Главное в жизни — друзья
21 ноября 2017 г., 22:30
Юли все еще угрюмо молчала, съедаемая беспокойством из-за красного пятна на футболке Шиньи, на которое она время от времени бросала косые взгляды. Она вела машину быстрее, чем обычно, но даже не замечала этого, погрузившись в свои мысли. Непонятное беспокойство поселилось в сердце, измотанная, девушка не могла нормально спать из-за кошмаров, снившихся ей каждую ночь. Ей все еще не нравилась мысль делить тело с демоном, она не понимала, что из этого в конечном итоге получится. А еще она боялась. Боялась угрозы вампиров, нависшей над ними, боялась будущего.
— Ты в порядке? — Обеспокоенно спросил Шинья, — выглядишь неважно.
Девушка неуверенно кивнула, как бы говоря, что все в порядке, но Хиираги ей не поверил. Он видел беспокойство, отражающееся в ее глазах, как в зеркале, видел, как она сжимает баранку, что пальцы побелели.
— Я хотел поговорить с тобой насчет Гурена, — осторожно начал Шинья, — у вас с ним все в порядке?
— Что ты имеешь в виду?
— Вы не разговариваете, не замечаете друг друга… Думаешь, я не заметил этого?
— Все в порядке, Шинья. Не понимаю, почему ты решил, что что-то произошло.
Юли насмешливо фыркнула, но Шинья слышал напряжение в ее голосе. Он понимал, что девушка что-то скрывает и ему не нравилось это. Но он не решался продолжить развивать эту тему, чтобы не расстраивать ее.
***
Возле дома Хиираги предложил сходить за продуктами в магазин, который находился на углу. Вновь видя открытые двери и товары, лежащие на полках, пустые кассы, он невольно вспоминал время, когда здесь бегали дети, ходили взрослые, и какие были милые продавцы. А сейчас, после Апокалипсиса, владельцы либо уже были мертвы, либо сбежали. И продукты выжившие брали просто так, потому что платить уже было некому. Со временем магазин начал пустеть, но даже по сей день можно было походить по рядам и найти что-нибудь стоящее на ужин. Когда они вернулись в квартиру, Шинья сразу включил везде свет — это была его привычка. Он не любил темноту, но это нормально для тех, кто, можно считать, побывал в Аду. Разбирая пакеты с магазина, Юли достала что-то и засмеялась, держа в руках пачку макарон. — Смотри, я взяла макароны в форме смайликов. Она вновь засмеялась и Шинья не мог не засмеяться в ответ. Ему нравилась ее беззаботность, ребячество, даже под угрозой атаки вампиров. Она была лучиком света в его темноте, отгоняла всех монстров, спрятавшихся под кроватью. — Иди ко мне. Девушка покорно положила макароны на стол и подошла к Шинье, нежно улыбаясь, как и всегда, когда смотрела на него. Он притянул ее к себе за руку, переплетая пальцы, а другую руку обвил вокруг талии. — Может продолжим то, что начали утром? — Напомни мне, на чем мы остановились. Шинья улыбнулся, принимая ее игру, и наклонился, сначала осторожно, а потом с большей страстью приникая к ее губам. Юли притянула его к себе, но, когда положила руку ему на грудь и пальцы угодили во что-то липкое, и она, словно отрезвев, отошла и встала по другую сторону стола. — Тебе нужно перевязать рану. Шинья угрюмо посмотрел на слегка открывшееся повреждение, которое помешало его планам и испортило очередную футболку. — Хорошо, пошли в ванную. Юли кивнула и, взяв его за руку, отвела в ванную комнату, где хранилась аптечка. Пока девушка искала бинты, Шинья снял с себя футболку и кинул ее в корзину для грязного белья, где уже лежал довольно большой комок одежды. Юли повернулась и чуть не выронила бинты, слегка приоткрыв рот, когда посмотрела на него. И ее излишнее внимание привлекла не красное пятно от открывшейся раны, тянувшееся почти через всю грудь, а торс молодого человека. Хиираги, проследив за ее взглядом, ухмыльнулся, так что все его мысли отражались в глазах. — Перебинтуешь или и будешь так стоять? — Да… Конечно… Сейчас. — Кровь, кстати, остановилась. — Но это не значит, что бинты не нужны. И в начале требуется промыть рану. Возьми полотенце и… — У меня есть идея получше. Преодолев расстояние между ними в два шага, он забрал у Юли из руки бинт и швырнул его куда-то на пол, а саму девушку подхватил на руки, поставив ее в душевой кабинке. — Ты что делаешь? Но Хиираги вместо ответа встал рядом и нажал на кран, а через секунду на них хлынул поток холодной воды. Юли ахнула, но ее возмущение было бесцеремонно прервано поцелуем, на который она незамедлительно, даже не задумываясь, ответила. Одежда промокла моментально и тянула их к полу, но они не обращали на это внимания, также, как и на холодную воду. Они исступленно целовались, словно в последний раз, вода заливалась в уши, рот и нос, но они только сильнее прижимались друг к другу. Шинья приподнял девушку и та обхватила ногами его за бедра, неумолимо соскальзывая вниз. Дверь ванной была открыта и Хиираги без проблем пронес Юли в соседнюю комнату — спальню, по пути снимая с нее и с себя одежду. Он аккуратно, словно бесценную ношу, положил ее на кровать и лег сверху, держась на локте, чтобы не придавить ее своим весом. Он целовал ее шею, руки, живот, а Юли выгибалась дугой, желая быть еще ближе. Когда он доходил до особо приятных мест, она тихонько стонала и еще крепче обхватывала его ногами, пальцами сжимая простыни. Заметив это, он медленно, одну за другой взял ее руки в свои и переплел пальцы, скрестив их у девушки за головой. Кровать была уже влажной из-за мокрых волос и нижнего белья — единственной одежды, которая на них осталась. Они оба дрожали от возбуждения и холода, которого не чувствовали, полностью сосредоточившись на тепле партнера. Расцепив пальцы, Шинья обвил ее талию, а Юли ногтями прошлась по его спине, отчего он возбудился еще больше. Из-за неровного и сбивчивого дыхания, долгих поцелуев, их сердца стучали в унисон, чуть не выпрыгивая из груди.***
Шинья лежал на спине, обняв Юли за плечи, а она прислонилась к его груди. Они все еще тяжело дышали, но глаза у обоих светились, как звезды. Хиираги водил пальцем по ее плечу, рисуя какие-то узоры, известные лишь ему, а другой рукой переплел их пальцы. Шинья не знал, почему, но этот незатейливый контакт приводил его в состояние небывалого спокойствия и защищенности, которого он не испытывал долгое время. Эйфория переполняла его, а низ живота приятно тянуло, отчего становилось тепло на душе. Мелкие капельки с ее волос время от времени скользили по его животу, отчего он каждый раз забавно дергался, вызывая этим смех Юли. Ему нравился ее мелодичный смех и он готов был слушать его всю жизнь, не променяв ни на чей другой. — Я люблю тебя, Юли. — Я тоже люблю тебя. — произнесла девушка с такой нежностью в голосе, на которую только была способна. Юли приподнялась на локте и легко, почти невесомо, поцеловала его в губы, что было сильнее всяких слов. Но парню было этого мало, и он, положив руку ей на щеку, притянул девушку обратно к себе, углубляя поцелуй. Девушке было слегка неудобно и она, перекинув через Хиираги ногу, села на него, выгибаясь, как кошка. Она зарылась пальцами в его еще влажные волосы, максимально сильно прижимаясь к нему, но тут раздался дверной звонок, из-за чего оба вздрогнули от неожиданности. Юли непонимающе посмотрела на Шинью, отчего тот гортанно засмеялся, вызывая еще большее непонимание. — Я забыл тебе сказать, что сегодня к нам придут гости. — ЧТО?! Юли, пытаясь встать, запуталась в простыне и упала, если бы Шинья ее не поймал. Он громко смеялся с ее попыток справиться в простынью, в то время как дверной звонок разрывался от нетерпения. Наконец, распутавшись, Юли надела нижнее белье и стала озираться по сторонам в поисках своих вещей, но потом вспомнила, что они лежат мокрые у двери спальни, а за другими идти не было времени. Увидев на стуле футболку, более-менее длинную, поспешно надела ее и направилась открывать дверь, но споткнулась о мокрые вещи. — Вставай, чего разлегся. — прикрикнула девушка, бросая в Шинью мокрый комок из вещей, который он успешно поймал, не переставая смеяться. — Надо чаще так делать, потом очень весело. Бросив на него уничтожающий взгляд, Юли наконец пошла открывать дверь под не прекращающийся смех. Сейчас ей хотелось задушить Шинью, даже не смотря на то, как сильно она его любит. На пороге стояли их друзья, уставшие от такого долгого ожидания. Гоши нетерпеливо прислонился к стене с тортиком в руке, а когда Юли открыла дверь и предстала перед ними в коротенькой футболке, то его брови удивленно поползли вверх, а девушка залилась краской. Остальные проявляли менее бурную реакцию, но было видно, что всем не терпелось узнать, что произошло, хотя все уже знали ответ на этот вопрос. И только Гурен оставался внешне совершенно спокоен, чем и привлек внимание Юли. Она смотрела Ичиносэ в глаза, пока чьи-то сильные руки не обняли ее сзади за талию и аккуратно не оттащили с прохода. — Иди оденься, а я пока их развлеку. Не хочу, чтобы Гурен и Гоши видели больше, чем положено, и что принадлежит мне. — зашептал ей на ухо Шинья. — Да ты издеваешься. Хиираги развернул ее в сторону гостиной, где Юли оставила свою сумку с вещами, и отпустил ее талию. Девушка, чувствуя на себе взгляды друзей, быстро проскользнула в комнату и достала из сумки джинсы, которые долго не могла надеть. Юли взялась за край футболки, намереваясь ее стянуть, но передумала и решила остаться в ней, зная, что Шинье будет приятно. Наконец, справившись с непослушной застежкой на джинсах, она пошла на кухню, откуда доносились голоса, красная, как рак. Ее встретили хищные взгляды, как будто они знали, что происходило в этой квартире немного ранее, отчего Юли залилась краской еще больше, хотя раньше казалось, что еще больше некуда. Юли поймала осуждающий взгляд Гурена, отчего по телу пробежались мурашки, но она быстро отвернулась, не желая понимать значение этого взгляда. Вместо этого она посмотрела на Шинью, на котором из одежды были только штаны, и у нее вновь перехватило дыхание, как тогда, в ванной. Хиираги, словно почувствовав, что девушка смотрит на него, обернулся и подмигнул, совсем не стесняясь друзей. — Мы принесли тортик, — заговорила Мито, попеременно глядя на Юли и Шинью с лукавой улыбкой, — но я вижу, что вам и так тут сладенько. — Ты бы видела, как Юли пытается одолеть простынь. Наверное, даже вампиры не идут ни в какое сравнение. Все засмеялись, но через секунду в голову Шинье прилетела одна из декоративных подушек, которые украшают стулья на кухне. — Ауч. — Будешь трепаться, получишь чем-то тяжелее несчастной подушки. Шинья мягко засмеялся и, наконец поставив чайник на огонь, отошел от плиты. Проходя мимо Юли, он поцеловал ее в висок под неотрывные и жаждущие взгляды друзей. А Юли вновь залилась краской. — Я пойду найду футболку, а ты отнеси тарелки для торта в гостиную. — Хорошо. Как только Шинья ушел, пять любопытных пар глаз приковались к девушке, и только Саюри решилась озвучить вопрос, который мучил всех: — И что… Вы теперь… Встречаетесь? — Ну, похоже на то. Повисла долгая тишина и Юли уже подумала, что эта новость будет плохо воспринята, но тут Мито и Саюри запрыгали на месте, хлопая в ладоши. Они визжали, как подростки, которым дали шоколадку. Саюри подбежала к сестре и повисла на ее шее, чуть не сбив ее с ног. Гоши похабно смотрел на сестер, Мито все еще прыгала от радости, Шигурэ стояла спокойно, но по ее легкой улыбке было видно, что она искренне рада за них. А Гурен так и продолжал осуждающе и разочарованно смотреть на Юли, отчего той становилось немного неловко. Чтобы хоть как-то отделаться от этого липкого взгляда, который, казалось, девушка могла почувствовать на своей кожи, Юли подошла к шкафу, где хранились маленькие тарелки и протянула Гурену: — Не поможешь? Немного помедлив, Гурен отлип от холодильника, на который опирался все это время и взял у нее тарелки. Когда их пальцы соприкоснулись, девушка сразу убрала руки, как ошпаренная, и только ловкость Ичиносэ спасла тарелки от неминуемой гибели. Натянуто улыбнувшись, Юли достала оставшиеся тарелки, которые с радостью взял Норито. Во главе с Мито, все пошли в гостиную, где уже сидел на диване Шинья, переключая каналы на телевизоре. Он расчистил тот завал из бумаг, который до этого занимал все место на столе, освободив достаточно пространства для чашек и тарелок. — Ну что, поиграем в видеоигры, как в старые добрые времена? Все, кроме Юли, обрадованно закивали и расселись по свободным местам. Девушке было интересно узнать, как они стали такой дружной и сплоченной командой, а из рассказов Шиньи она поняла, что именно такие посиделки, как сейчас, сделали их настоящими друзьями.***
На протяжении нескольких часов друзья смеялись, играли в видеоигры и различные настольные игры, беспрерывно пили чай и вспоминали былые времена. Юли могла почувствовать себя чужой, но, сидя рядом с Шиньей, который ее обнимает за талию и никуда не отпускает, даже за чайной ложкой, она понимает, что это и есть ее место. Даже Гурен, до этого мрачный и расстроенный, активно принимал участие в беседе и часто смеялся, забыв про свои проблемы и переживания. Поначалу Юли было тяжело находиться с ним в одной комнате, каждую минуту ожидая того липкого и неприятного взгляда, но довольно быстро он вновь стал тем Гуреном, которого она знала. Не сказать, что доброго и милого, но вполне терпимого. И только сидя с ним вот так, в окружении друзей, девушка поняла, что рядом с ними он забывает обо всем. В такие моменты его не волнует война, кровь и смерть, а только друзья, которые с шестнадцати лет были рядом с ним и поддерживали. Гурен словно обнажал свою душу, становился открытым и общительным, с ним хотелось разговаривать на различные темы, хотелось углубиться в его мысли. И он давал своим друзьям проход в эти мысли. Но были и такие темные уголки его сознания, в которые он не пускал никого, были такие темы, отвечал на которые он нежелательно или вообще переводил тему, ставя точку в этих разговорах. И его друзья знали, на какие темы он не хочет говорить и не произносили их, чтобы вечер остался таким же уютным и спокойным. Когда чайник закипел, уже раз в третий или четвертый, Шинья вызвался сделать всем чаю, потянув за собой Юли, ссылаясь на то, чтобы та помогла ему донести чашки. Под лукавые взгляды они вышли из гостиной и, как только очутились на кухне, Хиираги прижал ее к стене, страстно целуя в губы. Юли ощущала, как сердце забилось быстрее, когда она схватилась за его руки, как за опору, боясь упасть от нежного и сильного чувства, согревавшее ее сердце. — Ты даже не представляешь, как я хотел поцеловать тебя все это время. — У нас еще будет много времени, а сейчас чай сам себя не сделает. — Юли… Переезжай ко мне. Девушка посмотрела на него, удивившись такой быстрой смене темы, переваривая только что им сказанное. — Т-ты это серьезно? — Да, серьезно. Я не смогу уснуть, если буду знать, что ты где-то там, в штабе, где полно парней, которые не прочь поразвлечься с тобой. Ты бы видела, как на тебя многие смотрят. Даже Гоши. Ох, как он нелестно отзывался о тебе… — Хорошо. —… еще когда ты впервые надела ту форму, которая так тебе идет… Подожди, ты согласна? Юли улыбнулась от такого стремительного перехода в его словах, а глаза ее светились такой сильной нежностью и любовью, на которую, она считала, не была способна. Но этот парень, этот чертов Хиираги, был ее опорой, которую она искала. — Да, я согласна. От переизбытка эмоций Шинья закружил ее, чуть не сбив рядом стоящий стул. Он бы еще долго не остановился, если бы не Гурен, появившийся в проходе. — Я так и знал, что на вас нельзя положиться. А ведь люди ждут своего обещанного чая! Гурен засмеялся собственной шутке, и положил руку на плечо Шинье. Только сейчас Юли заметила, что настолько разные люди могут быть так сильно похожи: они почти одного роста, одинаково сложены, а взгляды, хитрые и всезнающие, как будто принадлежали одному человеку. Только у Гурена во взгляде можно было увидеть темноту, обволакивающую его душу, как липкая лента. — Я рад за вас. Пусть хоть у кого-то в этой дерьмовой жизни случится что-то хорошее. Я правда рад. И хоть Гурен говорил, казалось, от чистого сердца, но глаза его выдавали. Шинья стоял спиной к другу и не мог этого видеть, но Юли видела и почему-то взгляд Ичиносэ заставил ее почувствовать необъяснимое чувство вины. — Ладно, чай, так чай. Шинья прополоскал уже не раз использованные чашки и налил в них очередную порцию чая, и в три пары руки они донесли их, не разлив ни капли. Мито, Гоши, Саюри и Шигурэ встретили их дружными аплодисментами, а Гоши даже отпустил шуточку, отчего все трое, находившихся на кухне, невольно покраснели. — А мы уже подумали, что вы там втроем развлекаетесь. Гурен легонько, по-дружески, стукнул его по голове, отчего вызвал всеобщий смех. Норито сделал вид, что обиделся, но уже через минуту смеялся со всеми. Юли не хотелось, чтобы этот волшебный вечер заканчивался, но уже было поздно и она заметила, что друзья все чаще и чаще зевают. Они уже были вялыми, сонными и недееспособными, и скоро все поняли, что пора по домам. Когда у Гурена спросили, идет он или нет, тот ответил, что ему еще нужно поговорить с Шиньей. Когда они втроем — Юли, Шинья и Гурен — провожали остальных, то все испытывали странное чувство грусти, которое всегда появлялось, когда после спокойного вечера они вновь оказывались посреди войны. Саюри крепко обняла сестру, лишив ту кислорода, и затараторила так быстро, как никогда раньше: — Я очень рада за тебя, Юли. Шинья хороший парень и он позаботится о тебе, и я вижу, что он любит тебя. И ты его любишь. Как же я рада, что ты приехала, ведь неизвестно, как бы сложилась твоя судьба, если бы мы все не познакомились. Я всегда мечтала о сестре и я надеюсь, что скоро мы начнем лучше общаться, чем сейчас. Я понимаю, что могу показаться тебе немного странной, ты еще привыкаешь ко мне, но, пожалуйста, не забывай меня, хорошо? — Саюри, как же я тебя забуду? Я приехала сюда, чтобы найти тебя. Жаль, что наши родители мертвы. Юли ясно помнила тот день, когда Курэто показал ей документы, в которых говорилось, что ее родители мертвы. Тот день был, как будто вчера, и странная тяжесть не отпускала ее сердце, Юли постоянно казалось, что она опоздала. Она не плакала, потому что не знала своих биологических родителей, но для нее было важно, что сестра рядом. Саюри быстро закивала и отвернулась, не желая, чтобы Юли увидела ее слезы. Она сама не понимала, почему вдруг стала такой сентиментальной, но рядом с Юли она не могла сдерживать свои эмоции, она боялась, что та может исчезнуть также неожиданно, как и появилась. Да, они еще были отдалены друг от друга, но с каждым разговором они все больше и больше привязывались друг к другу, и смерть одной была бы невосполнимой потерей другой. Гоши попрощался с провожатыми, поддерживая за плечи Джуджо, которая чуть не валится с ног от усталости. Она вяло попрощалась и, поддерживаемая Гоши, пошла вслед за Саюри. Шигурэ ушла последняя, проявив высший уровень доверия, мимолетно обняв Юли. Ханаёри, не ожидая такого, несколько секунд стояла в ступоре, а потом ответила на объятие замкнутой и тихой Шигурэ. Пожелав всем спокойной ночи, она ушла и закрыла за собой дверь, а Юли, Шинья и Гурен еще недолго стояли в коридоре, стараясь отложить в памяти этот вечер. — Гурен, ты хотел о чем-то поговорить? — Да, хотел. Может, пройдем в гостиную? Согласно кивнув, Шинья взял за руку Юли и повел всех в гостиную, сев со своей девушкой на диван, а Ичиносэ занял место в кресле. Сейчас он был каким-то рассеянным, грустным, чем несколькими минутами ранее. — Шинья… Я хочу попросить прощения, за тот утренний инцидент. Я должен был понять, что ты еще не готов для тренировок. — Гурен, Гурен, остановись. Ты не мог этого знать, я сам виноват. — Нет, Шинья, я… — Гурен. — тихо и спокойно перебила его Юли, но он ее услышал и замолчал. — Хватит. Ты не можешь нести ответственность за каждое ранение своих товарищей, это просто непосильная ноша. Ты человек, Гурен. Не робот. — Но я должен. Я подполковник, я несу ответственность… —А я генерал-майор. — вновь перебили Гурена, но на этот раз Шинья. — Ты должен разрабатывать стратегии и избавляться от вампиров. Ты не сможешь спасти всех, Гурен. Повисло долгое молчание, но неожиданно Гурен засмеялся, прислонившись к стене. — Да вы правы. Я думаю, вы правы. — Конечно, мы правы. А ты чего ожидал? — Не хочешь у нас переночевать? — неожиданно спросил Шинья. — Уже поздно возвращаться к себе. — Хорошо. — после недолгого молчания ответил Гурен. — Юли, в гостевой спальне, в комоде, есть запасной комплект белья. Постелишь? Кивнув, Юли пошла туда, куда ее направил Шинья. Заправляя для Гурена постель, она слышала их тихие голоса, доносившиеся из гостиной, как Юли уже поняла, их любимого места. Она не могла расслышать слова, но голоса обоих были грустными, а когда она доделала свою работу и пришла к ним, то поняла, что они вспоминают былые времена. Юли пристроилась на подлокотнике дивана возле Шиньи и положила руку ему на плечо, как в знак поддержки, словно говоря «Я с тобой». Он крепко сжал ее пальцы, а потом уронил руки на колени и его взгляд затуманился, предавшись воспоминаниям и размышлениям. — Мне кажется, скоро будет последнее сражение, Гурен. После того, как ты оставил Ферида без того образца эксперимента, он лег на дно, но что-то мне подсказывает, что мы скоро встретим его. Он не смог этого забыть, я уверен. И Батори точит зуб на тебя, так что будь осторожен. — Ты же знаешь, что он первым делом возьмется за тех, кто мне дорог. А меня он оставит напоследок, чтобы я как следует пострадал. — Чертовы аристократы. — Согласен. Чертовы аристократы. Парни замолчали, каждый думая о своем, но на самом деле они думали об одном и том же, только не подозревали об этом. Они оба представили, какова будет жизнь без тех, кого они любят. И они оба думали об одном и том же человеке. Только вот различие было в том, что один имел право думать об этом, а другой нет.***
Шинья пошел мыть посуду, оставшуюся после их уютного вечера, а Юли сидела с Гуреном в неловком молчании, не зная, о чем заговорить. — Мне правда жаль, что так случилось с Шиньей. — наконец нарушил он молчание. Ичиносэ встал и сел рядом с ней, совсем близко. Юли чувствовала его теплое дыхание на своем лице, но беспокойство, плававшее в его глазах, смущало ее. — Юли, он любит тебя… Он неожиданно подался вперед и обнял ее, крепко, заточив в кольцо из своих рук. Юли неловко обняла его за плечи, понимая, что именно это нужно ему, и она была готова предложить свою помощь хотя бы в этом. Он сильно сжимал ее в объятиях, лишая кислорода, как до этого Саюри, но девушка терпела, не желая разрушать этого момента. Она мысленно улыбнулась, надеясь, что они вновь друзья и все будет в порядке, не смотря ни на что. И этот теплый момент разрушился бы в один миг, если бы слова, которые Гурен произнес одними губами, которые она не могла расслышать, были произнесены вслух. «Юли, он любит тебя… Но и я тоже люблю тебя. Возможно, даже сильнее, чем он.»
