High-Flying, Adored

Когда Эрос оказывается ранен, время для Виктора останавливается. Воздух стынет в легких, смех замирает на губах. Руки, всегда подвижные, дрожат. Он — статуя, вырезанная изо льда, он знает, что вот-вот сломается. Затем Эрос падает, и Виктор разлетается на тысячи острозубых осколков. Он не кричит. Так странно, но об этом он подумает позже. Виктор не издает ни звука. Вместо этого он бросает холодный взгляд на преступника, лед и снег, как послушные псы, крутятся рядом, и он спускает их с поводка. Он молчит, когда ледяные лезвия пронзают тело. Молчит, когда кровь замерзает прежде, чем достичь земли. Молчит, когда последний выдох противника — это просто облако видимого пара. Прежде чем он начинает снова дышать, Виктор бросается обратно. Подбегает к Эросу и бросается в мелкий снег. Слова даются тяжело, быстрые и отчаянные; Виктор едва не впадает в панику, задает безумные вопросы, а Эрос просто смотрит на него, как на самое красивое чудовище, которое он когда-либо видел. — Больница! Тебе немедленно нужно в больницу! Позволь тебе помочь! Но Эрос медленно качает головой, глядя из-под черной маски. — Никаких больниц... Медленно, принимая руку Виктора, он поднимается на ноги. Спотыкается. Виктор тут же ловит его. Эрос снова стоит прямо. — Я не могу никому позволить узнать, кто я. — Тогда пойдем со мной, — умоляет Виктор. — Я никому не скажу, просто позволь мне... — Нет, — снова отвечает Эрос. Он улыбается, поднимает руку к лицу Виктора. Рука влажная от крови, на бледней щеке остается алый след. В волосах тоже. — Я в порядке, Капитан, в порядке. Бывало и хуже, но я ведь справился. Он опускает руку и поворачивается к узкому переулку. Эроса немного шатает, но он остается на ногах. — Эрос, пожалуйста, — предпринимает еще одну попытку Виктор. — Нет. — На этот раз в тоне Эроса — лед. Он не объясняет. Он не оглядывается. — Я провел границу, Капитан. Если вы ее переступите, наше сотрудничество закончится. Мгновение он просто стоит. Ждет. Но Виктор больше не пытается. Его плечи опускаются, и Эрос исчезает в темноте. Спустя несколько секунд полной тишины Виктор позволяет себе дышать. Он смотрит на снег. Эрос оставил дорожку из красных следов, алые капли видны отчетливо, и Виктор знает, что может пойти по ним. Он мог бы проследить обратный путь Эроса, из этой жизни в ту, личную, которую он держит у себя рядом с сердцем. Заманчиво. Виктор заносит следы снегом. Поворачивается. Уходит. Когда он возвращается в гостиницу на горячих источниках, Юри более тихий, чем обычно. Приносит ему обед, не встречается взглядом. Виктор даже не пытается завязать разговор, слишком погруженный в мысли об Эросе, там, на снегу, в полном одиночестве. Он не замечает, как Юри идет к двери, как судорожно вздыхает, как неуверенно ступает по полу.