Исчезнувшая из рода Ханаёри

      Гурен долго ждал, когда Шинья зайдет к нему в кабинет. Тот пообещал, что только посмотрит, как Юли доберется до своей комнаты, но не приходил уже двадцать минут. Все-таки девушка осталась дорога ему, даже после того, что натворила. И Гурен не имел права судить Хиираги, ведь, по сути, именно он, Гурен, был тем, из-за кого они расстались. Чувствуя себя крайне скверно, Гурен откупорил бутылку виски, оставленную на тяжелое время. По его мнению, такое время настало. Глубоко вздохнув, он достал те самые бумаги, которые показывал Юли, приготовившись перед предстоящим тяжелым разговором. Он не знал, с чего начать, и надеялся, что алкоголь сам разговорит его. Но надежды было мало. Проблемой было и то, что Шинья, вероятно, все еще злится на своего друга, хотя Гурен в этом не сомневался. Между ними разразилась пропасть, у которой нет конца и края, а виновата в этом лишь какая-то девчонка, которая влюбила в себя обоих. Но Гурен четко понимал, что никогда не пожалеет о том, что встретил ее. Что позволил себе такую неслыханную дерзость — продолжал любить ее даже после того, как Шинья сознался ей в своих чувствах. Ведь уже тогда он понимал, что ему не на что надеяться, что она никогда не бросит Хиираги ради него. А то, что было у него с Юли, Гурен не знал, как назвать. Вспышка? Любовь? Он не мог подобрать ни единого слова, которое четко описывало бы ситуацию, кроме одного. Слабость. — Ты звал меня?       От тона Хиираги у Гурена побежали мурашки. Уже ничего не будет, как раньше. В их треугольнике нельзя было назвать, кто именно виноват, но каждый считал себя таковым. — Юли попросила тебе кое-что рассказать...       Шинья вспыхнул, как спичка. Его кулак обрушился на несчастный стол с такой силой, что чудом не пошла трещина. — Не смей говорить о ней!       Гурен, сбитый с толку, не сразу нашел, что сказать. Он понимал, что Шинья имеет полное право на злость, даже на то, чтобы ударить Гурена. Но Хиираги сдерживался. Он не такой человек, который может ударить своего друга, даже если тот ставит ему палки в колеса. — Хочешь, не хочешь, но тебе придется меня выслушать. — Ты забрал у меня Махиру. Ты забрал у меня Юли. Что тебе еще нужно, Гурен? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Как только я начинаю думать, что жизнь налаживается, появляешься ты и все портишь! Что я тебе сделал? Ладно с Махиру, это я могу понять. Мы были еще детьми. Но Юли... Ее я тебе не прощу никогда. Я любил ее, Гурен. Любил! И продолжаю любить. — Я тоже ее люблю, Шинья. — Я хотел сделать ей предложение, понимаешь? Да, это глупо, особенно сейчас, когда война в самом разгаре. Но нельзя выразить словами, как сильно я люблю ее. А ты... Ты все разрушил! Я ненавижу тебя, Гурен Ичиносэ. И никогда не прощу.       Гурен чувствовал себя еще хуже, чем было до этого. Он и представить себе не мог, как сильно Шинья любит Юли. Но еще хуже ему становилось от одной мысли, что Шинья его ненавидит. А ведь в глазах друга отражалась неподдельная ненависть. И страх от того, что их дружбе наступил конец, нахлынул на него, как цунами. Гурен не был готов к этому. — Шинья...       Ичиносэ хотел что-то сказать, чтобы друг остановился, подумал, простил его, но Шинья уже ушел, хлопнув дверью. Гурен остался один на один со своим страхом. Без друга, без девушки. Только со страхом.

***

      Гурен долго стучал в дверь, за которой сидела Юли с Саюри. Они не спешили открывать. Прошло не меньше двух минут беспрерывного стука, прежде чем Гурен услышал, как Юли сказала: «Открой ему уже, иначе дверь вышибет».       Саюри, настороженная, как никогда, пропустила внутрь комнаты своего командира. Если раньше она и помыслить не могла о том, чтобы с таким осуждением смотреть на Гурена, то сейчас ее не волновало, что тот о ней подумает. Ее волновала только сестра.       Юли сидела на полу, опираясь спиной о свою кровать, и теребила пальцами край пледа, лежавшего на ее плечах. В ее глазах отразилась мольба, когда она посмотрела на Ичиносэ. — Ты поговорил?       Отрицательно покачав головой, Гурен устало опустился на стул, стоявший рядом с ним. Он наблюдал за девушкой, за ее реакцией, отчего у него защемило сердце. Тот блеск в ее глазах, который всегда привлекал его, исчез бесследно. Ее внутренняя свеча потухла, но Юли прилагала все усилия, чтобы никто этого не заметил. Она снова надела маску. И Гурен в который раз убедился, насколько они похожи. — Где он? — Я не знаю. Юли, я не думаю, что тебе сейчас нужно идти и искать его. — Я должна.       Саюри, до этого неловко стоявшая рядом с сестрой, присела на пол и положила руки на колени Юли. —Ты ничего не должна. Это Хиираги довел тебя до такого состояния, поэтому не ты, а он, должен извиняться. —Саюри, — тихо произнесла Юли. — Я слишком виновата перед ним и считаю обязанным объясниться. Я тебе потом объясню... как-нибудь.       Под неодобрительный взгляд Саюри девушка встала, оставив теплый плед лежать на полу, и вышла, с глухим стуком прикрыв за собой дверь.       Гурену неловко было оставаться с Саюри наедине, сидеть под ее пристальным взглядом. — Ты не расскажешь мне, что произошло, да?       Саюри, до этого всегда с уважением относившаяся к Гурену, немало удивила его в этот вечер. Уже не было той расторопной и осторожной маленькой девочки, образ которой тянулся еще с детства. Это была уже сильная женщина, обладающая определенным характером, который Гурен так любил в Юли. В первый раз две так не похожие друг на друга сестры стали почти близнецами. — Я не могу тебе рассказать, прости. Твоя сестра не хочет, чтобы об этом кто-то узнал. — Но ты знаешь. — Да, знаю. Сейчас узнает и Шинья. Но Юли не хочет втягивать в это дело тебя, потому что ты единственное, что осталось от ее семьи. От вашей семьи. Может она и не показывает любовь, но она любит тебя. Она доказывает не словами, а поступками. — Ты любишь ее?       Такой внезапный вопрос застал его врасплох. Но Гурен уже давно знал ответ, хотя долго не мог признаться даже себе. — Да, люблю. — И Шинья любит ее. —Да.       Саюри замолчала, как бы обдумывая его слова. А Гурен не мог находиться в такой давящей тишине, поэтому вышел, даже не попрощавшись. И желание напиться было сильным, как никогда.

***

      Юли шла по тому самому парку, где она впервые поговорила с Шиньей. Она почему-то рассчитывала, что он будет именно здесь. И не ошиблась. Хиираги сидел на той же самой лавочке, где и много месяцев назад, когда они беззаботно болтали, еще не зная, что уготовано им судьбой. Ночь все еще царствовала и в этой темноте издалека можно было увидеть платиновые волосы Шиньи, так отличающиеся от остальных цветов.       Он никак не отреагировал, когда Юли села рядом с ним, на достаточном расстоянии, чтобы не накалять обстановку. Ей многое хотелось сказать, многое сделать, но она сдерживала себя. Все слова о любви уже не имеют никакого смысла. Уже ничего не будет, как раньше. — Привет.       Шинья усмехнулся и опустил голову на спинку скамейки, остановив взгляд на бесчисленных звездах. — Мы совсем недавно расстались и ты пришла сюда, чтобы сказать мне «привет»? — Зачем ты так? Ты же знаешь, как мне тяжело. — А мне, думаешь, легко? Думаешь, легко осознавать, что любимая девушка предпочла моего лучшего друга?       Шинья замолчал. Он знал, что такой разговор обязательно будет, и не хотел причинять ей боль. Он искоса посмотрел на свою собеседницу и увидел, как она, почти незаметно, вытерла слезу, катящуюся по щеке. Хиираги возненавидел себя за это. Да, ему было больно, но он ненавидел ее слезы, особенно, если они из-за него. Ведь он все еще любил эту девушку. — Я пришла сюда не за тем, чтобы выяснять отношения. Да, я виновата, я безмерно виновата перед тобой и признаю это. Если бы я могла отмотать время назад, то я бы все исправила. Но, увы, время не в нашей власти. Повторюсь, я пришла сюда за другим. Почему ты не захотел выслушать Гурена? Так было бы легче нам обоим. — Выслушать Гурена? Этого возомнившего себя самым главным придурка? Нет, я не хочу ни слышать его, ни видеть. — Он же твой друг. — Друзья не отнимают девушек.       Он расслышал ее тихий стон, полный страдания, и сжал пальцы в кулак. Он снова делает ей больно, хоть и ненамеренно. — Ты теперь будешь встречаться с ним? Будешь любить его, так же, как меня до этого? —Я не буду с ним встречаться. Это неправильно.       Он хотел увидеть у нее хоть какую-то эмоцию, а не это безразличное и уставшее лицо. Даже злость и то была бы верным знаком, что Юли не сломлена, что в ней есть еще тот воинственный огонек. А ведь он думал, что все будет в порядке, когда увидел, как она входит в штаб. Надеялся, что она сильная и переживет все то, через что ей приходится сейчас проходить. Но сейчас Хиираги понимал, что тогда была всего-лишь маска, которую она надела. Надела не для себя, а для других. А на самом деле все не так, как он рассчитывал. — Но ты любишь его.       Он сделал последнюю попытку вызвать у нее злость, но... — Да, люблю. Но тебя я люблю больше.       ... и эта попытка провалилась. Он не знал, что делать. Чувствовал себя таким беспомощным, не способным на что-либо. — Шинья... Я должна тебе рассказать то, что должна была сделать уже давно. Я пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться, если потребуешь, чтобы я уехала и не возвращалась. — Я никогда так не поступлю. — Я не человек, Шинья. В смысле, не совсем человек. Создали новую ДНК или что-то вроде того, я сама не понимаю, как так вышло, но вся суть в том, что я лишь наполовину человек. Другая половина у меня демоническая. Ты же знаешь, что в Махиру тоже изначально сидел демон, вот только ее эксперимент провалился... А мой удался. Во мне живет демон, который может уживаться с тем, что заключен в демоническом оружии. Иногда он контролирует меня. Но если я перейду черту, то демон навсегда может захватить тело, как случилось с Махиру. — Зачем? — Зачем все это сделали? Есть аристократы, которые против того, чтобы Ферид Батори был главным. Меня создали для того, чтобы убить его. Если два моих демона сольются, то я стану настолько сильной, что смогу убить его. Но все может случиться и по-другому. Здесь три варианта: или я убиваю Ферида, или он убивает меня, или демоны захватывают власть надо мной и мое «я» навсегда исчезает.       Когда Юли закончила свой сбивчивый и непонятный рассказ, Шинья долго молчал. Сейчас, зная правду, он начал понимать, что какие-то подозрения уже были у него, и рассказ только подтвердил их. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так. Ты была сильнее и умнее любого человека, а вспомни еще тот яд, который должен был убить тебя. Но ты осталась жива. Тогда я еще подумал, что тебе просто повезло, но потом, в коридоре, твои глаза стали черными и ты перестала быть человеком. Тогда демон, как оказалось, на секунду завладел тобой. Но почему такого не случалось раньше?       Юли долго молчала, не желая сознаваться. Но, раз она пришла, то должна была выложить всю правду, что знала. — Для того, чтобы защититься от влияния демонов, армия использует демоническое оружие. Заточенный там демон не может выбираться наружу, пока хозяин не позволит. А что в моем случае? Да, для одного из демонов есть мой меч, а для того, который живет внутри меня? Мне нужен был баланс хорошего и плохого. Так как избавиться от демона я не могла, я нашла тот самый баланс, и... и... — И этим балансом был я. — Да. Ты приносил мне столько радости, что вся темнота, которую посылал мне демон, уходила на задний план. На самом деле, пока мы были вместе, демон лишь несколько раз потревожил меня. Ты отгонял от меня тьму и без тебя я бы не справилась. — А сейчас? Что будет с тобой сейчас?       Юли молчала, уставившись в землю. Она не знала ответа на этот вопрос. Она даже не думала об этом. — Сейчас я не хочу об этом думать. Если демон победит в этой борьбе, то, значит, так и должно быть. — Я не хочу, чтобы от тебя осталась только оболочка. — Это не твоя забота. Теперь это только моя война.       Девушка встала, считая, что разговор окончен. — Подожди! Если я могу что-то сделать... — Помирись с Гуреном. Это единственное, о чем я могу тебя просить.       Пока они разговаривали, рассвет начал вступать в свои права. Шинья только сейчас смог разглядеть ее глаза, подернувшиеся неизвестной пеленой. Хиираги боялся, что уже никогда не увидит блеска в ее глазах, никогда не увидит какого-нибудь настоящего, сильного чувства. Юли угасла, но все еще не сломалась. Он мог только надеяться, что когда-нибудь она вновь расцветет, начнет все с чистого листа. Но это были лишь мечты. Он еще не знал, что им троим суждено.

***

      Возвращались в штаб в полной тишине. Сейчас, когда Шинья знал правду, он чувствовал себя в ответе за эту девушку. И мысли, что он был тем, кто помогал Юли сдерживать ее внутреннего демона, невероятно мучили. Если с ней что-то случится, то виноват будет он. Шинья считал так и никак иначе. — Завтра мы осуществим план Курэто — нападем на аристократов. Я не хочу, чтобы ты шла.       Если раньше Юли разозлилась, начала бы спорить, то сейчас она просто покачала головой и тихо, почти неслышно, произнесла: — Я должна пойти. Битва тоже своего рода баланс. — А если с тобой там что-то случится?       Юли ничего не ответила, потому что они уже зашли в штаб. Теперь опасно было говорить о ее «проблеме», ведь кто-то мог подслушать. А в человеческой природе заложено, что любое неизвестное — опасно. — Юли... если хочешь, можешь вернуться. Вернуться ко мне. Тебе не обязательно жить в штабе. — Я не хочу быть рядом с тобой только из-за жалости, которую ты чувствуешь. — О какой жалости ты говоришь?! — он резко развернул девушку за локоть и дотронулся ладонью до ее щеки. Юли затаила дыхание, ведь ей все время хочется прикоснуться к нему, почувствовать тепло, любовь и заботу, но титаническими усилиями она сдерживала себя. — Я люблю тебя. Я все еще люблю тебя. Уверен, через время вся эта ситуация сотрется из памяти и мы сможем жить нормально, вдвоем. — А что мы будем делать, пока эта ситуация будет стираться из памяти, как ты говоришь? Ходить по квартире, прячась друг от друга в разных комнатах, как чужие люди? — Ты никогда не будешь для меня чужой.       Юли устало прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его ладони. Она собиралась произнести то, чего боялась. Боялась, что именно так все и будет. — Ты должен ненавидеть меня, Шинья. Я должна быть противна тебе. Так почему ты хочешь вернуть все обратно? Я не понимаю, объясни мне. — Потому что я люблю тебя. И это не какая-то подростковая влюбленность, я правда люблю тебя. Ты и представить себе не можешь, как я волновался, когда ты пропала. Я места себе не находил, хотел отправиться искать тебя в одиночку, но Саюри меня остановила. Сказала, что так будет только хуже, что ты можешь не захотеть вернуться.       Он так крепко прижал девушку к себе, что ей было трудно дышать. Но Юли не жаловалась. Она положила голову ему на грудь, ухватившись пальчиками за ткань его рубашки. Она не хотела его отпускать, просто не могла. А Шинья не хотел, чтобы Юли видела его слезы. — Я хотел провести с тобой всю жизнь. Каждую минуту, каждую секунду. И пусть мы в конце надоели бы друг другу, зато были бы счастливы. Возможно, завтра мы все умрем и вампиры победят в этой войне. Но я хочу умереть рядом с тобой.

***

      Они лежали на ее кровати, пристально разглядывая друг друга. Не целовались, не раздевались. Просто смотрели и старались запомнить каждую черточку, каждую веснушку. И им всегда будет мало. Два человека, которые могут умереть завтра, у которых осталось совсем мало времени. А может, никто и не умрет. Или умрет кто-то один из них. Исход неизвестен. Но даже если завтра все сложится хорошо для них обоих, то откуда им знать, что случится дальше? Враг подкрадется незаметно, болезнь, несчастный случай. Жизнь непредсказуема. Жизнь слишком коротка. И та стена, которая выросла между ними, покрылась трещинами. Они не могут позволить себе терять время понапрасну. Шинья понял, что уже давно простил ее. А Юли никак не могла простить себя. Это и было тем, что сейчас лежало между ними. — Расскажи мне что-нибудь.       Это были первые слова, произнесенные вслух, пока они находились в комнате. Они могли бы сейчас распинаться, клясться друг другу в вечной любви и все такое, но этого не требовалось. Все было видно по их глазам. — Что ты хочешь услышать? — Что угодно. — Раньше в парке был фонтан. Такой красивый, необычный. Можно было простоять весь день и не заметить этого, залюбовавшись тонкими струями воды, собирающимися в красивую композицию. Перед закатом наблюдать за ним было особенно приятно. Розовое небо окрашивало этот фонтан в цвет розового золота и ты не представляешь, как я любил наблюдать именно за этим моментом. Просто сидеть на скамейке, не волнуясь о том, что кто-то будет тебя искать. Я мог просидеть там всю ночь. Наблюдать, как из розоватого цвета, небо переливается в малиновый, потом в такой необычный цвет, который я даже описать не могу, а затем в черничный. Следить за тем, как звезды, одна за другой, появляются на небе и светят так ярко, что хочется дотронуться до них. Тишина, и слышен только шелест листьев из-за легкого ветра. А потом наступает утро и вся эта красота исчезает, но я знаю, что увижу ее вновь. — Это прекрасно. — Когда-нибудь я покажу тебе это место. От того фонтана осталась лишь небольшая часть, но, если закрыть глаза, то можно представить, что он цел и невредим.       Шинья улыбался и выглядел, как ребенок, увлекшийся своими мечтами. Его глаза горели, как звезды, о которых он говорил. Так же ярко. — Иди ко мне.       Шинья развел руки в стороны и Юли, немного поколебавшись, подвинулась, чтобы утонуть в его объятиях. Этого ей и не хватало. Также, как и ему. Девушка закрыла глаза и позволила себе расслабиться, зная, что на данный момент она в безопасности, что рядом человек, которого она любит всем сердцем. И который любит ее.       Они так и уснули, обнявшись, не сказав больше ни слова. Это было именно то, что нужно обоим. И им не хотелось, чтобы эти прекрасные мгновения заканчивались, не хотелось, чтобы завтра наступало. Но они не в силах что-либо изменить, кроме как с гордо поднятой головой принять свою судьбу.

***

      Такой суматохи Юли не видела еще никогда. Утро началось с того, что невероятно смущенная Саюри забежала в комнату и стала будить сестру, но, когда увидела, что Юли в комнате не одна, под непрекращающиеся извинения удалилась, стараясь скрыть покрасневшее лицо за завесой волос. А потом, когда они вышли из комнаты, то стали свидетелями ссоры десятков солдат, которые кричали друг на друга и говорили, что их дело важнее. Но, увидев Шинью, они резко замолчали и ушли. Юли невольно почувствовала гордость за него, ведь, хоть он и не рожден Хиираги, его все-равно уважают. — Мне нужно к Курэто, получить последние указания.       Увидев ее глаза, в которых плескался страх, он не мог уйти. Но ему было нужно. Любовь и долг боролись в нем, как два тигра, но ни один не мог одержать победу. — Все будет хорошо, я обещаю.       Он старался выглядеть уверенным, хотя сам имел сомнения насчет этой операции. Но Шинья знал, что ей это нужно. Он быстро, почти неощутимо, накрыл ее губы своими, а потом, без лишних слов, удалился, растворившись в суматошной толпе.       Юли не знала, что ей делать, поэтому вернулась в свою комнату и переоделась, взяв с собой оружие. Она не знала, когда все будут выступать. Не знал никто. Объявление могло прозвучать в любую минуту и Юли должна быть готова.       Не долго думая, девушка решила пойти в комнату отдыха, где впервые познакомилась со своим новым отрядом. И такая мысль посетила не только ее. Здесь сидели все, кроме Гурена и Шиньи, которые сейчас, вместе с остальными высокопоставленными людьми, слушали Тэнри Хиираги. Девушка зашла, осторожно прикрыв за собой дверь, не желая никого тревожить. Казалось, что воздух состоит из напряжения, волнами исходящего ото всех. Никто не разговаривал, не переглядывался. Все сидели в разных местах и смотрели каждый в свою точку, неотрывно, отчужденно. Юли сделала так же. Она только бросила мимолетный взгляд на сестру, всегда веселую и улыбающуюся, а сейчас невероятно серьезную. А потом окно завладело всем ее вниманием.       Прошло пять, семь, десять минут, прежде чем Гоши нарушил молчание. Он кинул какой-то журнал, который до этого сжимал в руках, на стол, и тот с громким стуком, проскользив по поверхности, упал на пол. — Это бред. Это полный бред.       Все знали, о чем он говорит. Каждого, кто сидит здесь, посещали такие мысли. Они не верили, что аристократов можно убить. Не верили в успех операции. — Мы не можем ничего изменить, Гоши. — тихо проговорила Мито. — Да, будет трудно, но это наш долг. Мы не имеем права бросить остальных, отказавшись сражаться. — Неужели Курэто не понимает, что ведет нас всех на верную гибель? Почему Гурен ничего ему не сказал? — Гурен тоже бессилен. — ответила ему Саюри. — Тогда я прямо сейчас пойду на их чертово собрание и выскажусь.       Гоши встал, но рука Мито легла ему на плечо, останавливая. Юли всегда знала, что между ними была незримая связь, что они прислушивались друг к другу. Все-таки они выросли вместе, два человека из знаменитых семей. — Тогда тебя провозгласят предателем и убьют. У нас нет выхода, Норито. — Но что нам делать? — Смириться.       Парень хотел возразить, даже успел открыть рот, но в этот самый момент из динамиков раздался напряженный голос Гурена. Все стояли, затаив дыхание, зная, что время пришло. Гурен сказал всем собраться в месте, название которого Юли слышала в первый раз. Она просто пошла за отрядом. Как оказалось, это место, недалеко от штаба, было каким-то заброшенным зданием. —... через час мы выступаем. И последнее... удачи вам.

***

      Прошло сорок пять минут и почти все, кого взяли в этот бой, были готовы и стояли перед своим подполковником и его отрядом. Юли стояла рядом с Шиньей, чувствуя его напряжение, которое тот не хотел показывать. Но она уже слишком хорошо его знала.       Гурен произносил сильную речь, а в глазах солдат был страх. Многим не нравился этот план. И абсолютно все боялись.       Когда был отдан приказ идти на позиции, Шинья взял Юли за руку и отвел на несколько шагов, чтобы их никто не подслушал. — Я верю, что ты справишься. Будь сосредоточена, не отвлекайся. Когда все закончится, то мы все встретимся возле фонтана, который очень похож на тот, о котором я тебе рассказывал. — Подожди, о чем ты. Ты не с нами? — Нет. Гурен попросил, чтобы я помог отряду Шиноа.       Ее сердце забилось от страха, что она не будет знать, что с Шиньей. Она даже не думала, что будут сражаться в разных местах. — Я пойду с тобой! — Нет, Юли. Ты нужна Гурену и остальным. Ты нужна своей сестре. — Но ты нужен МНЕ!       Она видела, что его лицо исказилось от муки. Шинья так же волновался за нее, как и она за него. — Помни, что я люблю тебя.       Почти все уже разошлись и только два отряда, Гурена и Шиноа, стояли и ждали, пока они попрощаются. Все понимали, что они могут увидеться в последний раз. — Я тоже люблю тебя, Шинья.       На глаза навернулись слезы, но взгляд Шинья источал такую любовь, что Юли заставила себя сдержаться. Хиираги наклонился и поцеловал девушку, совсем как в последний раз.       Последний раз переглянувшись, Шинья и Гурен пошли в разные стороны, ведя свои отряды, за которых они в ответе. Два друга, поссорившиеся, казалось, раз и навсегда, смотрели друг на друга, как раньше. Как лучшие друзья. Война сближает и правду говорят, что нельзя терять времени на ссоры. Ведь потом уже может быть поздно.

***

      Гурен вел свой отряд к туннелю, в котором, согласно информации, проживал аристократ, их жертва. Первый шаг к миру без вампиров. Но удастся ли им? — Мел Стефано, девятнадцатый основатель. Он... а, черт с ним. — Гурен резко развернулся к своему отряду лицом и внимательно посмотрел на каждого. — Просто постарайтесь выжить. Мне, как и вам, не нравится этот план, ведь раньше никто не убивал аристократов. Но, если вы увидите, что дела идут плохи, бегите. Просто бегите и не оборачивайтесь.       Саюри хотела что-то сказать, но Гурен поднял руку в предупреждающем жесте. Они уже подошли к туннелю. Теперь один малейший звук мог стоить им жизни. Они спускались внутрь бесшумно, было слышно лишь тяжелое дыхание каждого из них. Всем было страшно. И когда они увидели свою цель, то поразились, насколько этот аристократ не похож на остальных вампира. В нем было что-то животное, он был огромен. И с ним им предстояло сразиться.       Пока Стефано стоял к ним спиной, Гурен отправил часть отряда в обход. У всех в голове была карта данного туннеля и часы, по которым они должны следовать, секунда в секунду. Мито, Юли и Гоши ушли и через минуту Гурен должен был начинать атаку. Все нервы были натянуты до предела, по лицу скатывался холодный пот, а руки незаметно дрожали. Еще никогда Гурену не было так страшно. Десять, двадцать, тридцать секунд. Эти секунды тянулись, как часы. В любой момент все могло пойти не по плану, аристократ мог услышать их или, еще хуже, пойти в одну из сторон. Тогда все было бы напрасно. Изначально, Гурен не планировал разделять отряд, но потом, после долгих раздумий, пришел к выводу, что если план провалится, то половина отряда сможет спастись. А другая будет пушечным мясом. Когда оставалось всего пять секунд, Ичиносэ глубоко вздохнул и крепче сжал рукоять меча, которая от пота выскальзывала из ладоней. Пять. Четыре. Три. Два. Один.       С громким боевым кличем Гурен, Саюри и Шигурэ вышли из своего укрытия, нападая на оторопевшего вампира. Они кричали так сильно, насколько это было возможно, чтобы аристократ не расслышал приближения остальных. Но, к сожалению, эта задумка провалилась. Дождавшись определенного момента, Стефано прыгнул и, благодаря своим звериным повадкам, перелетел через Мито, Юли и Гоши, оцарапав своими когтями последнего. Зашипев от боли, Норито отошел в сторону, чтобы не мешать остальным. Злость подпитывала его и парень принялся создавать иллюзию, чтобы остальным было проще сражаться. Но вскоре он понял, что иллюзии на аристократа не действуют. Он создавал разные ситуации, будь то лава или наводнение, чтобы сбить того с толку, но вампир имел особую сопротивляемость. Надежда оставалась лишь на остальных.       Никто не знал, сколько прошло времени, но все уже порядком устали, а аристократ все еще был жив. Он отражал каждую атаку нападавших, отвечая им сполна. В один миг, когда Юли попробовала обойти его, Стефано так сильно бросил ее в стену, что девушка сползла и долго не шевелилась. Тогда Гурен понял, что перестал дышать. Он смотрел на нее, не отрываясь, пока остальные рисковали своей жизнью. А потом Юли пошевелилась. Она еще долго не могла прийти в себя, еле удерживаясь на ногах. — Юли, уходи!       Девушка отрицательно покачала головой и обратилась к своему оружию. Гурен знал, что она собирается делать, и чем это может закончиться. Она собиралась взять больше силы у демона, рискуя потерять контроль. Гурен видел, как ее руки сжимаются вокруг рукояти, как она дышит еще тяжелее, впитывая силу. И как ее глаза становятся черными. — Все вместе!       Гурен знал, что эта команда не даст никакого эффекта, что аристократ отразит и это нападение. Все уже были в отчаянии. Но Ичиносэ сделал это, чтобы никто не увидел Юли, чтобы никто не разузнал ее секрет. А девушка, тем временем, уже собрала довольно много силы.       Стефано, ухмыльнувшись, задел когтями Саюри и Мито, которые, упав на пол, схватились за раненые места. Их одежда быстро начала пропитываться кровью. Уже трое вышли из строя и надежды на победу не осталось совсем. Но потом случилось то, что никто не мог объяснить, кроме Гурена. Юли с боевым кличем кинулась на вампира, подпитываемая силой двух демонов. Ее глаза продолжали оставаться черными, и Стефано это заметил. — Ты!       Он отразил атаку Юли, но, внимательно разглядывая девушку, не заметил Ичиносэ, который подкрался сзади. Один быстрый взмах и все будет покончено. И вампир осознавал это. — Не думайте, что это сойдет вам с рук. Она, — аристократ указал на Юли, которая привалилась к стене, переводя дыхание, — будет его...       Гурен не стал дослушивать противника, и поразил того ударом в грудь. С облегченным вздохом все уселись на пол, не веря, что им удалось победить. Но последние слова Стефано надолго засели у всех в голове. И Только Гурен с Юли понимали, что тот говорил про Ферида Батори.       Гурен старался не показывать, насколько он устал. Он тяжело дышал, опираясь спиной о стену, закрыв глаза. А Гоши, все еще злой, набросился на своего командира, упрекая того во всем, на чем свет стоит: — Гурен, мы едва справились! Как ты мог согласиться на этот план? — У меня не было выбора, Норито. — Но мы едва не погибли! — А ты представь, каково остальным. Если мы едва справились, то каково им? — Но все будет бессмысленно, если погибнет командир. — вступила в разговор Мито. — Поэтому я оставил Шинью наверху. Надеюсь, им пришлось легче, чем нам.       При упоминании о Шинье у Юли пошли мурашки. Она не знала, жив он или нет, ранен или здоров. И сейчас, когда их цель поражена, она не может думать ни о чем другом. Пока Гурен и Норито продолжали спорить, Юли, сидевшая ближе всех к выходу, расслышала тихие шаги. — Тихо!       Все замолчали, удивленно обернувшись на нее, а потом заметили парня, медленно приближавшегося к ним. — Кусуноки!       Гурен подбежал к парню за секунду перед тем, как тот упал. Он держал Кусуноки на своих коленях, пока тот захлебывался собственной кровью. Одежда парня пропиталась кровью, а на животе зияла рваная рана, слишком глубокая, чтобы выжить. Смертельная. — Что произошло?       Кусуноки невидящем взглядом посмотрел на своего командира. Ему осталось недолго. Не успев заговорить, он начал кашлять кровью, но, когда спазм прошел, почти неслышно произнес: — Операция провалена... Команда в муниципалитете... Сорок пять человек уничтожено... Они хотят, чтобы в муниципалитет пришли вы... — Почему я должен туда идти? — Девятнадцать были убиты... Остальные взяты в заложники...       Глаза Ичиносэ загорелись надеждой. Любой другой командир оставил бы все, как есть, но Гурен... он никогда не бросает своих людей. Поэтому Юли уже знала, что они пойдут туда и постараются спасти остальных. Даже если это и была ловушка.

***

      Когда отряд Гурена подходил к месту встречи с остальными, они уже успели немного отдохнуть и набраться сил. Только Юли была еще слаба и поэтому Саюри шла вместе с ней, готовая в любой момент поддержать ее. Гурен заметил, что после того, как девушка подпитывалась сразу двумя демонами, ей стало только хуже. Она почти перешла ту грань, за которой именно для нее нет ничего, кроме пустоты. Демоны почти завладели ее телом, но Юли не позволила.       Когда они подходили, то издалека увидели два отряда, нетерпеливо ожидавших их. Гурен ускорил шаг — он был рад, что те выжили, и на его лице расползлась глупая улыбочка. А Юли искала глазами только одного человека. Она не сразу нашла Шинью, но, когда увидела его, возвышающегося над остальными, забыв про усталость, побежала, вытирая слезы. — Шинья!       Он обернулся на ее крик, не веря своим ушам. Но вот она, живая, бежит к нему. Хиираги поднял девушку на руки и та обхватила ногами его талию, с силой впившись поцелуем в его губы. Все страхи, терзавшие два сердца, рассеялись. Оба живы. Оба счастливы. — Я так волновалась, так волновалась!       Шинья поглаживал ее по волосам, стараясь успокоить Юли, но та была слишком взбудоражена. Все собравшиеся с умилением смотрели на них, кроме одного. Гурен просто отвернулся, не желая лицезреть эту сцену. Да, он и правда был счастлив за них, но глупая ревность продолжала терзать его сердце. Он хотел, чтобы она также волновалась за него, но... теперь это точно невозможно.

***

      Гурен вел три отряда к муниципалитету, чтобы спасти заложников. Все шли в тишине, пребывая в прескверном состоянии. Командир шел впереди всех и Шинья, отпустив руку удивленной Юли, догнал своего старого друга. — Можно тебя? — Чего? Хочешь сказать, что это ловушка и туда нельзя идти? Нет, нам ничего другого и не остается. Если сейчас потеряем другие отряды. то больше не сможем исполнять наш долг. — Тогда чем ты недоволен? — Многие из наших убиты. Ты, ведь, не переносишь этого? Но я хотел тебе сказать... спасибо. Я не знаю, спас ты ей жизнь или нет, но спасибо. Для меня важно, что ты просто был рядом и мог помочь ей. — Даже после того, что было? — Даже после того, что было. Я знаю, ты любишь ее, Гурен. И не позволишь причинить ей вреда. Ведь так?       Гурен долго молчал, обдумывая дальнейшие слова. Он готов был на все, чтобы Юли жила и была счастлива. Пусть и не с ним, но хотя бы живая. — Там, в тоннеле, я боялся, что потерял ее. — при этих слова у Шиньи глаза округлились от страха. — Тот аристократ, с которым мы сражались, напал на нее и Юли отлетела в стену... и долго не вставала. Я думал, что падаю в пропасть. А потом она открыла глаза и стала подпитываться демоном. Она брала все больше и больше силы, а я не мог остановить это. Юли почти перешла черту. Тогда я и понял, что не важно, с тобой она или со мной. Важно, что она жива. А мне хватит только того, что где-то, глубоко внутри, она также любит меня. Большего мне и не надо.

***

      Они прорывались сквозь плотную кучу вампиров, охранявших Кроули, который взял заложников. Ни Юли, ни Гурену, предстоящая встреча не улыбалась. Они знали, на что способен этот аристократ, поэтому незадолго до начала атаки Гурен отвел Юли в сторону. — Не лезь в этот бой. Ты же знаешь, что в этот раз он не отпустит тебя.       Юли ничего не ответила. Оба и так знали, что она сделает по-своему.       Убив столько вампиров, сколько смогли, Гурен приказал остальным освобождать заложников, а сам со своим отрядом пошел дальше. Их целью был сам Кроули, стоявший возле обломков стены на одном из этажей. Он ждал их. Гурен прыгнул, заранее обговорив план с Шиньей, и атаковал Кроули. Но этот аристократ был в разы сильнее, чем остальные, с кем им доводилось иметь дело. План состоял в том, чтобы Гурен отвлек Юсфорда, а Шинья тем временем напал сзади, но вампир оказался не только силен, но и умен. Заметив подвох, он дернул Гурена за руку, отчего тот, столкнувшись с Шиньей, полетел внутрь здания. И их обоих поглотила пыль. — Нет!       Юли рванулась с места, но Гоши крепко обхватил ее поперек груди, не давая возможности двигаться. — Отпусти меня! Они там, Гоши! У него! — Их уже не спасти!        Девушка вырывалась, пинала, царапала товарища, но тот крепко держал ее. Он не мог позволить, чтобы и она попала в ловушку. — Отпусти!       Но все ее попытки были тщетны. И не оставалось ничего, кроме как вновь обратиться к демону. Она не могла позволить, чтобы Шинья и Гурен погибли. Ведь в их смерти будет виновата она, как и говорил до этого Кроули.       Юли оттолкнула от себя Гоши с такой силой, что тот упал на спину. — Какого...       Но девушка уже бежала в сторону входа. Оказавшись на нужном этаже, она достала свой меч и открыла дверь, за которой доносились звуки битвы. И без лишних промедлений кинулась в бой. Демон питался ее злостью, а она — демоном. Это был замкнутый круг и грань была как никогда близка. Все случилось так, что Шинья и Гурен сражались с помощницами Кроули, а девушка с самим аристократом. Никто из парней не хотел, чтобы все оказалось именно так. Они кричали, чтобы Юли уходила, чтобы оставила их, но девушка не слышала их. Была только она и Юсфорд. — А я ждал тебя. И вот ты здесь. Ну что, ты согласна?       С боевым кличем девушка кинулась на обидчика, но тот успешно отразил атаку. Она нападала и нападала, а Кроули без лишних усилий держал дистанцию. Он был силен, а она слаба. — Глупая, глупая девчонка!       Разозлившись, аристократ сам вступил в нападение. Юли только и успевала, что отражать его атаки и краем глаза поглядывать на Шинью, который сражался с высокой блондинкой, орудующей кнутом.       Сколько прошло времени? Никто не знал. Но то, с какой яростью Кроули нападал на Юли, поражало всех. Всегда внешне спокойный, на самом деле он оказался совершенно не таким. Вся злость, подпитываемая отказами Юли, рухнувшими планами и остальным, выплескивалась наружу. А Юли начала его бояться. Злость и страх смешались в ней воедино, и девушка стала пропускать удары. Сила демона сошла на нет. Но она продолжала сражаться, а в голове крутилась одна мысль: «Шинья должен жить».       А потом Кроули неожиданно остановился. Его глаза, наполненные страхом, опустились вниз. Юли никогда не видела такого сильного страха у вампира. И только когда она сама посмотрела туда же, куда и Кроули, то поняла, что случилось. Она проиграла. Меч аристократа по самую рукоять вошел в ее живот, полностью пронзив тело и выйдя со спины. Она не чувствовала боли, адреналин еще бегал по венам, но ноги уже начали подкашиваться. С противным чавканьем клинок вышел из плоти и девушка упала на пол. Она слышала крики Гурена и Шиньи, а, чуть-чуть наклонив голову, увидела, что их держат аристократки. А сам Кроули вжался в стену, неверящим взглядом глядя на распростертую на полу девушку, и сжимая руками волосы.       Помощницы, получив кивок Кроули, отпустили двоих людей. Шинья подбежал к Юли и положил ее голову к себе на колени, а Гурен так и остался на том же самом месте, упав на пол и согнувшись от разрывающего душу крика. — Нет, нет, нет, нет. Так не должно быть. Зачем? ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЛА?       Юли хотела дотронуться до его щеки, стереть слезы, катящиеся по подбородку. Но у нее не было сил даже на это. — Я люблю тебя, Шинья.       Хиираги сам взял ее руку и приложил к своему лицу, содрогаясь от рыданий. Он не мог ничего сказать, его переполняли эмоции, всю его душу разрывала беспощадная боль. — Запомни меня счастливой.       Маленькая струйка крови вытекла из ее рта, закатываясь за шею. Она смотрела в глаза Шинье и не могла насладиться последними мгновениями. Как же она любила его глаза. Юли открыла рот, чтобы еще что-то сказать... но не смогла. Последний вздох и грудь медленно опустилась, больше не поднявшись. Рука безвольно упала на пол. Взгляд остекленел. Но на губах все еще оставалась улыбка, которую она подарила Шинье. Последнее, что она успела ему подарить. — НЕ-Е-ЕТ!       Шинья кричал, прижимая бездыханное тело к себе. Он не мог поверить. Не мог поверить, что все так закончилось. И по его душераздирающему крику те, кто стояли на улице, поняли, что случилось что-то ужасное.