Исчезнувшая из рода Ханаёри

      Юли стояла на кухне, крепко сжимая край столешницы, в надежде унять дрожь. Демон всегда показывала такие реалистичные образы, что девушка не всегда различала сон и явь. И в каждом видении была загадка, которую она не могла отгадать. И если в начале демон сказала убить Гурена, то сейчас просила о невозможном. Делить тело наравне с демоном, давать ему полный контроль? Если демон завладевает телом, то душа человека уходит в незабытие, а оттуда нет пути обратно. — Юли? Ты почему не спишь?       Девушка подскочила от неожиданности, услышав позади хриплый и напряженный голос Хиираги. Он выглядел обеспокоенным, слегка морщился, но не так, как раньше. Его футболка слегка съехала в сторону, обнажая тонкую полоску живота. Шинья провел рукой по растрепанным волосам, делая еще хуже, но даже так он казался невероятно красивым. Юли потрясла головой, стараясь отогнать от себя навязчивые образы и сосредоточиться на настоящем, но это у нее плохо получилось. — Я… Мне приснился кошмар, а потом я не смогла уснуть. Я тебя разбудила?       Шинья покачал головой с легкой улыбкой, и медленно подошел, притянув ее за талию. От него, как и всегда, пахло мылом и гвоздикой, и Юли с удовольствием положила голову ему на плечо, вдыхая этот аромат. Девушка чувствовала, как он постепенно расслабляется, словно до этого волновался, что она ушла. — Ты не представляешь, сколько раз я засыпал, мечтая, чтобы ты была рядом.       Юли сжала низ его футболки, цеплялась за него, как если бы он был ее опорой. А ведь так и было. Она цеплялась за него, как утопающий за соломинку, словно он один мог рассеять те страхи, которые не давали ей спать по ночам. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, представляла, что за окном нет войны, крови и смерти. Ей хотелось верить, что это все когда-нибудь закончится, что она сможет спокойно жить с человеком, которого любит. — Мечты осуществляются. — Не в этом мире. Не в это время.       Юли приподнялась на цыпочках и поцеловала его легким, почти невесомым поцелуем, почти сразу же отстранившись. Но не успела она сделать и шага назад, как он прижал ее к себе и, наклонившись, поцеловал. И это был уже не тот легкий и невинный поцелуй, как до этого, а страстный и возбуждающий. Шинья напирал, они медленно приближались к кухонному столу, на который Шинья, приподняв, посадил девушку. Юли обхватила ногами его бедра и футболка, которую Хиираги одолжил ей, задралась, обнажая стройные ноги. Шинья оставил в покое ее губы, спускаясь все ниже и ниже. Места, где он касался губами, горели огнем, а приятное тепло распространилось по венам. Юли потянула за край его футболки и сняла ее, бросив куда-то на пол. А Шинья, в свою очередь, собравшись сделать тоже самое, начал тянуть вверх ненужную ткань, но тут зазвонил телефон, лежащий на одной из полок на кухне. Юли вздрогнула от неожиданности и отпрянула, поймав непонимающий взгляд Хиираги. — Ответь на звонок. — Потом перезвоню. Уверен, что это не срочно. — Шинья…       Девушка не успела договорить, потому что гудки прекратились и включилась голосовая почта. Взволнованный голос, принадлежавший Гурену, заговорил: — Шинья, почему ты не отвечаешь? Саюри волнуется, потому что Юли вчера не вернулась домой. Она у тебя? И еще кое-что. Курэто передал мне, что Тэнри недоволен твоим вчерашнем отсутствием на совете, поэтому вызывает тебя сегодня в штаб. Я пытался его отговорить, но тот ни в какую. Я сделал все, что мог.       Голосовая почта давно отключилась, но никто не сказал ни слова. Квартира погрузилась в напряженную тишину, которую никто не решался нарушить. В глазах Шиньи можно было увидеть беспокойство, которое он старательно пытался скрыть, спрятавшись за маской безразличия, но Юли видела его насквозь. Она слезла со стола и, взяв в спальне свой телефон, вернулась обратно. Она проверила пропущенные вызовы, которых не было. — Странно. Почему Саюри не позвонила мне? — Не знаю. Но уверен, что на это есть своя причина. Ладно, мне нужно в штаб. Делай что хочешь, квартира в полном твоем распоряжении. — Подожди! Ты никуда не поедешь. Если не хочешь истечь кровью прямо перед Тэнри Хиираги, когда твоя рана ненароком откроется, то лучше пересидеть еще хотя бы несколько дней дома. — Гурен сказал, что это важно. — Гурен может и ошибаться. Откуда он знает, о чем с тобой будут говорить? Шинья, пожалуйста, останься.       Хиираги отвел взгляд, глядя в пол, прикидывая все возможные варианты. Девушка стояла, затаив дыхание и ожидая его ответа. Но, когда он заговорил, в его голос источал уверенность и Юли не решалась продолжать спорить: — Послушай, голос Гурена звучал обеспокоенно, что бывает крайне редко. Он волновался, когда звонил, хотя он всегда говорит спокойно, его голос никогда не дрожит. Что-то случилось, что-то, о чем он не может говорить по телефону. Не забывай, что в штабе могут прослушать любой телефонный разговор, в том числе и с моего телефона особенно. — Тогда я поеду с тобой. Заодно, возьму с собой некоторые вещи. — Чем тебе не нравятся мои футболки? — Слишком короткие.       Шинья хитро улыбнулся и погладил ее по щеке, заправляя за ухо волосы, которые выбились из косы. — А мне так больше нравится. По-моему, выглядит сексуально.

***

      Через час Юли припарковалась на парковке штаба. По дороге Шинья позвонил Гурену и тот уже ждал их возле входа, нетерпеливо топая ногой. Ичиносэ даже не посмотрел на друга — его взгляд был прикован к девушке, которая старательно не замечала его. Она прошла мимо него, провожаемая грустным взглядом, не подозревая, какую боль приносит ему. Гурен невнятно поздоровался с Шиньей и вслед за ним пошел по длинным коридорам штаба, смотря в спину той, которую надеялся не видеть несколько дней. Он надеялся, что Юли не поедет, останется у Шиньи, но он даже не знал, какой из этих вариантов наихудший. Он уже знал, что девушка осталась на ночь у Шиньи и всю ночь Гурен не сомкнул глаз, представляя, чем она занимается. Или они. Вместе.       Первым, что заметил Гурен было то, что Юли «светится». Она улыбается, смеется, с обожанием смотрит на Шинью. И Хиираги делает точно также. Он не спускает с нее глаз, идет совсем рядом, почти касаясь ее руки, но все же выдерживая некоторое расстояние. Гурену было больно смотреть на нее, потому что он считал, что она должна так улыбаться только ему. Что она должна идти рядом с ним, Гуреном, невинно касаться его, обворожительно улыбаться. Это то, о чем он мечтает. То, о чем не узнает ни один живой человек, потому что эти мечты слишком сокровенны. И чем больше он об этом думал, тем больнее ему становилось. Было невыносимо смотреть на губы, которые он не может поцеловать; на прядь волос, выбившуюся из косы, которую он не может убрать, открыв ее красивое лицо. Этими мыслями он сам себя сводил с ума, неосознанно приближаясь к ней, зная, что она чувствует это. Когда он оказался намного ближе, чем положено, ее спина напряглась, рука сжалась в кулак, но она почти сразу разжала ее. А Шинья ничего не заметил. Он шел себе, как и прежде, расслабленно, широко улыбаясь. Но ведь не могло Гурену показаться все это?       Юли шла по знакомым коридорам, но сейчас ей хотелось оказаться в любом другом месте. Она пыталась слушать Шинью, улыбалась ему, но ее мысли были где-то далеко. Когда Гурен приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, она каждой клеточкой тела почувствовала это. Ей даже показалось, что она почувствовала на своих волосах его теплое дыхание. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание, молясь про себя, чтобы он отошел дальше.       На одном из поворотов Шинья свернул к кабинету Тэнри, а Юли, желая поскорее оказаться в комнате, выделенной ей, быстро, чуть ли не бегом, пошла в другом направлении. Она слышала, как Гурен окликнул ее, но не остановилась. Поворачивая в другой коридор, она краем глаза увидела его сгорбленную фигуру и опустившуюся голову. Девушка не знала, почему как школьница бегает от него, ведь уже давно простила его. Но все же говорить с ним еще не решалась.       Быстро положив в сумку некоторые вещи, Юли вышла из комнаты и чуть не столкнулась с Саюри. Сестра улыбалась, а когда Юли от неожиданности выронила ключи, рассмеялась. Саюри крепко обняла сестру, но в это время Юли чувствовала себя странно. В детстве у нее никогда не было братьев и сестер, и она не знала, как вести себя с ней. — Саюри, ты меня искала?       Лицо Ханаёри вытянулось от удивления, что привело Юли в замешательство. — Нет, не искала. А должна была? — Забудь.       Колесики закрутились у Юли в голове, как в механизме. Если Саюри здесь не причем, тогда зачем Гурен спрашивал у Шиньи про нее?

***

      Только после того, как его пригласили, Шинья вошел в кабинет. Уже столько лет зная Тэнри, он выучил, что без разрешения нельзя заходить к приемному отцу, даже если случилось что-то по-настоящему важное. Генерал Императорской армии, как обычно, сидел за своим большим столом и перебирал какие-то бумаги, а рядом лежала еще целая стопка. Он с подозрением глянул на гостя, даже не поприветствовал своего приемного сына, а сразу перешел к делу. Как всегда. Тэнри Хиираги никогда не отличался добротой и любовью. — Скоро Курэто будет проводить эксперимент, который может многим… не понравиться. Твоя задача состоит в том, чтобы об этом не узнали низшие чины. И даже если тебе самому не понравятся действия Курэто, ты не в праве ему мешать. Он знает, что делает. Тебе ясно? — Ясно. А в чем будет состоять эксперимент? — Тебе этого знать не обязательно. Ты должен лишь не допускать никого в эти дела. — Хорошо.       Тэнри снова занялся чтением бумаг, что означало, что разговор окончен. Быстро и по делу, как всегда. Шинья вышел из кабинета, уже понимая, что этот эксперимент ему не понравится. Обычно, эксперименты Императорской армии заканчиваются чьей-то жертвой, бессмысленной и суровой. И почти никогда эти эксперименты не приносили пользы. Так что же сейчас задумал род Хиираги? Шинья даже предположить не мог, потому что у него не было совершенно никакой информации.       Шинья долго искал Гурена, но ни в кабинете, ни в столовой его не было. Тогда он пошел в тренировочный зал, надеясь, что друг будет там. Так и оказалось. Ичиносэ, одетый в обычные тренировочные штаны и майку, сражался с каким-то несчастным на палках. Парень, видимо, слишком боялся своего противника, потому что медленно отступал к стене, а руки его тряслись настолько, что видно было даже издалека. — Гурен, ты бы выбирал противников, которые не будут трястись от страха, увидев твое лицо.       Ичиносэ развернулся, слегка приподняв уголки губ. Для других этот жест мог бы показаться лишь выражением вежливости, но Шинья знал, что так Гурен искренне улыбается. Он сказал парню идти и тот, еле сгибая ноги, поплелся в сторону раздевалки. Шинья подошел к Гурену и взял в руки палку, которая лежала на полу. Он покрутил ее в руке, словно измерял длину и вес, мысленно уже продумывая всевозможные варианты нападения. Гурен внимательно следил за другом, просчитывая все его ходы, и это не составляло ему большого труда. Уже столько времени они вдвоем провели в том зале, тренируясь, оттачивая мастерство, совершенствуясь. Они знали наизусть каждое движения друг друга, поэтому сражения между ними были по-настоящему интересными. Они могли долго сражаться, пока один из них не совершит ошибку, а другой не повалит его на лопатки.       Шинья все еще делал вид, что рассматривает свое оружие, но в уме уже делал первый шаг, нападая. Возможно, что-то отразилось у него на лице, или Гурен слишком хорошо знал своего друга, поэтому и успел отбить неожиданный удар. Две палки соединились, но того противного звука, как с мечами, не было. Гурен искусно отбивал удары, а Шинья нападал, стараясь пробить брешь в его защите, но это было не так то и легко. — Гурен, сдаёшь позиции. С тобой все в порядке? Ты какой-то рассеянный.       Гурен сделал выпад и почти задел палкой друга, но Шинья резко отскочил в сторону, уворачиваясь от удара. Он почувствовал боль в груди, там, где еще не до конца зажила рана. Хоть мазь доктора волшебным образом ускорила выздоровление, он был еще слишком слаб. Но Шинья никак не отобразил на лице боль, поэтому Гурен ни о чем не догадывался. Он продолжал нападать, а Шинья отбиваться, пока разгневанный голос не раздался возле входа в зал. Юли на всех парах шла к них и все ее тело выдавало напряжение, а глаза сверкали. От одного ее вида у Гурена перехватило дыхание и он пропустил атаку Шиньи, за что и получил по бедру. Юли подошла и забрала у Шиньи с Гуреном палки, и спрятала их за спиной, чтобы они не могли их достать. — Шинья, ты что, совсем? Тебе нельзя даже с кровати вставать, ты это понимаешь? — От одного шуточного сражения ничего не будет. — Шуточного? Вы не видели себя со стороны!       Хиираги старался внимательно слушать ее, но он был сосредоточен на том, что рана неприятно покалывала и вниз по животу что-то скользнуло, как капелька воды. Он постарался незаметно закрыть руками медленно образовавшееся красное пятно на футболке, но Юли это заметила. Шинья думал, что она сейчас начнет снова кричать, но он сильно удивился, когда девушка грустно засмеялась. — Нет, я так не хочу. Я попрошу, чтобы тебе выделили палату в больнице. А сейчас делай, что хочешь.       Она, даже не смотря, кинула одну палку в Гурена, а другую в Шинью. Оба их поймали, но также почувствовали силу, с которой она их кинула. Шинья, казалось, совершенно не обратил на это внимания, а вот Гурен задумался. Он знал, что Юли сильна, но чтобы настолько… — Юли, подожди!       Шинья бросил палку на пол и побежал за девушкой, которая стремительно направилась к выходу из зала. Она шла, низко опустив плечи, и не обращая внимания на Шинью и его жалкие попытки поймать ее за руку.       Юли смогла пройти два поворота, старательно игнорируя Хиираги, но в конечном итоге он взял ее за плечи и развернул к себе. Его дыхание сбилось от быстрого темпа, пятно на футболке расползлось еще больше. — Прости меня. Да, не подумал, но я не хочу с тобой ссориться.       Девушка, наконец, взглянула ему в глаза и все мысли сразу же развеялись. Все аргументы, которые она хотела ему высказать, забылись, потонули в ее сознании. Она смотрела в его глаза, которые очень любила, которые были похожи на тихое и спокойное море. Он что-то говорил про то, что он безрассудный болван, но Юли его не слушала. Она так сильно его любила, что, даже когда злилась, хотела поцеловать. —…я не смогу без тебя. Ты нужна мне, Юли. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. — Я буду слушать тебя, обещаю.       Шинья улыбнулся ее любимой улыбкой и Юли обвила руки вокруг его шеи, сокращая между ними расстояние. Хиираги положил одну руку ей на талию, а другу на щеку, отчего девушка улыбнулась и закрыла глаза. — Я всегда буду любить тебя, — прошептал Шинья.       Он наклонился и накрыл ее губы своими, в начале осторожно, а потом более страстно. Им обоим захотелось оказаться в квартире, подальше от любопытных глаз, которые в любой момент могли пройти мимо. Их разделяла только одежда, которую хотелось снять, но здесь, посреди коридора, нельзя было этого делать. С большим усилием они разорвали поцелуй, но еще долго смотрели друг на друга. — Я подожду тебя в машине.       Шинья кивнул и нехотя отпустил ее, скрывшись за поворотом. Он хотел найти весь отряд Гурена и позвать их вечером к себе, как они делали раньше, когда были детьми. Он с грустной улыбкой вспоминал то время, когда Гурен только-только перестал быть нелюдимым, они все стали настоящими друзьями, а апокалипсиса еще не было. Но сейчас, когда они выросли, они все отдалились друг от друга, но Шинья хотел вспомнить старые деньки.

***

      Шинья нашел друзей в комнате для отдыха и они все согласились прийти к нему вечером. Он уже выходил, когда Гурен позвал его и попросил пройти с ним в кабинет. Хиираги не был удивлен, так как Гурен часто так делал, но сейчас в голосе Ичиносэ проскользнуло какое-то напряжение, которое он пытался скрыть. Едва переступив порог собственного кабинета, Гурен открыл шкаф и достал оттуда два стакана и бутылку дорогого виски, неизвестно откуда взявшегося там. — Гурен, ты чего?       Ичиносэ загадочно улыбнулся, чего раньше Шинья никогда не наблюдал, и налил в каждый стакан равное количество алкоголя. — Тебя можно поздравить?       Хиираги и правда не понимал, про что хотел поговорить его друг. Он взял в руку один из стаканов и немного покрутил его, гоняя жидкость по стенкам. — С чем? — Юли. Вы приехали вместе, она не ночевала у себя… напрашиваются определенные мысли. — А, это.       Шинья улыбнулся, вспомнив ее теплые руки, нежный взгляд. Он сам не знал почему, но пока не хотел афишировать эти отношения, но хитрюга Гурен сам обо всем догадался. Впрочем, как всегда. — Я уже давно понял, что люблю ее, и вчера она тоже мне призналась.       В глазах Ичиносэ промелькнула тень тоски, даже боли, но Шинья подумал, что это из-за одиночества. Ведь Гурен считал, что после Махиру никого никогда не полюбит, но Хиираги часто повторял ему, что он просто еще не встретил ту самую. — А почему ты спрашиваешь, Гурен? Тебя давно не волновала чья-то личная жизнь. — Я просто рад за тебя. — Если рад, тогда приходи сегодня ко мне. Остальные тоже придут, вспомним прежние времена. — Хорошо.       Гурен поднял вверх бокал и подмигнул Шинье, а затем выпил все до дна. Хиираги сделал тоже самое, желая избавиться от неприятной тишины, повисшей в воздухе. — И прости меня за то, что я не остановился в тренировочном зале. — Гурен, ты не знал. Я сам виноват. — Да, виноват.       Они засмеялись, как в старые добрые времена. Два друга, делившие общие секреты, не скрывающие друг от друга ничего. По крайней мере, Шинья так считал. Но он чувствовал, что что-то в их дружбе изменилось, что-то, что не подлежит восстановлению. Только вот он не понимал, что именно. А Гурен понимал, но он, скорее, сдался бы вампирам, чем сказал другу, в чем дело.