Исчезнувшая из рода Ханаёри

      Боль. Неслыханная боль заполняла все ее существо, а сердце так и разрывалось от осознания, что Юли натворила. Собственноручно задушила счастье, которое могло у нее быть. И виновата в этом она и только она. Ни Гурен, который позволил себе влюбиться. Ни Шинья, который был предан и обманут. Она. Только она. — Ты еще здесь? Я же сказал тебе убираться.       Холод. Девушка думала, что Шинья не может быть настолько холодным и безразличным. Ошиблась. Его слова, как большие льдинки, вонзались в ее сердце, оставляя за собой лишь шрамы. — Шинья…       Она хотела сделать последнюю попытку попросить прощение. Но он развернулся и ушел. Просто взял и ушел. «Он правильно все делает. Шинья не должен тебя слушать или жалеть. Ты сама виновата».       Демон, проснувшийся прошлой ночью, не умолкал ни на минуту.       Шинья сидел на кухне, положив локти на стол и обхватив голову руками. Ему тоже было больно. Он пытался вспомнить, что испытывал, когда Махиру использовала его. Когда сказала, что он лишь прикрытие, что она любит другого. Но он не вспоминал. Шинья уже долго задавался вопросом, сотрется эта девушка у него в памяти, как Махиру? На что он сам себе говорил утвердительный ответ. Ее он не забудет. Она перевернула весь его мир, где он считал, что любви и счастья больше не будет. Она подарила ему столько незабываемых впечатлений, что порой он забывал о войне. Эта девушка сама была войной. — Шинья.       Она тихонько зашла на кухню, остановившись в проеме. Ей было страшно. Страшно, что он может не захотеть выслушать ее, страшно, что это последние слова. — Выслушай меня. Пожалуйста.       Ему так хотелось, чтобы она замолчала, чтобы ее голос не звучал так жалобно. Хотелось, чтобы не было этого дня, чтобы он ничего не узнал, чтобы все было в порядке. Он просто хотел любить ее и чтобы она любила его. И Гурена Ичиносэ не должно быть между ними. — Говори и уходи.       Она долго стояла и собиралась с мыслями, но уже тогда понимала, что никакие слова не изменят его решения. — Я не ищу себе оправданий и понимаю, насколько виновата перед тобой. Но поверь, я искренне тебя любила… все еще люблю. То, что было между нами, было настоящим. Для меня, по крайней мере. И ты сделал меня счастливой. Спасибо тебе.       Когда он ничего не ответил, Юли развернулась и вышла. Не могла больше терпеть. Тонкая нить, связывающая ее с Шиньей Хиираги, порвалась.       Она уходила, а ему хотелось только одного — остановить ее. Шинья не мог видеть, как она, собрав все свои вещи, уходит отсюда. Просто не мог. Если бы он вышел проводить ее, как подобает джентльмену, он бы не удержался. Остановил. Простил, молил бы остаться. Но он сдержался.       Дверь со скрипом закрылась, а в квартире воцарилась полнейшая тишина. Давящая, удушающая. Он был слишком вымотан, чтобы ехать обратно в штаб, разбираться с фанатичным планом Курэто. Ему хотелось только одного — забыться.

***

      Она шла, не останавливаясь, не замечая ничего вокруг. Казалось, что мир утратил все краски, став черно-белым. Теперь тебя ничто не удерживает. Кроули ждет тебя, Юли.       Демон. Снова этот демон, с которым она делила одно тело. Девушке это осточертело, было невыносимо слышать этот голос, твердивший одно и то же постоянно. — Убирайся! Убирайся из моей головы!       Юли схватилась за волосы, с силой сжимая их, но демон лишь захихикал. Она причиняла вред лишь себе, теша самолюбие демона. Я никуда не смогу уйти, ведь мы — одно целое.       Мысль послушать демона и пойти к Юсфорду на данный момент показалась девушке не такой ужасной, как раньше. Она считала, что так быстрее все закончится, что, если она умрет, то страданий больше не будет. Мертвецы ничего не чувствуют. Ты думаешь, что умрешь? Глупышка.

***

      Сколько прошло времени, Юли не знала. Она просто бродила по опустевшему городу, где не было слышно ни машин, ни людей, ни птиц. Только демон, живший в ее голове. Он не умолкал, постоянно настаивал на своем, во всех красках представляя мир без Ферида Батори. А Юли… Она устала, устала сопротивляться, устала выслушивать одно и то же. Но идти на поводу так же не собиралась. Она бродила и бродила, пока не выбилась полностью из сил, после чего села на потемневший от времени бордюр. Ей просто хотелось, чтобы это закончилось.       В кармане зазвонил мобильник, о наличии которого девушка совершенно забыла. Она оставила все свои вещи недалеко от штаба, так и не решившись зайти внутрь. При ней был лишь неизменный меч и, как оказалось, мобильник. После начала апокалипсиса в городе кое-как восстановили связь, но она работала очень медленно.       Ей звонил Гурен. Четыре раза подряд. У девушки не было никакого желания отвечать, ведь начнутся вопросы, больше похожие на допрос, а потом он вернет ее обратно в штаб. После Гурена через пятнадцать минут начала названивать Саюри, потом снова Гурен. Они оба искали ее, не догадавшись позвонить Шинье. А потом догадались. Через два часа, когда телефон был почти разряжен и готов был вот-вот выключиться, раздался вновь звонок. Юли хотелось уже выкинуть этот чертов телефон, чтобы провести время наедине со своими мыслями, чтобы никто не отвлекал, но взгляд упал на дисплей. Ей звонил Шинья. Поставив палец на кнопку «принять», она помедлила еще несколько секунд, после чего нажала на кнопку. — Юли, — обеспокоенно и как-то неловко позвал Хиираги. — Возвращайся в штаб. Все тебя ищут.       Она молчала. Не могла ответить. Ком в горле мешал дышать. — Юли? Ало? Ты меня слышишь?       Не получив ответа, он бросил трубку. Но, прежде чем связь оборвалась, девушка услышала голос Гурена, что было хорошим знаком.       Отдохнув и набравшись сил, Юли пошла дальше. Ночь сменилась ранним утром, потом днем, а затем снова настал вечер. Прошли сутки, как она ушла. И сейчас Юли корила себя за то, что приехала в этот город, создав много проблем себе и окружающем. Она была не тем человеком, за которого стоит волноваться. Черт, она даже не была полностью человеком.       Она начинала сходить с ума. Навязчивый демон ушел, но не ушла боль. Совесть, до этого просто мучившая ее, начала уничтожать, съедать ее изнутри. Юли было трудно дышать, голова раскалывалась, а сердце ныло от потери. Девушка постоянно повторяла сама себе, что это виновата именно она, что уже ничего не исправить. Вот, до чего доводит любовь. До безумия.

***

      Она просто лежала на скамейке, глядя на звезды. Такие красивые, они расползлись по всему небу. Девушке хотелось найти что-то постоянное в этом мире, что-то что никуда не исчезнет. И она нашла. Звезды. — Начала сходить с ума?       Юли даже не дернулась, когда услышала этот голос. Она знала, что он придет. Кроули не упустил бы шанс промыть ей мозги, как до этого демон. — Я в полном порядке.       Ложь. Это была чистая ложь, и аристократ знал это. Он улыбался, как и всегда, лукаво, заносчиво. Словно он знал что-то, чего не знают остальные. Хотя, так и было на самом деле. — Я видел сломавшихся людей. И ты, ой, как похожа на них. — Я в порядке.       Вампир только ухмыльнулся, исподлобья посмотрев на свою собеседницу. Он наслаждался ее страданиями, как демон, питающийся этим чувством. — Итак, ты готова? — Нет.       Нахмурившись, Кроули схватил ее за руку, чуть выше локтя, и сжал так сильно, что у Юли слезы навернулись на глаза. — Ты согласишься. Только смотри, чтобы не было поздно. — Ты мне угрожаешь? — Нет, что ты. Но, если кто-то пострадает, вина будет полностью лежать на тебе.       Его голос наполнялся раздражением, а пальцы крепче и крепче сжимали ее руку. — Если бы ты не была настолько глупа, то Хиираги не бросил бы тебя. Не допусти, чтобы твоя глупость погубила еще что-то. — Моя личная жизнь — не твое дело.       Вампир засмеялся, вставая со скамейки. Этот разговор приносил ему истинное удовольствие, как капля по-настоящему вкусной крови. — Вся твоя жизнь — мое дело. С моей помощью ты может стать счастливой… а нет, подожди. Ты уже отняла у себя счастье. — Заткнись. — А ведь парень и вправду тебя любил. Знаешь, все эмоции и чувства человека отражаются в его глазах. И я это заметил. — Заткнись!       Она стремительно встала со скамейки и вытащила свой меч из ножен, приставив его к горлу аристократа. Она надеялась увидеть страх, увидеть, что Кроули не ожидал такого выпада. Но видела лишь восхищение и чувство победы. — Превосходно.       Его лицо так и светилось от наслаждения, когда он смотрел на нее. На ее глаза, в одну секунду ставшие черными. Демоническая сущность побеждала человечью. Сейчас девушка была сильна, как никогда, подпитываясь не только силой двух демонов, но и яростью. Такой ослепляющей, всепоглощающей яростью. Ее руки не дрожали и одним взмахом кисти она могла закончить все это. Но руки бессильно разжали рукоять. — Что, не можешь убить меня? А вот Хиираги смог бы.       От одного упоминании о нем горло сжимали спазмы. Если бы кто-то другой упоминал больную тему, то Юли сразу бы развернулась и ушла, но из уст Кроули это звучало, как оскорбление. Как вызов. Девушка чувствовала, как тело подпитывается энергией демона, как мышцы наполняются силой. Рука, сжимающая меч, взметнулась вверх… и напоролась на преграду, являющаяся оружием противника. Он предугадал ее действия. Или специально спровоцировал? Все эмоции, которые Юли так долго держала в себе, вылились наружу в виде злости. Она напала на вампира, но тот умело блокировал ее атаки. И улыбался. Ей хотелось стереть эту противную улыбку раз и навсегда, больше никогда не увидеть его лица, но никак не могла обмануть вампира. — Если ты такая слабая, то я уже сомневаюсь, что сможешь победить Ферида.       Он толкнул ее в плечо и девушка, не удержав равновесия, повалилась на землю, вдоволь наглотавшись пыли. Удар о землю выбил у нее весь воздух из легкий и она была вынуждена разжать пальцы, и Кроули, воспользовавшись моментом, ударом ноги отбросил меч в кусты. — Ты даже не сможешь защитить себя. Может, я ошибся и ты лишь очередной жалкий человек?       По выражению его лица было видно, что он и вправду задумывался об этом. И не раз. Он боялся, что план, который он строил на протяжении очень долгого времени, может не сработать, что Ферид так и продолжит помыкать им, лишив свободы.       Взяв себя в руки, Кроули с отвращением посмотрел на Юли, у которой не было сил даже на то, чтобы встать, а потом развернулся и ушел. Он знал, что девушка не станет бежать за ним, поэтому шел не спеша, насвистывая незамысловатую мелодию.

***

      Уже было за полночь, когда девушка услышала быстрые шаги и голоса. Она думала о том, чтобы встать с земли, на которой сидела с тех самых пор, как ушел Кроули, но не сделала этого. Лишь смотрела, как небольшой отряд идет в ее сторону. Казалось, кто стал бы искать ее, ведь она не так важна, как могло показаться. Но девушка предположила, что инициатором был Гурен, единственный, кто знал, что Ферид Батори открыл на нее охоту.       Первой, кто ее увидел, была Мито. Ее яркие волосы были видны даже в темноте, как маяк. Она подбежала к Юли и только потом позвала остальных, которые пошли на ее голос. Знакомые лица окружили ее и, перекрикивая друг друга, задавали различные вопросы, но девушка молчала. Она не знала, как объяснить, почему оказалась здесь, не знала, как сказать, почему не вернулась в штаб. Здесь были все, кроме Шиньи. — Юли. Посмотри на меня.       Голос Гурена, успокаивающий, такой знакомый, прозвучал над самым ее ухом. Он опустился рядом на колени и обхватил ладонями ее щеки, заставляя посмотреть на себя. — Если ты не хочешь возвращаться, я отвезу тебя в другое место. Ты больше никогда не увидишь ни его, ни меня. Никого из этого города.       Такое внезапное заявление ошарашило всех, кто здесь стоял. Они начали наперебой говорить Гурену, что это неправильно, но Юли не слышала их. Она смотрела только на Ичиносэ и понимала, что никуда не уедет. Понимала, что не сможет жить, не зная, что с ними происходит. Она так полюбила этот отряд, всех этих людей, что не представляет, как может добровольно отказаться от них. — Я вернусь. Я в порядке.       Гурен смотрел на нее и не мог не восхититься ее силой, ее способностью противостоять всему тому, что уготовила ей жизнь. Суровая, беспощадная жизнь. И мысль, до этого не раз посещавшая ее мысли, вновь завертелась в голове навязчивым червячком. Она похожа на него. Гурен, так же, как и Юли, не желает показывать другим, как ему тяжело, как ему больно. Он привык носить маску. И она также носит маску, но мало кто об этом знает. И Гурен подозревает, что эта девушка, в начале казавшаяся ему невероятно слабой, без хребетной, намного сильнее, чем он сам. Она находит такие выходы, о которых Гурен, которого все считают отличным стратегом, не мог и помыслить. И она прошла через такие испытания, через какие не смог бы пройти никто. И только сейчас, но уже с опозданием, Гурен понял, что его зацепила в ней. Сила. Это могла бы быть физическая сила, но нет. Ее сила заключается в моральном смысле. И именно за это Гурен и полюбил ее.       Он не верил в ее слова. Гурен знал, что сейчас эта девушка сломлена, что ей нужна поддержка. Но он был не тем, кто может вернуть ее прежнее состояние. Он никогда не был тем, кого бы она выбрала, встав перед выбором.       Гурен помог Юли встать и накинул на ее плечи свой пиджак, чтобы хоть как-то ее согреть. — Я могу идти сама.       От ее охрипшего голоса Саюри нахмурилась и взяла сестру за руку. Все не без интереса наблюдали за этим, ведь сестры никогда не были особо близки. Они так и не смогли привыкнуть друг к другу, как бы ни старались. Но все знали, что они много значат друг для друга, вне зависимости от того, как ведут себя.

***

      Только несколько человек стояло в холле, ожидая, когда они вернутся. Среди них был и Шинья. Он пожирал глазами девушку, но каждый раз отводил взгляд, когда она смотрела на него. — Гурен.       Юли так резко развернулась, что Ичиносэ чуть не налетел на нее. — Ты сможешь выполнить одну просьбу? — получив кивок, девушка продолжила. — Расскажи ему, кто я на самом деле.       Не нужно было говорить, кому именно рассказать. Гурен итак понимал, что даже если между Юли и Шиньей все кончено, то он все еще дорог для нее. И наоборот. — Я не уверен, что это хорошая идея. — Он заслуживает знать. Не расскажешь ты, расскажу я. Но Шинья не хочет говорить со мной, поэтому будет лучше, если это сделаешь ты. — Ты уверена? — Это единственное, в чем я сейчас уверена.       Девушка еще раз внимательно посмотрела на Хиираги и ушла в сопровождении сестры. А Гурен резко почувствовал себя побитым щенком, который больше никому не нужен.