочешь его съесть — приходи в центральный парк. Я около статуи Всемогущего», — отвечаю я, с аппетитом уминая ещё один батончик. К моему несчастью пачка заканчивается. Я выбрасываю пакет, лезу рукой в портфель и обнаруживаю там две тёмные шоколадки. Грустно пощупав их пальцами, я застёгиваю молнию на рюкзаке и отставляю его подальше.       Проходит двадцать минут, прежде чем я замечаю знакомую фигуру, неторопливо движущуюся ко мне.       — Йо! — кричу я, активно замахав рукой. Шинсо лениво кивает мне в ответ, а потом бухается на лавку рядом, протягивая мне руку.Я выгибаю бровь и решаю его спросить. — А что ты…       Но тут же осекаюсь, потому как моё тело мне не поддаётся. Мысленно закатив глаза, я слышу у себя в голове чужой смешок.       «Мне было очень интересно узнать, как ты провернула тот трюк вчера. Сегодня я немного попрактиковался в этом, если тебе интересно», — слышу я его голос у себя в голове, при этом видя, как на лице у Шинсо расползается хитрая заинтересованная улыбка.       «И как оно?» — спрашиваю я, пытаясь выбраться из-под контроля. Ничего не выходит, крепко держит меня, зараза. Даже слишком. — «Быстро у тебя это получилось, молодец. Сразу врубился, как это работает».       «К сожалению, не сразу», — голос Шинсо не звучит разочарованно, скорее… предвкушающе. — «Но мне было мало. Хочу попробовать ещё что-нибудь».       Моё тело приходит в движение даже без его голосовой команды, хотя я вижу, как шевелятся губы Шинсо. Я тянусь рукой к портфелю, неаккуратно его открывая, потому что у меня не получилось подцепить язычок молнии с первого раза. Шинсо недовольно цокает, уставившись на мои руки.       «У меня всё ещё есть небольшие проблемы с контролем движений, для которых нужна мелкая моторика. Это сложнее, чем кажется на первый взгляд».       Из рюкзака я достаю две шоколадки. Теперь и меня саму начинает захватывать азартное настроение с неожиданно появившимся весельем. Видимо, в моём мысленном потоке что-то меняется, потому как Шинсо начинает подозрительно щуриться. Тем временем мои пальцы неуклюже вскрывают шоколад. Провозившись с этим примерно минуту, моё тело всё-таки отламывает от плитки небольшой кусочек. И застывает без движения.       «Кого ждём?», — деловито спрашиваю я, покосившись на дольку вкусной шоколадки.       «Думаю, что с тобой делать дальше», — серьезно отвечает Шинсо, слегка нахмурившись. Он встаёт с лавки, неторопливо обходит меня с разных сторон, делая до ужаса серьезное лицо, что мне очень хочется засмеяться. — «Придумал».       Шинсо подходит ко мне и нагибается так, чтобы наши лица были на одном уровне. Мои пальцы с зажатой в них шоколадкой приходят в движение, а мгновение спустя Шинсо с аппетитом приоткрывает рот и берёт кусок шоколадки, невесомо касаясь языком подушечки моего пальца. Мысленно я перехожу на возмущённый крик, внешне оставаясь сидеть с таким же глупым лицом. Шинсо, слушая мою тираду, лишь довольно улыбается, растягивая губы в хитрющей улыбке.       «Ты похож на хитрого вредного кота», — обиженно заявляю я. — «Ты ведь в курсе, что это неприлично?»       «Не вижу ничего неприличного. Я просто съел кусок своей заслуженной шоколадки», — усмехается Шинсо.       «Я тоже так могу сказать: я не кусала тебя за ухо, это не неприлично, я просто укусила свой заслуженный кусочек мяса», — фыркаю я, чувствуя, как плавно возвращается ко мне контроль.       — Хочешь укусить меня за ухо? — совершенно серьезно спрашивает Шинсо. — А не слишком ли рано для такого?       — Я не хочу кусать тебя за ухо, — безэмоционально говорю я, ещё не до конца контролируя мышцы лица. — Я хочу его оторвать.       — Кровожадно.       — Сам виноват.

***

      — То есть ты любишь сладкое? — спрашиваю я, с аппетитом доедая последнюю дольку второй шоколадки.       — Да, — кивает Шинсо. — Но, похоже, гораздо меньше, чем ты. Такое чувство, что тебя ничем не кормят.       — Это всё из-за причуды, — отмахиваюсь я, комкая упаковку и прицельным броском отправляя её в мусорку. — Мне нужны калории для того, чтобы перевоплощение в полную форму не убило меня.       — Я видел записи с экзамена. Впечатляющая причуда, — с некой небрежностью говорит Шинсо, внимательно следя за моей мимикой. — Как у настоящих героев.       Я фыркаю и смеюсь, а Шинсо удивлённо приподнимает брови. Я поясняю:       — Не самая крутая способность, конечно, но по сравнению с твоей она очень неудобная, — я закидываю ногу на ногу и прочищаю горло, готовясь к своей тираде. Честно говоря, я нисколько не беспокоилась о том, что могу рассказать лишнего — потому что рассказывать-то и нечего, все всё уже видели. — Во-первых, даже пассивное поддержание моего организма обходится для меня довольно дорого — мне не хватает энергии для такого, поэтому постоянно приходится потреблять огромное количество высококалорийных продуктов, чтобы хоть как-то перекрыть расход энергии. Возможно ты не заметил раньше. Потрогай.       Я протягиваю ладонь, которую Шинсо без промедления берёт своей огромной лапищей.       — Чувствуешь? — спрашиваю я. Шинсо кивает.       — Ты очень горячая, — произносит он, но, натыкаясь на мою кривую усмешку, спешит исправиться. — У тебя очень горячая кожа.       — Именно, — киваю я. — На это и уходит часть энергии. Казалось бы, зачем? Ведь можно было бы использовать эти излишки энергии разумнее. Я не знаю, из-за чего это происходит. Наверное, тоже выверты причуды. Во-вторых, когда я перехожу в полную форму, выйти из неё получается только одним способом. Ты уже видел, каким именно, верно?       Шинсо осторожно кивает, продолжая смотреть на мою руку и щупать её. Мне на это в принципе плевать, пусть делает что хочет.       — А в-третьих после всех трансформаций я выгляжу именно так, — развожу руки в стороны, давая полюбоваться на себя. Обтянутые кожей кости делают меня похожей на мумию. Это выглядит очень жутко. Но Шинсо саркастично выгибает бровь и пожимает плечами. — Ну, как хочешь. Минусы моей причуды однозначно перевешивают все плюсы.       — Ну это смотря с какой стороны посмотреть, — возражает он. Возможно, Шинсо хотел сказать что-то ещё, но его перебила трель телефонного звонка. Он извинился и отошел подальше, чтобы без проблем поговорить. Минуты две я ждала, пока он наболтается, нетерпеливо перебирая руками свои длинные волосы. Когда Шинсо всё же завершил звонок, я ожидала продолжения разговора. — Мне пора домой.       — Хорошо, — отвечаю я, чувствуя некое разочарование от резко завершившегося интересного разговора. Я поднимаюсь с лавки, подхватываю портфель и закидываю его за спину, пока Шинсо терпеливо ждет меня. — Я ведь могу надеяться на продолжение разговора?       — Безусловно, — по-доброму усмехается Шинсо, отправляя свой телефон в карман черной мешковатой толстовки. К выходу из парка мы идём в уютном молчании, размышляя каждый о своем. Перед развилкой мы останавливаемся. — Тебя проводить?       Внешне я остаюсь спокойной, хотя внутри у меня всё переворачивается вверх дном. Слишком много всего странного произошло со мной сегодня. Слишком много. Наверное, вскочи передо мной какой-нибудь Всемогущий, я и тогда не удивилась бы так, как сейчас.       — Нет, спасибо, — уклончиво отвечаю я. — Сейчас не слишком поздно, я смогу дойти самостоятельно. До дома как раз недалеко идти.       Шинсо щурится, а я замечаю в его фиолетовых глазах искорки разочарования. Он пожимает плечами, как бы говоря мне «как хочешь, моё дело предложить», а потом и вовсе отворачивается в другую сторону.       — Ладно, - стараюсь закончить всё по-мирному я. — Давай, пока.       — Пока-пока, Шин-чан, — тянет Шинсо. Пусть я и не вижу его лица, но готова поклясться, что сейчас он ухмыляется, зная, что совершил очередную гадость. — Увидимся как-нибудь.       — Я оторву тебе ухо, — злобно отвечаю я, прекрасно зная, что Шинсо меня услышал.       При этом на моих губах самовольно появляется счастливая улыбка.

***

      Я лениво переворачиваюсь на кровати, потягиваюсь и зеваю во весь рот, пока будильник на столике разрывается от громкой мелодии. Где-то в другой комнате слышится недовольное бухтение Гедеона. Всю эту неделю мы провели с ним дома, заново узнавая друг друга. С непривычки всё в поведении брата казалось мне странным: его речь, мимика, жесты, даже то как он ходит или привычно заваривает кофе. Эту неделю мы с ним преодолевали огромную стену, которую сами и выстроили за эти годы.       Кое-как отключив будильник, я сползла с кровати, поправляя на себе любимую пижамку со сливами. Длинные волосы всё ещё нервировали меня, но пока я не решалась их состричь. Заправив постель и нацепив на ноги тапки, я вышла из комнаты, осторожно спускаясь по лестнице вниз. На кухне уже слышалось шебуршение: Гедеон готовил завтрак. Стоит сказать, что за это время, пока меня не было дома, он неплохо поднаторел в готовке и сейчас у него получалось делать не только ядовитые угольки.       Я вымыла руки в ванной, причесалась и привела себя в божеский вид, прежде чем зайти на кухню, где уже вовсю расползался аромат вкусной еды. Гедеон встретил меня улыбкой и протянутыми письмами. Я покосилась на них и, едва завидев на них метку UA, отложила их подальше. Распакуем их, когда поедим.       Завтрак прошёл быстро, мы уплетали еду как голодные собаки, то и дело косясь на письма, лежащие на краю стола. Что характерно, для меня на столе валялось целых два письма, в то время как у Гедеона сиротливо лежало единственное. Когда кофе с печеньками был допит, мы одновременно с братом потянулись за письмами. Сначала я взяла в руки письмо с факультета поддержки. Аккуратно развернув его, я прочитала, что было внутри. Самодовольная улыбка расползлась по моему лицу — зачислена.       Откинув куда подальше уже бесполезную бумажку, я принялась яростно вскрывать второе письмо, в то время как Гедеон светился от счастья. На мгновение повернувшись к нему, я увидела, как он кивнул. Тоже зачислен. На факультет героев.       Я осторожно вынула письмо из конверта, развернула и принялась читать. С каждой новой строчкой я чувствовала, как улыбка расползается по губам всё шире и шире. Зачислена!       Не удержав внутри себя радостный крик, я подскочила к Гедеону и порывисто его обняла одной рукой, второй размахивая письмом. Мы долгое время кружились по комнате, радостно подвывая и подтанцовывая, но в конце концов кое-как уместили свои задницы на стулья. Для меня оставался нерешённым один вопрос — куда именно я пойду. И, пожалуй, я могу смело говорить, что знаю ответ.