High-Flying, Adored

Теперь у них есть программа. Раз в неделю преступники обязательно попадают в умелые когти Хорька, пока Юри и Виктор выходят на лед. Это похоже на сказку, полную интриг и романтики, и каждую среду Юри Кацуки примеряет на себя роль Золушки. Юрий Плисецкий, с другой стороны, находится в аду. — Юра, он такой талантливый фигурист. Почему он ушел? — Юра, вдруг он катается со мной только потому, что рядом больше никого нет? — Юра, как думаешь, Эрос раскаивается, что поцеловал меня? — Юра, как думаешь, Виктор раскаивается, что поцеловал меня? — Юра, он… — Юра, ты… — Юра… — Юра… Происходящее похоже на идиотизм в стерео режиме. — Юра, куда ты идешь? — ВОН. Дверь гостиницы захлопывается за ним достаточно сильно, чтобы сотрясти раму. В течение первых нескольких часов он крадется по пустым улицам, в ушах наушники, взгляд намертво приклеен к тротуару. Они взрослые для гребаного саке, горестно думает он, шаркая. Они предполагают, что сами разберутся в своих омерзительных романтических проблемах, не перекладывая их на плечи несовершеннолетнего. Кое-кого, кто даже не может законно напиться, чтобы забыть, как единственные люди, которых он вроде бы терпит, не могут найти задницы друг друга с картой, компасом и набором четких инструкций. Его шаги слегка замедляются, когда Юра вспоминает, что даже он не разобрался, кто такой Эрос, пока лично не увидел своими глазами. Но есть же разница, правда? Он же не влюблен в кого-то из них. Они должны узнавать лишь по… глазам, или сердцебиению, или по другой слащавой ерунде вроде того. Это должно быть очевидно. Крик вырывает Юру из задумчивости, и он инстинктивно бросается в направлении звука. Выстрелов нет. Поножовщина? Или использовали глушитель… Он огибает угол. Никаких пистолетов, никаких ножей. Одна маленькая девочка примерно лет шести лежит на куче у основания дерева, хмуро глядя на ветки. Юра оглядывается в поисках причины ее несчастья и почти поворачивает назад, когда видит маленькую белую кошку, вцепившуюся в нависающую ветвь дерева. Великолепно. Классика. — Эй, — бросает он, тыкая девочку в плечо. Она оглядывается и встречается с ним взглядом, глаза влажные, но суженные. — Это твоя кошка? — Да. И что с того? Справедливо. Окей. Юра не беспокоится, чтобы сменить экипировку. Юрий Плисецкий, возможно, и не способен бороться с преступностью, но Хорек — это уже слишком для такого дела. Так что он просто взбирается на дерево, его когти выскальзывают через ткань черных перчаток, чтобы впиться в кору. На то, чтобы добраться до кошки, уходит не более двух минут. — Не нервируй ее! — командует девочка снизу, и Юра стискивает зубы. Маленькое животное окаменело, слабо дрожит, держась за свою драгоценную жизнь. Впрочем, когда Юра добирается до его ветки, поза меняется. Зверь ослабляет хватку, садится, склоняет голову набок. — Хорошая киска, — сухо говорит Юра. — Ты знаешь, кто я, не так ли? Он подхватывает кошку, и та судорожно урчит ему в грудь. Урчание прекращается только тогда, когда он коленями отпускает ветку, грациозно спрыгивает с дерева и приземляется на ноги рядом с ожидающей девочкой. — Держи, — кратко говорит Юра, кладя кошку в ее протянутые руки. Она выхватывает ее, прижимает зверька к своей тощей груди и осторожно проверяет, не нанес ли он ей повреждений. — Она не ранена, правда? У вас будут большие проблемы, если она пострадала! — С ней все в порядке, — отвечает Юра, закатывая глаза. Наконец-то девочка выглядит расслабленной. Она смахивает несколько листьев со своего платья — ясно, что пыталась залезть на дерево сама, прежде чем он появился. — Ну. В таком случае, спасибо Хорьку. — Не нужно, — отвечает Юра, не думая, затем почти проглатывает свой язык. — Х… Что? Девочка стучит по макушке. Рука Юры взметается вверх. Прыжок с дерева, должно быть, сместил наушники, потому что капюшон сполз с одной стороны, показав мимоходом белое ухо. Он, дернув, поправляет его, пробегая взглядом по пустынной улице. — Никто тебе не поверит, — рычит он. — Даже если ты расскажешь. Пожимая плечами, девочка запихивает кошку в сумку. Та вытаскивает голову наружу, с любопытством разглядывая Юру. — Мне не важно, — говорит ему девочка. — У Анзу есть дополнительный коготь на каждой лапе. Она птеродактиль. — Полидактиль, — поправляет Юра на автомате. — Все отличаются друг от друга. Но Анзу все равно моя подруга. Затем, ни сказав больше ни слова, девочка начинает спускаться по улице. Юра пристально следит за ней, пока она не сворачивает за угол. … Хах. Этим вечером он приглашает Юри поужинать вместе с ним и Виктором. Они болтают и смеются и в общем-то чудесно проводят время, что не удивляет никого, кроме Юры. Конечно, в середине вечера они слышат сирены. Каждый из них находит свой предлог. Уже ночь, посуда не вымыта, не хватает терпения смотреть на эти идиотские лица хотя бы еще секунду. Десятью минутами позже они снова вместе присаживаются на крыше банка. — Семь противников и три заложника. — Довольно вредные клиенты, а? — Лучше надейтесь, старики, что поспеете за мной!