High-Flying, Adored

Виктору и в лучшие времена не удавалось легко выстраивать отношения. Теперь же, когда на свободе разгуливает гений преступного мира, а на губах до сих пор чувствуется след двух поцелуев, он вовсе разучился располагать к себе людей. Совсем забыл, как вести себя в нормальном обществе. Однажды он сталкивается с Юри в коридоре — в буквальном смысле. Тот пытается залатать дыру в одном из сёдзи, и Виктор запинается о него. Юри едва выдавливает пять слов, прежде чем сбегает. «Вот я, Виктор Никифоров, — с горечью думает Виктор, — который не может спокойно пройти по ровному полу, чтобы не свалять дурака перед прекрасным невинным юношей». Посмотрим, приземлит ли он четверной лутц. Юра не помогает. Он только присылает банальные советы: «Просто поговори с ним», или «Блядь, поговорите уже», или «Перестань писать мне, ты, древний старикашка». Никакой поддержки с этой стороны. Виктор сам по себе. Эрос тоже ведет себя немного странно. Ничего явного — он профессионал, — но всё смотрит краем глаза на Виктора, когда они работают вместе. Он всегда отводит взгляд, когда Виктор поворачивается, и тот не уверен, что с этим можно сделать. Чувство вины убивает его. В общем, когда еще добавляется борьба с преступностью и криминальный авторитет в Хасецу, жизнь становится особенно насыщенной в худшем смысле слова. И конечно, судьбе мало того, что она свалила на Виктора той темной ночью на берегу замерзшей реки. Поэтому она мастерски выбирает момент, чтобы сделать следующий ход. *** — Еще трое за углом, — сообщает Виктор Эросу, скользя по дорожке замороженной воды. — Я пойду вперед, если ты займешься ими. — Я прямо за тобой. Эрос, не задумываясь, сбивает двух последних мужчин, сталкивая их головами, затем спешит за ним. Виктор уже укладывает новых противников: одного бьет пяткой в живот, остальных заваливает снегом и удерживает на расстоянии. Серебряная стрела Эроса пригвождает одного из них к стене. Это долгая ночь. Противники напирают на них волнами больше часа подряд, и кажется, им нет конца. Виктора задели три пули, он знает, что и Эрос получил как минимум одну мерзкую рану от умело орудующего ножом преступника. «Если так и продолжится, — думает он, — нам придется отступить». Если у них получится. Они сейчас на верфи — печально известной вражеской территории. Выход отсюда может быть перекрыт. Это последняя из серии лобовых атак. Эрос и Виктор были на шаг впереди в течение нескольких недель, и наконец-то настало время встретиться с противником лицом к лицу. До сих пор все получалось, но сегодня их враги бьются отчаянно. Они близко, так близко, но прямо сейчас у Виктора по рукам бегут кровь и пот, а он не может сказать, когда закончится этот лабиринт. Они заворачивают за угол. Эрос уже держит в пальцах, затянутых в черную перчатку, стрелу, и они идут дальше, когда замечают между грузовыми контейнерами одного-единственного человека. Виктор инстинктивно оглядывается. — Не могу разглядеть засады, — шепчет он Эросу. — Но это не значит, что ее здесь нет. — У него что-то в руках, — шипит Эрос в ответ. — Что… — Эрос. Капитан Снег. У меня для вас послание. Они с сомнением переглядываются, но затем снова смотрят на говорящего. — Послание? — переспрашивает Эрос, не двигаясь с места. — От кого? — От человека, которого вы искали все эти месяцы. Сердце Виктора бешено колотится в груди. — Какое послание? — рычит он, лед трещит на кончиках его пальцев. Мужчина молча держит какой-то предмет в правой руке. «Это конверт», — понимает Виктор. Никаких изысков. Ни красной печати или тисненого имени. Всего лишь простой белый конверт, который кажется немного нехарактерным для преступного мира. «По крайней мере, — думает он с горечью, — на нем должен быть нарисован череп». Очень осторожно, будто держит стекло, а не бумагу, мужчина опускает конверт на землю около ног. Затем поворачивается спиной и уходит. Эрос и Виктор позволяют ему уйти. Они смотрят, как он исчезает в длинном проходе между грузовыми контейнерами, и ждут несколько мгновений, не появится ли он вновь. Возможно, с подкреплением или со штурмовой винтовкой. Или со всем сразу. Мужчина не возвращается. На верфи очень тихо. Ни ветра, ни шороха шагов. Ни предательского рева сигнала безопасности. Впервые с того момента, как они зашли, Виктор думает, что остались совершенно одни. — Я собираюсь проверить конверт, — шепчет он. — Прикрой меня. Эрос напряженно кивает, и Виктор неслышно крадется вперед. Из-за ближайших грузовых контейнеров так никто и не появляется, поэтому он подбирает конверт и медленно отступает к Эросу. — Открывай, — кратко говорит Эрос, стрела все еще наготове, и взгляд перебегает от одного контейнера к другому. Виктор тихо хмыкает в знак согласия. Конверт не запечатан. Он переворачивает его, чтобы открыть, и внутри находит единственный печатный лист бумаги, сложенный трижды. На нем не так много слов. — Это всего лишь… — немного запинается он. — Это всего лишь адрес. — Письмо подписано? Рот Виктора пересыхает во время чтения. — Да, — отвечает он хрипло. — Подписано: «Голова Змеи». *** Когда они наконец покидают верфь, та пуста, как могила. Люди, лежавшие без сознания, исчезли, следы борьбы убраны. Даже кажется, будто они вдвоем — единственные люди во всем мире. Чары рассеиваются, стоит только ступить на улицу и увидеть огни Хасецу, горящие в гавани. Цивилизация. Люди. Люди, которых они пытаются защитить. Они почти не говорят, пока возвращаются в город, ноги тяжелые от усталости. Они останавливаются на привычном месте, где расставались прежде много раз. — Итак, — начинает Виктор, голос тихий, но уверенный, — когда мы пойдем? Эрос молчит с минуту. Виктор протягивает руку, чтобы вытереть пятно крови с его щеки, и тот поднимает темные глаза, встречаясь взглядом. Виктор опускает руку, когда Эрос поднимает свою, и на малейшую секунду их пальцы соприкасаются. — Завтра ночью, — отвечает Эрос. Виктор кивает. Поворачивается. Позволяет городу поглотить себя.