Тайна, которую он не должен был узнать
13 февраля 2018 г., 19:34
Девушка положила руку на входную дверь, не решаясь нажать на звонок. Она знала, что Шинья уже должен быть дома, что он еще два часа назад уехал из штаба. Но, прежде чем Юли успела что-либо сделать, дверь открылась, чудом не задев ее. На пороге стоял Шинья, уставший, измученный. И давно он стал таким? Как старик, уставший от жизни.
— Привет, — тихо, почти неслышно, произнёс он.
— Привет, — так же тихо ответила она.
Они стояли и смотрели друг на друга, как незнакомые люди. Быстрая мысль пролетела в голове, как самолёт, рассекающий пышные облака в небе. Он все знает. Но в его глазах не было того осуждения, которое девушка ожидала. Там была нежность. И все слова, которые она хотела ему сказать, все факты и аргументы, которые она обдумывала в машине, вылетели из головы, забылись, когда она взглянула в его глаза.
— Прости меня, Шинья. Я была не права.
И она, понимая, что больше не может сдерживать себя, кинулась ему на шею, как маленький ребёнок, которому хочется уткнуться носом в мамину шею и забыть неприятный день. Не ожидавший такого внезапного проявления чувств, Шинья поколебался немного, а потом крепко обнял, прошептав ее имя.
***
Они лежали на кровати, тяжело дыша после их, так называемых, «извинений». — Расскажи мне, что там случилось. Рука Юли, до этого момента плавно рисующая на его спине незамысловатые узоры, замерла, а пальцы сжались в кулак. Неприятные воспоминания, на протяжении всего вечера лезущие в голову, прорвались сквозь защитный барьер в разуме, который девушка возвела. Она сама еще не все до конца понимала, было много вопросов, на которые узнать ответов она не могла. Шиноа никогда не расскажет секрет Гурена, а сам Гурен… Юли сейчас не хотелось с ним разговаривать после того, что было. Но также, и девушка это прекрасно понимала, она с нетерпением ждала следующей встречи. И эти две ее стороны, как совершенно разные люди, спорили между собой, а Юли не знала, что делать. Медленно мысль, в самом начале казавшаяся ей чем-то нереальным, обретала очертания, а ужас от этого осознания парализовывал, заставлял сомневаться в собственных убеждениях. Она неравнодушна к Гурену Ичиносэ. — Гурен послал отряд Шиноа в Киото… не знаю, зачем. По пути обратно на них напали и я убедила, точнее, почти заставила Гурена взять меня с собой. Когда мы приехали, то отряд был почти разгромлен, они были ранены и сильно измотаны. А потом… потом я не увидела позади себя вампира. А Гурен его увидел. Он развернул меня, подставившись под удар, рискнув жизнью ради меня. Он чуть не погиб из-за меня. Горячие слезы, которые она слишком долго сдерживала, заструились непрерывным потоком по ее щекам. Но в этих слезах было заключено не только осознание возможной гибели ее самой или Гурена. Там было и вина, которая терзала ее сердце, когда девушка смотрела на Шинью. Вина за то, что она сделала. И Юли чувствовала, что никогда не простит себя. Шинья прижимал ее к себе, успокоительно гладил по голове, но не говорил ни слова. Он понимал, что никакие слова, никакие убеждения не помогут ей. И Юли была ему за это благодарна.***
Шинья уже спал, а Юли никак не могла сомкнуть глаз, вот уже два часа глядя в потолок. Ей хотелось что-то сделать, чем-то занять себя, но была уже глубокая ночь. Часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, возвестили о том, что уже три часа. Девушка пыталась заставить себя уснуть и, когда это у нее почти получилось, ее телефон, лежавший рядом с часами, засветился. Ей пришла смс. Прикрыв глаза от яркого экрана, она прочитала, кто и что ей прислал. Это был Гурен. Он просил ее подняться на крышу. Юли взглянула на Шинью, который мирно спал, и решила никуда не идти, но уже через две минуты она бежала по пожарной лестнице в одних шортиках и рубашке Шиньи, которую нашла на стуле. Залезая на крышу, она не знала, чего ожидать. Но неумолимая тяга увидеть Гурена гнала ее вперед. И когда она пришла, то совсем не ожидала увидеть еще одного посетителя, незнакомого ей. — Гурен? Он повернулся на ее голос и на секунду у него странно сверкнули глаза, но это длилось лишь мгновение. А вот второй гость не удосужился хоть как-то скрыть свой интерес, стоя прямо под лампочкой. Девушка начала вспоминать, что где-то видела его лицо, но никак не могла вспомнить, где именно. — Юли, это Кроули Юсфорд. Когда Ичиносэ назвал имя, воспоминание, как выпущенная стрела, пронеслось в ее голове, во всех красках вспоминая место и время их знакомства. Смерть Рина, погоня, Ферид Батори, Сайто и, наконец, Кроули. Вампир, спасший их от Ферида. После того случая Юли долго думала, почему один из самых сильных аристократов пошел против своего же, почему он не отдал ее в руки Ферида, который так сильно желал ее смерти. Это до сих пор оставалось загадкой. Первым порывом было убежать, спасаться, ведь она пришла даже без оружия. Не ожидала засады. Гурен был таким напряженным, а вампир, наоборот, расслабленным. Повинуясь своим инстинктам, Юли рванула с места, но, едва успев открыть дверь, выходящую на крышу, сильная рука Ичиносэ захлопнула ее. — Не сопротивляйся. Он может помочь. — зашептал Гурен девушке на ухо. Он стоял так близко, что Юли чувствовала запах его одеколона. Жар пронесся по венам, как и несколько часов назад, когда они стояли вдвоем в его кабинете. Но сейчас не только желание билось в ее сердце, но и страх. Холодный ветер развивал ее волосы, когда она сидела на краю крыши, вчитываясь в бумаги, которые ей дал Гурен. Она не могла поверить в то, что там было написано. Это все казалось ложью, словами какого-то сумасшедшего, и Юли никак не могла это сопоставить с собой. Смысл слов доходил медленно, мозг отказывался принимать эту информацию. — Я не верю в это. Гурен, это шутка? Но его взгляд говорил об обратном. — Я обычный человек. Человек, а не что-то, созданное в лаборатории. Я не верю. Это все ложь. Она запинаясь, не зная, как доказать им, что это ошибка. У нее была обычная жизнь, как у всех людей, но война меняет абсолютно всех. Поэтому она была вынуждена быть сильнее, чем остальные, чтобы выжить. А не из-за демона, жившего в ней. — Ты веришь в это? Гурен, ты же не можешь… это ложь! Ичиносэ хотел что-то сказать, но перед ним встал вампир, загораживая девушке весь обзор. Он улыбался, и эта улыбка была настолько неестественной, что недоверие, которое она испытывала к нему, усилилось в разы. — Есть способ проверить. И прежде, чем Гурен успел его остановить, прежде, чем девушка успела закричать, Кроули достал свой меч и резанул ее по руке. Девушка не чувствовала боли, пребывая шоке. Она смотрела, как с острия меча капелька за капелькой скатывается ее собственная кровь, окрашивая поверхность крыши в алый цвет. А потом невыносимый жар распространился по всей руке, как будто она засунула ее в горящий камин. Невыносимая боль пронзила все тело, сердце забилось на пределе возможности, а крик Гурена доносился до нее, как будто издалека. Не имея возможности управлять своим телом, она осознавала, что начинает падать, падать с крыши. А вампир продолжал мерзко улыбаться.***
Она находилась в лесу. Верхушки многовековых дубов скрывались в пышных облаках, на зеленых иглах елей сидели красивые птицы, наполняя красотой звуки леса. И тот самый демон, который однажды уже являлся ей во сне, сидел посреди поляны, вплетая ромашки в свои рыжие волосы. Такое несвойственное поведение заставляло насторожиться, но девушка напомнила себе, что это не обычный демон. Это ее личный демон. — Теперь ты знаешь правду, Юли. Обрывки сна, которые послал этот демон много дней назад, стали всплывать в памяти. — Я бы не стала обманывать тебя. — Почему? — Потому что мы — одно целое. Я связана с тобой, как бы странно это не звучало. Демон улыбалась. Она знала, что Юли вспоминает. Знала, о чем она думает, знала, что будет делать дальше. Она была ее частью. Ее не званным гостем, засевшем в теле, как какой-то паразит. — Что я должна сделать? — Убить Гурена Ичиносэ. И в тот раз, и сейчас, эти слова, сказанные ею, не имели никакого смысла. Зачем убивать Гурена? Он не представлял для нее никакой опасности, а, наоборот, только защиту и безопасность. С ним ей было спокойно, она была как за каменной стеной. И даже то, что он мог освободить Махиру Хиираги из своего меча, что он может сам в итоге стать демоном, казалось чем-то нереальным. Но до этого она не подозревала, что сама является наполовину демоном. — Теперь ты понимаешь? Не все, что ты представляла себе, является правдой. Ты еще многое не знаешь, особенно своих настоящих способностей, своей истинной силы, но это можно исправить. Кроули поможет тебе. — Он пытался меня убить! — Это не так. Он хочет доказать Гурену и тебе, что ты особенная. Та рана, которую он тебе нанес, может оказаться смертельной, если не оказать быструю помощь. Взгляни. Легкий ветер, кружащийся на поляне, перерос в настоящий ураган, который снес все видение, как лист бумаги. Вместо мирной природы они стояли на той же крыше, и Юли видела, что там сейчас происходит. Кроули держит Гурена, чтобы он не смог помочь Юли, которая лежит на парапете. Рубашка Шиньи полностью промокла, а рукав был разорван до плеча, что прекрасно открывало вид на руку. Удар пришелся точно по вене. Крови было столько, что при другом раскладе человек уже был бы мертв, но Юли, стоящая рядом со своим телом, не чувствовала себя таковой. — Нет, ты не мертва. Но близка к этому. — Я помню, что начинала падать с крыши. — Это была ошибка Кроули. — сказала демон, цокнув языком. — Но он успел поймать тебя за руку и положить на парапет, прежде чем Гурен убил его. Гурен вырывался, но Кроули крепко держал его, лишив возможности двигаться. Но Юли смотрела только на свое тело. И на ее глазах рана начала затягиваться. Да, это происходило не быстро, но для обычного человека — моментально. Как будто кто-то нажал на ускорение и кадры стали перелистываться с увеличенной скоростью. — Кроули научит тебя регенерироваться еще быстрее. Твои силы будут подобны силам сильного вампира и ты сможешь победить. Ну, а сейчас…***
Юли вдохнула воздуха, не успев сказать демону «стой». У нее еще было много вопросов, на которые ей, видимо, не суждено было получить ответов. Все выглядело так же, как и в видении, которое показывал ей демон. Только вот от раны не осталось и следа. Гурен, не веря своим глазам, под разными углами смотрел на ее руку, ища хоть какой-то намек на ранение, хоть какую-то царапину. Но ничего не было. — Как… как… Он постоянно повторял одно и то же, не в силах осознать произошедшее. А Кроули, виновник всего, стоял в стороне с непроницаемым выражением лица и лишь изредка встречался с девушкой взглядом. Прошло пять, семь, десять минут, прежде чем он заговорил. — Я могу помочь тебе развить способности, которые у тебя имеются. Но для этого тебе нужно будет пойти со мной. Юли смотрела на вампира, как на диковинный экспонат, восхищаясь и ужасаясь его совершенно спокойному тону. — Если ты этого не сделаешь, то со временем все, кого ты любишь, умрут. — Ты угрожаешь мне? — Не я. Ферид. Он намерен разрушить все преграды, стоящие у него на пути, а на данный момент это вы и ваши многочисленные армии. — Я никуда не пойду. Девушка сама не знала, почему твердо решила не идти никуда с этим вампиром. Но она чувствовала, что за его словами скрывается какая-то недосказанность, что-то, что обязательно пойдет не по плану. Да, ей было страшно, да, она хотела всех защитить, но так же она понимала, что если она будет позволять помыкать собой, то ловушка обязательно захлопнется и у нее больше не будет другого выбора, как продолжать повиноваться. Кроули, казалось, ожидал совсем другого ответа. Маска безразличия начала трескаться и выпускать наружу злость, до этого плотно скрывавшуюся за ней. Одним мгновением он подбежал к девушке, не ожидавшей ничего такого, и схватил ее за горло. Уже через секунду она висела над крышей, не чувствуя земли под ногами, только запах крови, исходящий от аристократа. — Ты ничего так и не поняла, девчонка?! Только ты можешь убить Батори, но ты пока что слишком слаба для этого. — А я смотрю, что ты сильно хочешь занять его место. Дышать было трудно и вампир это заметил. Он слегка ослабил хватку, так, чтобы не перекрывать кислород, но и продолжал ее удерживать. Набрав в легкие побольше воздуху, девушка заговорила, обращаясь только к вампиру. Она выплескивала из себя эти слова, как яд, лишний раз стараясь не смотреть на Гурена. Она понимала, что нужно прекратить злить вампира, заткнуться, чтобы сохранить себе жизнь, но внутренняя гордыня, до этого молчавшая, вылезла наружу. Легкие горели, она боялась посмотреть вниз, но продолжала говорить, лишь бы задеть его за живое. — Что, не нравятся мои слова? И правильно. Ведь ты понимаешь, что сам слишком слаб, чтобы победить его, иначе не пришел бы ко мне за помощью. Уверена, если я тебе помогу, то ты сразу же убьешь меня, потому что я смогу убить и тебя тоже. Боишься? Вижу, боишься. И Кроули Юсфорд правда боялся этой девушки, способной на что угодно. Раньше ему казался единственным противником среди людей Гурен Ичиносэ, но сейчас, разузнав про нее, про эту жалкую девчонку, про ее способности, он все чаще и чаще стал задумываться, а не пришел ли его час. Может, именно она и станет той, кто избавит этот мир от вампиров. А может и наоборот. Погибель живых или мертвых — так говорил демон, который сейчас делит с ней одно тело. Гурен попытался обойти аристократа, чтобы тот не заметил, но нечаянно наступил на мусор, который тут когда-то оставили жители дома. И Кроули его услышал. Он еще дальше вытянул руку, продолжая сжимать горло Юли, лишая возможности Гурену спасти ее. Нападет и Юсфорд разожмет пальцы. — Я даю тебе на размышления два дня. Если мне не понравится твой ответ, то первой умрет твоя замечательная сестра. Подумай хорошенько, прежде чем давать окончательный ответ.***
Следующим утром, так и не поспав, Юли ехала с Шиньей в машине, прислушиваясь к гулу мотора. Все ее мысли занимал этот вампир и та информация, которая ей открылась в прошедший вечер. — Ты в порядке? Шинья спрашивал ее уже второй раз, начиная всерьез волноваться. Она за все утро не сказала полного предложения, только небольшие отрывки, когда молчать уже было не выход. И даже сейчас, время от времени глядя на свою девушку, он видел, что ее что-то беспокоит. И это начинало беспокоить его. — Может расскажешь, что случилось? Девушка отрицательно покачала головой и дальнейшего допроса она смогла избежать лишь потому, что они уже приехали. Шинью сразу повели к Курэто, обсуждать ближайшую операцию — операцию против истребления аристократов. Про нее уже ходило немало слухов, все с содроганием ожидали, когда же Тэнри отдаст приказ выступать. Конечно, всем же хотелось убить тех, кого многие считают, убить невозможно. До вчерашнего дня Юли тоже с нетерпением ждала, когда же дело сдвинется с мертвой точки. А сейчас ей страшно. Страшно так, как никогда до этого. Несколько часов Юли провела в тренировочном зале, стараясь заглушить свои мысли, но даже физическая нагрузка не помогла. Она не могла перестать думать, пытаться найти выход из столь трудной ситуации. Но выхода не было. Или она соглашается, или нет. Еще через час ног сами привели девушку к единственному свидетелю вчерашнего разговора на крыше. Гурен, как обычно, решил не пойти на совет, где его, в принципе, уже и не ждут. Он сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги, напряженно бегая глазами по строчкам. Когда он услышал стук в дверь, то знал, кто стоит по ту сторону. Чувствовал. — Привет. Юли натянуто улыбнулась, не сказав ничего в ответ. Прикрыв за ней дверь, Гурен пошел обратно к своему столу, но девушка так и осталась стоять на прежнем месте. Ее сосредоточенный вид говорил о том, что сейчас будет какой-то серьезный разговор, и Гурен решил соответствующе настроиться, чтобы не разочаровывать ее. Но сделать у него этого не получилось. Он не мог оторвать взгляда от ее прикушенной губы. Гурен уже знал, что Юли так делает, когда волнуется. И в последнее время это просто сводило его с ума. Его взгляд скользил по ее телу, а в воспоминаниях яркими красками ожили моменты, когда он дотрагивался до этого тела. Он хотел еще. Хотел целовать ее тонкую шею, прикусывать, посасывать. Ему хотелось ее еще больше, чем раньше, ведь, один раз получив желанное, он не смог оставить свои чувства в покое. Она была для него как наркотик и Гурену срочно требовалась еще одна доза. Медленно, шаг за шагом, он подходил все ближе, предвкушая момент, когда коснется ее теплых губ. А Юли… Она видела, что он совсем близко, понимала, что он хочет сделать. И не могла противиться этому. Ее влекло к Гурену с неимоверной силой, как магнитом. Когда он наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал ее, пламя, горящее в ее жилах, набрало обороты. Его ладонь, такая теплая, легла на ее щеку, отчего Юли хотелось замурчать от удовольствия. И только когда он залез руками под ее футболку, намереваясь стянуть ее, здравый смысл снова появился на переднем плане. Она оттолкнула Гурена, пока вновь не случилось непоправимое, а тот даже не стал сопротивляться. Его спина встретилась со стеной с оглушающим звуком, а взгляд, как у безумца, заскользил по ее лицу. — Нет… Нельзя, Гурен. Нельзя… Он смотрел на нее, а сам разрушался внутри. — Я люблю тебя… Слова вырвались против воли Гурена, и он, как и Юли, распахнув глаза, не веря, что они были произнесены. — Ч-что? Отступать было уже некуда. — Я. Люблю. Тебя. — раздельно, с нажимом, проговорил он. — Давно. Уже очень давно. Он сейчас выглядел, как побитый щенок, и у Юли сердце разрывалось на части. — Но ты же знаешь, что между нами ничего не может быть! — ее голос сорвался на крик. — Ничего! Гурен подошел, крепко сжимая ее в стену. Сейчас ему было так больно, как если бы она лично вырвала его сердце. — И ты забудешь то, что было? Просто возьмешь и перечеркнешь? — Шинья твой друг! Ты так с ним поступишь? —Вчера, когда ты лежала подо мной на этом столе я впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Мне плевать на Шинью, если он стоит между нами. Повисла долгая пауза, во время которой они с одинаковой болью смотрели друг на друга. Его рука вжимала ее в стену, а ее слезы капали на эту самую руку. — Спасибо… друг. Они обернулись так резко, как это позволяли человеческие возможности. Шинья стоял на пороге, а дверь была закрыта за его спиной. Когда он успел прийти? Сколько он услышал? Рваные рыдания вырывались из горла девушки, когда она отталкивала от себя Гурена. Она видела глаза Шиньи, отражающие целую гамму эмоций. Злость. Ревность. Боль. «Я потеряла его.» Шинья кинул последний взгляд на них, как на предателей, коими они и являлись для него. А потом, без единого слова, открыл дверь и вышел. — Нет! Юли побежала за ним, не зная, что будет делать, что скажет, но твердо намереваясь поговорить с ним. А он шел, почти бежал, лишь бы подальше о них. Когда девушка все-таки догнала его, Шинья не то, что не остановился, так еще и грубо отпихнул ее. Он не хотел видеть ни ее, ни Гурена. — Шинья, подожди! Прошу тебя! Она стояла посреди узкого коридора, такая маленькая, такая несчастная. У него не было сил идти дальше. У нее не было сил бежать за ним. — Умоляю. Ее голос ломался при каждом звуке. Он остановился. Перевел дыхание. Повернулся. Облегчение, отразившееся на ее лице, могло заполнить частичку его сердца, если бы оно не было разорвано на множество кусочков. — Шинья, я люблю тебя. Я правда люблю тебя. — Но спала ты с ним. Боль. Он причинял ей сильную боль одними лишь словами. — Я не знаю, как это вышло. Вдох. Выдох. — Когда это было? Он не мог смотреть на ее слезы. Просто не мог. — Вчера. Усмешка, отразившаяся на его лице, совершенно была не к месту. — А потом ты прибежала ко мне. Мало было? Или совесть замучила? — Шинья… — Поигралась с одним, надоел, пошла к другому. Ты так решила прославиться? — Шинья! — Кто дальше? Может, Гоши? Или пойдешь дальше? К Курэто, например? Ее трясло, как в лихорадке. От злости. От боли. — А вообще, можешь переспать со всем чертовым штабом! Тогда уж ты точно войдешь в историю. Звук пощечины прозвучал на весь коридор, еще долго отдаваясь звоном в ушах. Его щека горела. Как и ее рука. — Да… как… ты смеешь… такое говорить? Слова вырывались между глубокими вдохами и выдохами, пропитанные болью и все той же злостью. Она была в бешенстве. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Секунда, две, три, пять. Прошло пол минуты. Минута. А потом… — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! Он не собирался причинять ей физическую боль. Это вышло само собой. Его руки крепко сжимали ее предплечья, чуть ли не до хруста. Ей было больно. Очень больно. И морально, и физически. — Я любил тебя, ЛЮБИЛ! Я пытался сделать тебя счастливой в этом гребаном мире, а ты, видимо, не хотела быть счастливой. Она жалобно хныкала и не говорила ни слова. Ее переполнял гнев на саму себя. Он долго держал ее за предплечья, почти полностью обхватывая худые руки. Он не знал, когда остановиться. Не знал, что будет дальше. И то, что заставило его разжать пальцы — ее глаза. Они были абсолютно черными. Абсолютно. Не было видно радужки и яблока. Он подумал, что это уже галлюцинации, и отпустил ее, тряся головой. Ему нужно было на свежий воздух, чтобы прийти в себя. — У тебя есть два часа, чтобы собрать свои вещи и свалить с моей квартиры. — глухо, почти неслышно, проговорил он. — А потом чтобы и духу твоего там не было.
