Розовая копна волос

Джун не стоит, и не плачет, как люди в драмах. Он не слушает тишину, не падает на колени, не проклинает этого «чертов мир». Он никогда не был размазней, никогда не сдавался, даже если ситуация была до такой степени дерьмо, что руки немели от ненависти и безысходности внутри. Он тут же срывается с места, пролетая мимо Джина и выбегая на лестничную площадку. Наплевав на лифт, со скоростью бежит по ступенькам и пулей мчится к машине. Заводя мотор, он тихо молится и вспоминает какой дорогой к зданию быстрее. Он едет и пропускает все светофоры, набирает Юнги, который как раз вблизи от башни, и приказывает внимательно следить за тем, что происходит. Старший успокаивает его тем, что рядом с высоткой никто не лежит, однако замечает знакомую фигуру на обрыве. Джун, поспеши. Он влетает в здание, вызывая лифт и мчась на крышу в надежде, что Чонгук еще там — целый. Пока лифт едет, он нервно стучит кулаком по металлической стенке, ругается матом и смотрит на табло, на котором медленно меняются цифры обозначающие этажи. Дверь на крышу громко бьется о стену, а Джун замирает на месте — мальчик стоит прямо на обрыве, метрах в 10 от него и смотрит прямо в небо, что-то шепча и нервно всхлипывая. Вещи от дождя совсем промокли, прилипая к юношеской коже плотно до такой степени, что одежда блокирует любое движение, замедляя все действия Чонгука. Как только шум от открытой двери проходит эхом по крыше, парень резко оборачивается, заставляя сердце старшего дрогнуть от вида того, как мальчик почти теряет равновесие, норовя упасть с крыши прямо сейчас. Но он быстро ориентируется и неподвижно замирает, будто бы отгородив Кима от пропасти. Джун уже хочет подбежать и схватить его за руку, как тот громко закричит:  — Не приближайся ко мне! Иначе просто прыгну вниз! Старший замирает на месте, со страхом наблюдая за плачущим парнем. Сердце бешено бьет грудную клетку, а в горле пересыхает о такой степени, что сухой кашель так и рвется наружу, но НамДжун не обращает на него внимание, следя за плачущим мальчиком:  — Чонгукки, не делай глупостей. Уйди оттуда. Иди ко мне, всё хорошо.  — Что хорошо, хен? Что хорошего сейчас происходит? — надрывно кричит Чон, хватаясь руками за голову. Он не понимает, почему старший делает вид, будто ничего не понимает, он ведь всё читал и теперь строит вид, что это Чонгук сошел с ума и просто так решил спрыгнуть с крыши, — что хорошего в том, что ты меня бросил?  — Я даже не думал тебя бросать, — кричит в ответ Джун, в его голове роем носятся мысли, как бы правильно выразить то, что он хочет объяснить, — просто… Так надо было. Его передергивает, когда он слышит горький смех Чонгука. Такой пустой, лишь покрытый тонким слоем злости и холода смех больно проходит по душе, делая младшего похожим на кого-то монстра, который медленно доводит сознание до безумного состояния:  — Я и представить не могу причину того, что ты сделал. Может объяснишь? Почему ты меня бросил? Почему забил на меня, когда знал, что я в тебе нуждаюсь? Почему оттолкнул, зная, что больше у меня никого нету? Что ты скажешь, Джун? Так надо было, а?  — Да я люблю тебя! Думал, что смогу напугать тебя этим чувством, не знал, что любишь ты! Тишина, которую разрезает лишь стук дождя. Старший тяжело дышит, смотря как Чонгук хмурится:  — Любишь?  — Очень люблю, — рвано выдыхает НамДжун, — настолько, что хочу запереть тебя дома навсегда и не выпускать оттуда. Настолько, что хочу сделать тебя только своим и доказать миру, что никто не имеет права даже просмотреть криво на тебя. Настолько, что боялся потерять тебя, отпугнуть своим диким желанием. Думал, что, если я отстранюсь от тебя — смогу перестать всё больше, и больше влюбляться в тебя и твои привычки. Но я не могу без тебя — мне сложно представить свою жизнь с кем-то другим, Чонгукки. Чонгук молчит. Он недоверчиво смотрит на старшего, проникая нечитаемым взглядом внутрь, рассматривая и листая Джуна, как книгу, которую не успел дочитать. Читает, будто прорисовывает взглядом каждую букву, каждый знак, даже пробелы между словами. Этим взглядом он пробирается под кожу, он растекается им по всему телу, оно от чего-то начинает неметь и дрожать. А потом с металлическим холодом говорит:  — И почему я должен верить тебе, после того, как ты поломал всё, что было между нами? Я не хочу рыдать из-за тебя, слышишь? Я люблю тебя, сволочь! Люблю, несмотря на то, что меня все вокруг называют шлюхой из-за тебя! Я не хочу чувствовать боль из-за того, кто мне дорог. По крайней мере, был дорог.  — Не будешь, — тихо говорит НамДжун, подходя чуть ближе к обрыву.  — Ты мне это уже говорил, Джун, — громко выдыхает Чонгук и смотрит в темные глаза, — как бы снова не соврал.  — Чонгук, не делай этого, — младший устало мотает головой и разводит руки в сторону. И он делает свой шаг в пропасть…