Розовая копна волос

Прошло уже 17 дней, а Чонгук всё еще здесь, и его любят. Для парня это просто огромное достижение, и подросток всеми силами старается угождать старшему. Легкие, но вкусные завтраки, обеды, ужины — для него это норма. Он просыпается очень рано и ложится чуть позднее НамДжуна, однако мешки под глазами исчезают, царапины зажили вовсе, а колено уже почти не болит при передвижении. Так же Чон взял на себя уборку и стирку, старается, чтобы Джун приходил в свежий, уютный и чистый дом. Он никогда не лезет под руку старшему, однако с охотой помогает ему с расписанием графика работы, почти не говорит, когда Ким приходит домой злой, а лишь ставит перед ним ужин и делает мягкий массаж плеч, помогая НамДжуну расслабится после тяжелого дня. Он перечитывает чуть меньше половины книг, которые находятся у него в комнате, и уже честно представляет, как возьмет книги старшего, но после того, как сможет точно пересказать себе каждую книгу в своей мини-библиотеке. Он никогда не перепирается с Джуном, пытается найти выход в ситуациях под названием «опасная зона» и вообще старается быть домашним котенком, который не царапается и не шипит на хозяина. У него так же налаживаются отношение с друзьями Кима, но тут скорее играют его манеры, ведь он не может нагрубить или оскорбить кого-то из них, да и особого желания тоже нет. Ему действительно ничего не стоит набрать Хосока или Юнги и пригласить их на ужин, попутно расспросив про день и настроение. Он с удовольствием помогает им в танцах, иногда пытается объяснить Ви и Чимину пару тем по программе их университета, так как прочитал уже книг 10, посвященных ядерной физике. Он терпеливо выслушивает крики Пака на тему «я хочу быть танцором, нахера мне эта треклятая физика?» и просто ставит перед ним тарелку с домашними пончиками, из-за которых парень медленно остывает и продолжает слушать новую тему, ведь Чонгук рассказывает и точно, и интересно. У Ви же с этим всё куда проще, он просто ждет пока младший перестанет говорить, быстро пересказывает то, что понял и убегает надоедать Юнги, который уже и не старается выражаться культурно в присутствии Чона. Может они не самые идеальные, но самые хорошие — это Чон знает точно. В плохом настроении младший бывает крайне редко и недолго, около 2 часов. Обычно это было из-за плохой погоды, или из-за плохого сна, однако сегодня он уходил с Джином в отличном настроении, а придя — был похож на большую серую тучу. Вернее, он был похож не на грозовую, а на тучу, которая вот-вот горько заплачет и улетит в свою комнату. Джин тоже в плохом настроении, однако петушиться возле младшего, успокаивая его и что-то тихо говоря.  — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Юнги у Кима, внимательно всматриваясь в Чонгука.  — Встретили Дже Чоу, — шипит старший, утирая Чону слезы, — ну чего ты? Не обращай внимания на этого ублюдка, слышишь? Ты же ему дал такой отпор, я такого в жизни никогда не видел. Даже Юнги уделал, Гукки — ответом служит неуверенный кивок головой и едва слышный всхлип, — ну прекращай, — он торопливо обнимает Чонгука, раскачивая их из стороны в сторону, — Джун говорил во сколько он домой придет?  — Сказал, что постарается пораньше, — шепчет тот, — кто он вообще такой?  — Они с НамДжуном большие соперники — наша фирма обходит его уже 3-ий год подряд, и этот хмырь просто завидует, а ты немного ранимый, вот он решил и обидеть тебя, чтобы как-то насолить Джуну, — объясняет Ким, выпуская того из крепких объятий, — не обращай внимания на него.  — Я пойду к себе, — тихо говорит Чонгук и быстро поднимается по лестнице, скрываясь за дверью.  — Что он ему такого сказал? — спрашивает Юнги, смотря в след младшему, — как он смог довести Чонгука до слез? И какой отпор, в конце концов?  — Ты же знаешь, что сейчас Гукки очень ранимый. А эта сволочь сразу начала…  — Посмотрите кто здесь? Джин, у тебя появилась приватная шлюха? Какая хорошенькая, худенькая и чуть блядская. Как зовут? — ядовито спрашивает молодой парень, подходя к столику разговаривающих Кима и Чонгука. На лице последнего появляется примесь обиды и растерянности, на что Джин незамедлительно реагирует:  — Слышь ты, мразь. Чонгук тебе не шлюха — он просто милый ребенок. Будь добр — свали отсюда.  — Чон Чонгук? Я слышал ты стал приемным гадёнышом у НамДжуна — какая прелесть. Как отходишь от последней семьи? Я недавно говорил с мужиком — славный он, показал суке место. Ну и как — Ким тебя уже нагнул, а? Каков он? В постели, или у вас еще ничего не было? Неужели ты настолько плох, что он не нагибает тебя? Какая жалость, а я уже надеялся расспросить у тебя, большой у него или нет?  — Интересно для чего, — язвит младший, в глазах которого вспыхивает недовольство, — что недотрах мучает? Или ты настолько страшный, то все мужики с членами поразбежались? Ну не бойся, есть полно борделей где в роли шлюх берут таких, как ты. Я ведь, по твоим словам, обязан такое знать. А если ты еще так где-нибудь ляпнешь, тебя нагнут, даже не предупредив. Интересно будет узнать, насколько тебе было больно, верно? На секунду парень замер, покраснев от таких слов. И только когда двое выходили из кафе, он крикнул:  — Не думай, что ты на самом деле ему нужен! Есть люди куда лучше, чем ты. Поверь, скоро ты снова будешь жить в гнилой дыре под названием «Детдом». И когда ты будешь захлебываться слезами — ты вспомнишь мои слова. Не всех шлюх принимают в этом обществе, а таких, как ты, и подавно. Ты не нужен ему, и ты сам это понимаешь, ведь так? Не был нужен, и не будешь! У него те, кто дороже тебя. И ты никогда не станешь с ними в ряд, Чон Чонгук.  — Вот же сволочь! — шипит Юнги, — Я клянусь, что оторву ему всё, до чего дотянусь.  — Я бы сам хотел, да знаешь, что никак. Не в наших силах, — выдыхает Джин, — я не уверен, стоит ли говорить об этом НамДжуну?  — У него и так забот хватает, — слышится сверху голос Чонгука, но за порог он не выходит, — ничего ужасного не произошло ведь.  — Ты уверен?  — Абсолютно. *** На календаре уже 17 июля, а НамДжун так и не узнает о этом инциденте, но проблем у него действительно хватает. Вернее, есть одна огромная проблема. Как вы думаете, влюбится в своего приемного сына — это нормально? Уверена, вы скажете, что нет. Вот и Джун так думал. Но вот просто думать было поздно. Каждый день, во время завтрака, или ужина — его глаза сосредотачивались на губах младшего. Пади оно всё пропастью, но Чонгук слишком горячо облизывал губы, или ел свои излюбленные фрукты. Джун буквально зависал при виде младшего, а внутри росло бешеное напряжение. Сначала он думал, что это всё от недотраха, но даже секс с горячей блондинкой не смог усмирить пыл внутри. Он стал замечать, как внутри всё начинает пылать надеждой и страстью, но понимает, что, заслужив с огромным трудом доверие младшего, может попросту его потерять, только из-за глупой… Любви. Он старается подольше оставаться на работе, избегать некоторых разговоров, или исчезать под предлогом работы. Он понимает, что немного пугает Чонгука своим поведением, однако думает, что это всё ненадолго. Скоро все чувства притупятся, и они снова начнут жить, как раньше. А Чонгуку куда тяжелее. Он уже давно осознал, что по уши влип в эту чертову любовь, но боится сказать, потому что НамДжун ясно дал понять в первый день — ему не нужны отношения. Не нужна любовь, ласки и поцелуи — это нужно Чону. Он замечает, что старший избегает его, наверное, заметив, какими чувствами к нему пылает младший. Постоянно задерживается на работе, всегда молчит и сторонится объятий. О совместных ночах вообще не было речи. На улице жаркий июль, а в сердце Чонгука — холодный февраль. Тот парень из кафе был прав — Джун наигрался. Ему Чон больше не нужен, скорее его держит чувство ответственности перед младшим. Внутри капает дождь, и желание прыгнуть с высотки усиливается с каждым днем. Его снова бросили, вот только он не хочет ждать следующего — проще закончить всё сейчас. Очередная попытка заговорить провалена, и Чонгук не намерен ждать дальше. Он всю пол ночи пишет свое прощальное письмо. В какой-то момент хочет позвонить Юнги, чтобы тот просто наорал на младшего, вправил мозги, но рука автоматически отключает новый телефон, и Чонгук устало засыпает, запомнив координаты самого высокого здания в Сеуле. Слеза скатывается по щеке, вот только Джун не придет его успокаивать снова — он ему не нужен. *** Джун отвлекается от работы, когда ему звонит встревоженный Джин:  — НамДжун, Чонгук не говорил, куда он сегодня пойдет? Ким замирает, но в память не лезут моменты, когда Чонгук говорил о своих планах на день:  — Нет, а что?  — Я прихожу к тебе, зову его, а он не откликается. Обыскал каждый угол — его нигде нету. Попытался позвонить, но телефон он отключил. А Джарвис говорит, что Чонгук не посвящал его в планы своего ухода. Я пришел к тебе 3 часа назад — он ушел сразу после тебя, ровно 11 часов назад. Джун, куда он мог пойти? Джун, ответь мне, — с каплей истерики спрашивает Джин.  — Не знаю, я уже еду, — напряженно выдыхает НамДжун, поднимаясь из-за стола, — никуда не иди. Он влетает в квартиру, где тихо сидит Джин:  — Я звонил ему — ничего. Ребята уже в курсе, город прочесывают вдоль и поперек. Джун коротко кивает и летит в свою спальню, в надежде переодеться из промокшей от ливня одежды в сухую. Почти выходя из спальни, его взгляд упал на ровный лист бумаги на стеллаже. Джун узнает родной почерк: Дорогой Джун! Я ушел. Прости, что понял всё слишком поздно, но я тебе не нужен. Между нами было всё так хорошо, а потом ты зачем-то оборвал эти отношения. Скажи, ты действительно узнал, что я в тебя влюбился? Я долго не решался на это, всё думал, что ты обратишь на меня внимания, что я тебя разлюблю и всё вернется на свои места. Помнится, ты мне обещал, что не уйдешь, но мне больно от того, что ты нарушил свои слова. Ты отдалился от меня, было видно, что ты специально уходишь от разговора, но тебе стоило просто сказать: «Прости, ничего не выйдет». Я бы понял тебя, мне было бы намного легче, если бы я знал правду, перед тем как уйти из этого мира. Но даже сейчас, когда я стою на краю Three Ifc — меня мучают сомнения, зачем я тебя полюбил? Я так сильно привязался к тебе, а ты сделал мне больно, понимаешь? Ты ведь обещал, что никогда не причинишь мне боль, но видимо я слишком наивен и глуп, раз доверился тебе. Не стоило слушаться сердце. Я ушел, и в этом нет твоей вины — так получилось. Невозможно заставить себя любить человека — даже ты на это не способен. И я ухожу, вот только всё равно любя тебя. Прости, если я что-то делал не так. Делал что-то, что заставило тебя отдалится от меня. Мне правда больно, потому что ты так жестоко развел меня. Сначала помог починить жизнь, а потом со всего размаху швырнул её на пол. Но если тебе это было нужно — я потерплю. Я правда люблю тебя, но тебе эта любовь не нужна. Может ты её встретишь через год, или 2. А может и через 5-10 — мне всё равно. Я буду счастлив, если смогу увидеть того, кого ты действительно полюбил всем сердцем, как я тебя. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, хен. С любовью, Твой Гукки