High-Flying, Adored

Юри с трудом добирается до дома, он в шоке от минувшего дня. Он переодевается в переулке, отстраненно отмечая прореху в рукаве, когда его задела пуля. Затем, похоже, он отправился домой, потому что внезапно обнаружил себя в спальне. Юри закрывает дверь, поворачивает замок и некоторое мгновение просто бродит по комнате, словно облако, гонимое ветром. Точно. Задача. Костюм. Он вытаскивает блестящий спандекс из сумки и находит дыру. Он поцеловал Виктора Никифорова. Игла. Нитка. Юри садится на кровать и выворачивает рукав наизнанку, разглаживает материал, пока тот не становится равномерным. Он поцеловал Виктора Никифорова. Маленькими стежками, плотно, чтобы они не порвались, когда материал натянется, Юри зашивает прореху. Он поцеловал Виктора Никифорова… Вселенная, в которой это случилось, — удивительное место, где царит хаос. Бабочка взмахивает крыльями в Техасе, и Египет накрывает ураган невиданной мощности. Два этих события никак не связаны, но тот факт, что они происходят — что вообще что-то происходит — только больше доказывает, что у вероятности и случая слишком причудливая природа. Ни система, ни мечта, ни режим не могут встать против простой, глухой, неизбежной удачи. Ручка двери у комнаты Юри немного залипает, потому что сестра заклеивала замочную скважину жвачкой, когда ей было шесть. Обычно он перепроверяет ее, но блаженство от поцелуя Виктора все еще туманит его мозг. Поэтому когда Юра вваливается в спальню, чтобы потребовать ужин, дверь распахивается от первого стука. А тут Юри, взгромоздившийся на краю кровати и держащий длинную помятую ткань и иголку с ниткой. Не так уж обличающе, на самом деле. Спандекс, скрученный и помятый, может быть чем угодно. Юри очень старательно не поддается панике. — Юра, — говорит он слегка натянуто, — чем могу помочь? Мальчишка стоит на пороге, белый как простыня, уставившись на него так, будто он отрастил вторую голову. Он не отвечает. — ...Юра? Юра открывает рот. Закрывает. Открывает снова. Делает глубокий вдох. Он медленно проходит в комнату и захлопывает дверь за собой. Теперь Юри начинает немного нервничать. Он опускает взгляд на материал в своих руках, но узнать в нем костюм невозможно. — Юра, я не знаю, что… — Твое лицо, — шипит Юра, и последовавшая за этим тишина в комнате полностью оглушает. Очень медленно Юри протягивает руку, чтобы коснуться лица. Он молится, что почувствует очки. Он не чувствует их. Вместо этого кончики пальцев задевают толстый материал маски.