Исчезнувшая из рода Ханаёри

      «Она мертва».       Эта мысль не отпускает ни на секунду. Утро начинается с нее. День продолжается вместе с ней. Вечер заканчивается в ее сопровождении. Когда все это закончится? Никогда.       Шинья Хиираги уже неделю не появлялся в штабе. Его телефон разрывался от звонков Курэто, который был вне себя от ярости, что операция в большей степени провалилась. Они убили лишь двоих аристократов, но скольких людей потеряли. В живых осталось только четыре отряда… из десяти.       «Вампирша держит его за руки, почти выламывая их, но он не чувствует боли. По крайней мере, физической. Ему кажется, что сердце сейчас разорвется и он упадет, так же, как вот-вот и она. Юли еще не поняла, что произошло. Не почувствовала. Но Шинья все осознал еще несколько секунд назад. Он смотрел, как ее ноги подгибаются и Юли падает на пол, а сам не мог ничего сделать. Уже было слишком поздно. И только крик Гурена смог привести его в чувство. Шинья не заметил, как оказался свободным. А когда понял это, подбежал к ней. Глаза застилали слезы. Он что-то говорил, но потом не мог вспомнить, что именно. Его руки были в ее крови».       Она сказала, чтобы он запомнил ее счастливой. Но как Шинья мог думать о счастье, когда каждый раз, закрывая глаза, он видел, как она умирает? Юли попросила о невозможном.       Засыпая, он надеялся, что прошедшее время было всего-лишь сном. Кошмаром. Но, просыпаясь, он вновь и вновь чувствовал, как его лицо сковывают засохшие слезы. Он плакал. Каждую ночь.       Шинья даже не пытался оправиться от произошедшего. Один раз, намереваясь пойти к Саюри, проведать, как она… он дошел лишь до двери. Дальше не смог. Он знал, что той тоже пришлось несладко, что она страдает и ей нужна поддержка. Но она не видела, как Юли умерла. В этом плане он завидовал ей.

***

      За окном шел дождь. Снова. Словно даже небо плачет о ней. Прошла неделя после того ужасного дня, который полностью перевернул его мир. Или больше? Гурен потерял счет времени, заперевшись в своем кабинете. Он не выходил. Не было сил на это. Грудную клетку разрывало от многочисленных рыданий, которые слышали люди, приближавшиеся к его кабинету. Он сломлен. Уничтожен.       Гурен не мог заснуть, не вспомнив ее. Хотя она и не отпускала все его мысли. Он постоянно представлял, как все могло быть хорошо, если бы она только послушала его и не пошла в этот чертов муниципалитет. Да, Гурен корил себя. Он считал себя виноватым в ее смерти, считал, что недостаточно надавил или был неубедительным, когда просил остаться. Он даже был рад, если бы Шинья все-таки сделал ей предложение, навсегда связав с собой. Тогда у Гурена не осталось бы ни малейшего шанса. Но сейчас его нет ни у кого.       Он проводил свои дни, заперевшись в кабинете и никого не принимая. Один раз Курэто грозился выломать дверь, но так и не сделал этого. Гурена оставили в покое. Но через несколько дней к нему пришла Саюри. Он не пустил и ее. Он просто не мог никого видеть, никого слышать.       Однажды Гурену показалось, что он услышал ее голос. Тогда был первый раз, когда командир вышел из своего кабинета. Все встретили его удивленными взглядами, а Ичиносэ, не обращая ни на кого внимания, пошел на голос. А когда он увидел источник, то чуть не заплакал от разочарования. Как потом ему объяснили, в штаб перевели новую девушку из другого города. Первый раз увидев ее, Гурену захотелось прижать девушку к себе и никогда не отпускать. Она была слишком похожа на Юли. Но, поняв, что обознался, он еще сильнее закрылся в себе.

***

      Саюри редко выходила из комнаты. Из ее комнаты. Каждый вечер, сжимая в руках их общую фотографию, она засыпала, мечтая обратить время вспять. И от осознания, что это невозможно, становилось еще тяжелее.       Всем было тяжело. Прошла неделя, а девушка так и не увидела ни Гурена, ни Шинью. И она их прекрасно понимала. Саюри сама хотела закрыться где-нибудь и не говорить ни с кем, но она думала, что Юли такого бы не хотела. Юли желала, чтобы все быстро залечили свои раны и вернулись в прежнее русло, перестали жить прошлым… но она не понимала, сколько значила для многих. Ее смерть — тяжелый удар для всех, и вряд ли рана, оставленная ею на сердце, когда-либо затянется.       Саюри никогда не представляла, что в трудную минуту ее поддержит Мито. Эта девушка, некогда заносчивая и невыносимая, оказалась, на редкость, понимающей и доброй. Они никогда близко не общались. Но горе сближает людей, так ведь? Почти каждый вечер они вдвоем, закрывшись от всего мира, проводили время вместе, болтая всю ночь напролет. В начале темы для разговоров касались Юли, но потом, видя, как Саюри тяжело, Мито переключилась на все, что приходило на ум. Погода, люди, даже одежда. Джуджо редко оставляла Саюри в одиночестве. Боялась, что та может уйти в себя, как Гурен и Шинья. От их сильного, непобедимого отряда, осталось лишь воспоминание о былой славе. Каждый боролся с горем, как мог. Но некоторые не справлялись.

***

      Прошел месяц и следы ужасной трагедии все еще были видны. В той битве каждый потерял друга, брата, возлюбленного. Штаб только-только начал отходить от прошедшего траура. Казалось, сколько можно жить прошлым? Но все те, кто не вернулся с битвы, были чьей-то семьей. Пусть и не кровной, но в это время каждый, кто находится рядом, поддерживает и оберегает, становится родным.       Каждый второй носил отпечаток скорби. Некоторые солдаты, не выдержав, покинули штаб; другие были настолько обозлены, настолько поглощены эмоциями, что сходили с ума, и демоны обретали долгожданную власть над человеческим телом, но, к счастью, таких можно было по пальцам пересчитать; третьи, самые отчаянные, в одиночку лезли в битву, но ничем хорошим это не заканчивалось. Ряды солдат заметно поредели, и главнокомандующие не знали, как дальше вести войну. Такими темпами не останется никого.       Шинья Хиираги больше не улыбался. Всегда веселый и позитивный, сейчас он не мог заставить себя смеяться, даже если ему этого очень хотелось. Это заметили все. Теперь с ним общались осторожно, словно в любой момент он мог вернуться в состояние овоща, в котором пробыл две недели. Его жалели все, но парню не нужна была жалость. Ему нужна была она. Люди говорили, что со временем боль пройдет, он забудет эту девушку, забудет то время, что они были вместе. Но он не забывал. Он жил теми мгновениями.       Гурен Ичиносэ больше не подпускал к себе никого. Наступив на грабли один раз, он не собирался делать этого снова. Теперь его сердце, открывшееся один раз, было заточено в прочные каменные стены. Никто и никогда не сможет прорваться сквозь них. Так он пообещал себе. Всю свою злость, всю боль от утраты, Гурен выплескивал на невинных солдат, которые отныне боялись своего командира. Он не щадил их, заставлял тренироваться снова и снова, чтобы больше никого не потерять. Он забыл, что такое сон, еда и отдых, всецело отдавшись своему долгу. Но им руководствовало совсем не чувство долга. В его приоритетах была лишь месть.       Саюри вновь старалась стать той милой и заботливой девушкой, которой была в начале. Не для себя. Для других. Она видела, что штаб находится на грани, что еще чуть-чуть, и защищаться будет уже некому. Поэтому она улыбалась, смеялась, лишь бы добавить радости в жизни окружающих. Но, закрываясь вечером в своей комнате, она садилась на кровать, и неотрывно смотрела на фотографию, уже порядком потрепавшуюся из-за частого использования. И только тогда, когда ее никто не видит, Саюри позволяла себе вновь окунуться в омут боли, страданий и потерь. Да, Мито по-прежнему поддерживала ее, и девушка была благодарна ей за это. Они сблизились очень сильно. И теперь нельзя было сказать, что раньше эти девушки разговаривали только в случае крайней необходимости. Ведь до сих пор их разделяют на девушек из враждующих семей.

***

      Сегодня туман был такой густой, что не было видно товарища, который шел впереди на расстоянии вытянутой руки. Все солдаты, расслабленные из-за отсутствия нападения вампиров, занимались своими делами, пока не завыла оглушающая сирена. Это было так неожиданно, что многие растерялись. Ведь с той операции они ни разу не сражались, также, как и вампиры, залечивая свои раны.       Гурен стоял посреди холла и собирал отряды, попутно отдавая приказы. Как оказалось, недалеко от штаба было замечено несколько аристократов с кучей вампиров низшего ранга. Все подозревали, что готовилось нападение.       Собрав достаточное количество бойцов, Ичиносэ, по пути рассказывая план, повел их в то место, где были замечены нарушители. Туман мешал так сильно, что у некоторых в головах отложилась мысль, смогут ли они отбить нападение? Вампиры были сильнее и быстрее, а это значительно ухудшало их шансы на победу. Армия была еще слишком слаба и морально, и физически. — Я их вижу!       Один из солдат, стоявший дальше от остальных, внезапно упал. И больше не поднялся. Никто не успел ничего понять, как их окружили вампиры. — Черт, мы попали в ловушку. — зашептала рядом стоящая Шигурэ. — Они были на деревьях все это время.       И действительно, взглянув наверх, Гурен увидел еще несколько вампиров, ожидавших, когда их помощь понадобится. Ярость на самого себя так сильно разожгла в Ичиносэ жажду сражения, что он не мог дождаться, когда же противник сделает первый шаг. — Как поживешь без своей принцессы, малыш Гурен?       Услышав этот голос, Ичиносэ словно прирос ногами к земле. Он не мог двигаться, не мог дышать. Сердце покрылось корочкой льда. — Судя по твоему виду, ты очень по ней скучаешь. — произнес Кроули где-то совсем близко. — Покажись!       Сбросив оцепенение, Гурен закрутился на месте, стараясь найти Юсфорда. Но сквозь плотную завесу обычных вампиров, этого пушечного мяса, он не мог заметить того, кого мечтал убить. А аристократ с ним просто игрался, как делал это со всеми. — Признайся, ты ведь постоянно о ней думаешь, да? Не можешь забыть, как мой меч пронзил ее тело.       И тут Гурен заметил косу, которая была у Кроули. Он собирался напасть, выплеснуть на обидчике все свои эмоции, но его крепко схватили несколько пар рук. — Он с тобой играет, Гурен! — напряженный Шинья закричал ему прямо в ухо. — Так ты подставишь всех нас! Он только и ждет, когда ты выйдешь из себя. Подумай о других. Если ты начнешь первый, то мы не уйдем отсюда живыми.       В словах Хиираги был смысл, но Гурен был ослеплен жаждой мести. Слишком долго он вынашивал в себе планы, как убьет Кроули, слишком долго он медлил. Но вот, зная, что Юсфорд где-то рядом, Ичиносэ не мог мыслить здраво. — Я. Его. Убью.       Едва успев договорить, Гурен кинулся к тому месту, где в последний раз увидел частичку Кроули, но тот уже успел исчезнуть. А вампиры, дождавшись ошибки оппонента, достали свои мечи и напали. За секунду поляна наполнилась криками, визгами и мольбами о помощи, но Гурен не обращал на это внимание. Его взгляд, как у сумасшедшего, бегал из стороны в сторону, по лицам солдат и вампиров, ища того, кто был целью номер один. И вот, наконец, Ичиносэ заметил очертания аристократа. Руководствуясь злостью и местью, Гурен наотрез отказывался прислушиваться к здравому смыслу. Он в упор не видел, что вампир отводит его дальше и дальше от поля битвы. — На что ты готов, чтобы вернуть ее?       Догнав соперника, Гурен, размахнувшись мечом, прицелился вампиру прямо в грудь, но его атака была блокирована. Запястья ломило от напряжения и командир, поддавшись на провокацию, повторил свой маневр, но в итоге и в этот раз у него не вышло. Адреналин и злость смешались воедино, и теперь Гурену стоило больших трудов, чтобы не начать размахивать оружием в разные стороны. Он атаковал и атаковал, наносил удар за ударом, а Кроули, не прилагая особых усилий, защищался. — Как ты думаешь, она может быть жива?       При каждом упоминании девушки Гурен все больше и больше выходил из себя. — Вы же не смогли забрать тело, были вынуждены срочно убегать. Может она еще жива. Как ты думаешь? — Ее рана смертельна. Никто не смог бы помочь. И все это из-за тебя, жалкий ублюдок.       Гурен занес оружие над головой, просчитав нападение так, что вампир не успел бы увернуться… но дерево оказалось слишком близко. Меч застрял в толстой ветке и, какие бы усилия Ичиносэ не прилагал, он не мог освободить его. — Не стоит бросаться оскорблениями, Гурен. Это же обидно!       Вампирский меч мелькнул всего в нескольких сантиметрах от лица Гурена, и на землю упали темные отрезанные пряди. С удивлением глядя на только что упавшие колечки волос, Ичиносэ едва успел присесть, чтобы не получить мечом прямо в лицо. Пот градом скатывался по щекам. В ушах стучало. Сердце билось с невероятной силой. Еще бы чуть-чуть… — Со мной опасно шутить, Гурен Ичиносэ. — от былого веселья в голосе вампира не осталось и следа. — Ты этого еще не понял? Я могу убить тебя так же легко, как и ее. — Я видел твое лицо. — грудь Гурена сотрясалась от непонятного смеха. — Ты же сам не планировал ее убивать, она была нужна тебе. Вот только теперь ее нет. И Ферид навсегда останется во главе вампиров, а все твои мечты упали вместе с ней. — Не зли меня.       Вампир предупреждающе оскалился, но Гурена было уже не остановить. Он смеялся все громче и громче, провоцируя аристократа. — Ты сам загнал себя в ловушку. Ха! — Гурен. — Теперь никто и никогда не убьет Батори. Ты рад?       Кроули буквально трясло от нарастающего гнева. А Гурен смеялся до тех пор, пока вампир, взяв его за руку, не потащил за собой на место сражения. Вампиры были настолько быстрые, что командир даже опомниться не успел, как оказался в луже чьей-то крови, посреди изувеченных тел. — Ее смерть — на твоей совести.       В начале Гурен подумал, что аристократ говорит про Юли. Да, Гурен винил себя в ее смерти. Но потом он увидел, как Кроули, так же быстро скрывшись из виду, вернулся, но уже не один. Одной рукой он сжимал горло Саюри, пока та пыталась высвободиться. Однако вампир был непреклонен. — НЕТ!       Но было уже поздно. Одним легким движением Юсфорд распорол ей горло. Все происходило так быстро… Гурен не успевал даже сообразить, что произошло. Отпустив свою жертву, Кроули успел скрыться еще до того, как ее тело упало на землю.       Душераздирающий крик разнесся по всей территории. Мито, зажав рот руками, упала на колени, не отводя взгляда от Саюри. Она была в оцепенении. Не могла ни сражаться, ни подойти к телу. Только плакать.       Гурен заметил его слишком поздно, чтобы успеть помочь. Вампир подкрался слишком незаметно. — Мито!       Девушка посмотрела на Гурена… а потом ее глаза расширились от подступившей боли. Из ее груди торчал меч, с конца которого на землю падали алые капли крови.       Очередной крик, полный боли и страданий, известил остальных о том, что что-то случилось. Гоши, не замечая ни своих, ни врагов, подбежал к раненой, но еще живой, Мито, и заключил в объятия. Его губы постоянно шевелились, он что-то говорил девушке. Говорил до тех пор, пока ее тело не обмякло в его руках. Но и потом он прижимал ее к себе, а слезы потери капельками стекали по его щекам.       Гурен не мог до конца осознать, что половины его отряда не стало. Это никак не укладывалось в его голове.       Взгляды Гурена и Гоши пересеклись, и в глазах Норито командир увидел ту же боль, которая терзала его самого. И понимание, как стрела, пронзило голову. Гоши любил Мито, эту необузданную и дерзкую девушку. Гурен спрашивал себя, почему не заметил этого раньше? И ответ пришел почти мгновенно. Он был сосредоточен на другом. На другой.

***

— Хватит! Пожалуйста, остановись. Я… Я больше не могу.       Голос был охрипшим из-за постоянных криков. Мешки под глазами говорили о вечной усталости и о малом количестве сна. — Тебе это нужно.       Очередной острый нож пронзил ее руку. Потом ногу. Потом грудь. Он наносил ей удары снова и снова. Снова и снова. Она устала от этой боли. Растворилась в ней. — Кстати, сегодня я видел твоих дружков. Выглядят они не очень. Представляешь, дурак Гурен даже назвал меня ублюдком!       Она не могла ничего ответить, полностью сосредоточившись на боли. — Но ради тебя я его пощадил. И твоего любимого Шинью. Ты должна ценить это.       Вампир лишь засмеялся. Он был с ней осторожен. В моральном плане. А в физическом не жалел. — Ну давай, ты должна научиться регенерироваться еще быстрее. Мы же так далеко прошли. — Я убью тебя, когда выберусь.       Юсфорд зацокал языком и покинул комнату. Он так всегда делал. Ранил, бил, доводил чуть ли не до болевого шока… а потом уходил. Это был его метод? Она не знала. Чего он этим хочет добиться? Она тоже не знала.       Она была пешкой в его игре, запутанной и непонятной. Девушка не знала, сколько времени прошло. В ее комнате, а, если точнее, камере, не было окон. Она не видела солнечного света довольно давно.       Единственным, из-за чего она не опустила руки, был Шинья. Мысль о нем согревала сердце и придавала сил. Но он думает, что она мертва. Она и должна быть мертва. Как выжила? Неизвестно.       В тот день ее мир перевернулся. Она боялась за Шинью и Гурена, поэтому и побежала за ними. Она помнить лишь то, как меч Кроули пронзил ее тело, а потом голос Шиньи. И все. А потом очнулась уже здесь.       Кроули ничего не рассказывает, если это не касается ее способности. Как Шинья? Юли не знала. Как остальные? Юли понятия не имела. Единственное, что она точно понимала, так это то, что Кроули ее не отпустит, пока не придет время. Поэтому, собравшись, девушка, призвала демона. Он залечит ее раны. Но каждый раз, проделывая это, Юли теряла частичку себя. Совсем скоро от ее собственного «Я» не останется ничего. Она станет убийцей. Как и хочет Кроули.       А пока, залечивая раны и проклиная аристократа, она могла лишь мечтать. Мечтать вернуться домой.