High-Flying, Adored

Оказывается, лучше не находиться в толпе, когда торговый центр захвачен четырьмя вооруженными людьми и одним самоуверенным психом, возомнившим себя кем-то вроде большой шишки. Виктор кидает на него хмурые взгляды откуда-то из середины толпы, каждому из которой был дан четкий приказ, поэтому они сидят и продолжат сидеть, пока полиция ведет переговоры. На мужчине какого-то хрена лиловый костюм, словно выторгованный у Джокера. Это не первый раз, когда Виктор столкнулся с суперзлодеем-подражателем, и, скорее всего, не последний. Однако он впервые оказался в такой ситуации как гражданский. — Ты! — рычит один особенно энергичный приспешник. — Опусти голову. Ты тупой или как? Виктор испуганно расширяет глаза и отвечает по-русски: — Ты пахнешь, как вышедший на пенсию мусорный бак, и мне не нравится твой галстук. Мужчина мгновение моргает, затем бросает взгляд на своего напарника: — Что мне делать? Он немец или вроде того, не думаю, что он нас понимает. Человек в лиловом костюме оглядывает помещение, чтобы понять, что за суматоха, и его брови взметаются вверх: — Он не немец, придурок! Он русский. Это Виктор Никифоров, он выиграл Олимпийскую медаль за… — мужчина мешкает, пытаясь припомнить. — За что-то. Тащите его сюда. Прежде, чем он может возразить, Виктора поднимают на ноги за шиворот его (очень дорогого) пальто и швыряют к ногам самозваного злодея. Он выдает свое лучше запуганное выражение лица. Это не просто. — Готов спорить, — мурчит мужчина, — полиция заплатит целое состояние, чтобы получить его в целости и сохранности. И таким образом Виктор оказываются стоящим у окна на пятом этаже с пистолетом у поясницы, и прожектор полиции освещает его лицо. Внезапно оказывается намного проще выглядеть взволнованным. Несмотря на то, что Виктор супергерой, он не может летать. Он не может залечить раздробленный позвоночник или проломленный череп. Если человек выстрелит или если он упадет, то очень быстро станет мертвым. Никакое количество льда не сможет предотвратить этого. Виктор хочет закрыть глаза, заслониться от хаоса, творящегося вокруг, но просто игнорирует его. Если он закроет глаза, то непременно упустит критический момент. Благоприятную возможность выбраться, которая непременно появится. Этого не происходит. Переговоры мучительно медленные. Проходят часы. Если бы Виктор не знал ситуацию лучше, он бы решил, что полиция намеренно тупит, но этого не может… быть… Темные глаза. Черная маска. Появление столь яростное, что вполне могло зажечь лед. Эрос вываливается из вентиляционной шахты, словно мстительный дух, Юра — прямо за ним. Прежде, чем главарь, стоящий за спиной Виктора с пистолетом, успевает пригрозить выстрелить, он оказывается на земле со сломанной рукой и воет, а рядом стоит Эрос с серебряной стрелой наготове. Она направлена непосредственно в сердце преступника. Виктор отвлекается на Юру, который бросает яростные взгляды на ужасных вышибал и кидается на одного из вооруженных людей. Здесь их двое, другие двое находятся с оставшимися заложниками внизу. — Двое внизу, — рявкает Юра. — Я собираюсь заняться ими. Пригляди за… гражданским. Взгляд Виктора возвращается к Эросу, чья стрела глубоко входит в линолеум в дюйме справа от уха главаря. Мужчина теряет сознание, напуганный до глубокого обморока. — Иди, — огрызается Эрос, бросая на нереагирующего мужчину возмущенный взгляд, а затем поворачивается к Виктору и пронзительно смотрит на него. Юра убегает, и Виктор остается наедине с Эросом и тремя вооруженными людьми без сознания. Долгий напряженный момент, ничего не происходит. — Спасибо, — наконец-то выдавливает Виктор, немного потрясенный, несмотря на свою вторую личность. Колени выдают его немного, и в одно мгновение Эрос оказывается рядом. Сильные руки подхватывают за локти, удерживают его в вертикальном состоянии и ловко прислоняют к гипсокартонной стене за спиной. Виктор уже пришел в себя после момента слабости, но он не спешит поделиться этим. — Вы в порядке? — спрашивает Эрос, одной рукой слегка дотрагиваясь до багровеющего синяка на подбородке Виктора. — Простите, что так долго. Мы хотели быть осторожными. — Я в порядке. — Пальцы Эроса тепло касаются щек Виктора, и он подается навстречу ощущению, не задумываясь. — И очень, очень благодарен. Эрос внезапно замирает, а затем слегка усмехается. — Большинство людей прибывают в Хасецу ради хорошего спокойного отпуска, — шепчет он. — Прости, что твой выходит не таким, как планировался. — О, ну не знаю, — легко отвечает Виктор. — Могло быть и хуже. Один невероятный прекрасный супергерой спас меня. И был так добр, что прислонил к стене, о чем я даже помыслить не мог. Моргая, будто он только сейчас осознал их интимное положение, Эрос слегка краснеет. Но не отстраняется. — И что дальше? — его голос тщательно ровный. — И как ты собираешься расплатиться с ним за спасение жизни? Легкая дрожь пробегает по телу Виктора, и он собирает все свое мужество в кулак. Скользя одной рукой по затылку Эроса, он слегка наклоняется вперед. — Вот так, — выдыхает Виктор в губы Эроса. Затем сокращает расстояние между ними и целует своего героя настолько крепко, насколько осмеливается. Нерешительность Эроса длится не дольше секунды. Со следующим вдохом он отталкивается, руки прижимают Виктора к стене, и он с жадностью возвращает поцелуй. Он хорош — лучше, чем Виктор мог надеяться — страстный, и требовательный, и идеальный. Он думает, что недалек от обморока, но не может быть уверен, потому что Эрос забирает весь вес на себя. Затем Эрос запускает руку в его волосы, и он стонет. — Фу, извращенцы! Оставьте свои выходки для дома престарелых! Они отскакивают друг от друга, Виктор слегка спотыкается, когда выпрямляется. Щеки горят, и он знает, что Эрос тоже ярко-красный, поскольку его шея сзади полностью розовая от воротника костюма и до края волос. Виктор готов заплатить, чтобы выяснить, как быстро избавляться от румянца. Юра стоит в коридоре, на его лице читается одновременно шок и отвращение. Он направляет осуждающий палец на них. — Не смотрите на меня! Даже не дышите на меня! Если быть, мать вашу, омерзительными заразно, не хочу это подхватить. Затем он подкрадывается к открытому окну, высовывает голову, чтобы осмотреть полицию и СМИ внизу. — Отправляйтесь по домам! — орет он необычайно громко для такого худощавого мальчишки. — Здесь не на что смотреть! Он одергивает голову назад, когда камеры начинают сверкать, а журналисты толпятся около двери. — Давай же, Эрос. Они не оставят нас в покое, пока мы не выйдем и не ответим на их вопросы, поэтому, если ты в состоянии оторвать свои ручищи от старика, нам пора. Эрос отвечает, все еще красный, и Виктору кажется, что он слышит что-то насчет того, что надо быть вежливыми на глазах гражданских, но его сразу заглушают обвинения Юры в лицемерстве. Они уходят. У Виктора кружится голова. Он думает, что на то есть все основания. В конце концов, он только что провел несколько приятных минут, безрассудно целуясь с самим Эросом. О, боже. Он ахает и слегка покачивается. Ему нужно будет поговорить с Юрой позже, чтобы убедиться, что это был не сон, но сейчас его больше волнует, как бы выбраться. Его ноги едва касаются земли, когда он выскальзывает из здания, избежать встречу с полицией и папарацци с его опытом просто. Всю дорогу до источников Виктор парит в облаках.