Replacements/Замены

Ему не нужно было повторения тайм-лайна красного, в который он попал из-за своей поспешности, так что Папирус начал возиться с машиной. Это было неплохим занятием на время, пока заживала нога. После того, как все необходимые модификации были произведены, для проверки он подключил питание машины. Запустив таймер в режиме секундомера, он протянул руку и перетащил синего к себе на колени, пока ждал результата. Он стал делать так с прошлой недели или около того. Папирусу нравилось держать санса в своих руках. Ему нравилось поглаживать чужие обнаженные кости своими пальцами. Он нашел увлекательной реакцию другого монстра на его работу. Маленький скелет дрожал рядом с ним, не выказывая ни малейших признаков заинтересованности в машине или побеге. Кажется, он едва осознавал портал. Даже сейчас. Опять же, Папирус смущал его, и это было отлично — получать все внимание меньшего скелета. Как только яркий свет потух, Папирус нажал кнопку «стоп». Девять минут тридцать семь секунд, гораздо лучше. Прижав к себе синего, он поднялся и приковал маленького монстра, прежде чем снова запустить машину. Шагнув через портал, Папирус оказался в небольшой аккуратной лаборатории. Вот дерьмо. Должно быть, кто-то пользуется этим местом. Однако сейчас свет выключен, а в комнате царит тишина. Проходя через лабораторию, он бросил взгляд на верстак и замедлился, а потом остановился. Ограничители? Столешницу усеивало огромное число предметов, сделанных из бессчетного количества кожаных ремешков, цепей и пряжек, все в разном состоянии ремонта. Он несколько секунд разглядывал их, а потом набил в карманы столько, сколько смог. Удовлетворившись этим, он поспешил наверх. В дом. Он телепортировался внутрь и обнаружил, что дом гораздо больше походит на его собственный, чем предыдущие, однако комната за первой дверью, которую он открыл, оказалась пуста. Это даже не была спальня. Помещение заставляли коробки, которые, похоже, перекочевали сюда из лаборатории. Мысль о том, что в этом тайм-лайне санса могло не быть, заставила его душу сжаться от боли. Тихо прикрыв дверь, Папирус прокрался к другой комнате. Его душа чуть не остановилась, когда, открыв дверь, он заметил в кровати две фигуры. Нет. Он тихо вошел в комнату и приблизился к кровати. Он ощутил, как всколыхнулась его магия, глазницы осветили комнату бледным оранжевым светом. От вида двух черепов в одной кровати закружилась голова. Нет. Прежде чем он успел даже осознать это, в его руке появилась кость. Он сжал ее достаточно сильно, чтобы фаланги начали болеть. Нет. Его кости ныли, пока ревность заполняла душу. От гнева позади него бессознательно появился бластер. Звук выдал его. Он замер, когда цепкие синие огоньки зажглись в глазницах скелета и уперлись в него. В следующее мгновение Папирус уже отпрыгивал с пути волны заостренных костей. — ПАПИРУС! ПРОСЫПАЙСЯ! — санс вскочил и теперь стоял на кровати над братом в защитной стойке. Его глазницу пересекала трещина, похожая на ту, что была у красного, но этот голос… Он был зол, но в остальном идентичен его брату. Маленький скелет оказался обнажен, и на костях его таза виднелись доказательства… нет! Другой он немедленно проснулся и сел. Когда с него упала простыня, стало ясно, что на нем точно так же нет никакой одежды. Глубокий, почти выгоревший оранжевый вспыхнул в его глазницах, магия активировалась даже раньше, чем он успел увидеть угрозу. Он выбрался из-за брата и повернулся лицом к Папирусу. — Мой Лорд, что?.. Мой Лорд… нет. Они явно… нет. Они делают это… НЕТ!!! Папирус бросился вперед раньше, чем скелеты перед ним успели поговорить. Бластеры, нацелившиеся на другого Папируса, заставили того уклониться и убраться с пути, разделив двух монстров. Быстро призвав свои кости, Папирус ударил ими санса, ревность бушевала в нем, стирая все планы, которые у него могли быть. Санс заблокировал атаку собственными костями. Рыча, Папирус протянул руку и, схватив другого за предплечье, телепортировал их подальше. Едва телепортация завершилась, санс набросился на него с призванной костью. Папирус оказался вынужден отпустить его, чтобы избежать удара. Мгновение спустя он услышал хлопок и: — Мой Лорд! Бля, этого в его планы не входило. — Я В ПОРЯДКЕ, — санс перехватил кость. Папирус не стал дожидаться того, что он собирался сделать. Костяные волны вырвались вперед и окружили санса, так что Папирус мог сосредоточиться на обращении в пыль своего двойника. Как он смеет! Папирус призвал кольцо из бластеров, посылая в другого Папируса один выстрел за другим. Он услышал крик из-за спины: — ПАПИРУС! ДАЖЕ, БЛЯТЬ, НЕ СМЕЙ ПРОИГРАТЬ ЭТОМУ УРОДУ! Хлопок слева позади него, бросить туда кости. — Да! Босые ступни ударились о пол, призвать бластер. — Мой. Там, между ним и сансом, броситься в рукопашную. — Лорд. Другой Папирус встретил его атаку, без намека на усилие призвав свои кости. Он был хорош. Как только Папирус вступил в бой, то оказался вынужден уворачиваться от волны костей. Его атаки, окружавшие санса, ослабели из-за того, что ему приходилось вкладывать все свое внимание в поединок. Задыхаясь от напряжения, Папирус отвлекся от другого монстра, чтобы утереть пот, заливавший глазницы. Если бы он только мог… Он начал пытаться повернуть бой в свою сторону и загнать их к порталу. Пока он был сосредоточен на этом, то не заметил кость санса, которая врезалась в его грудную клетку. Он оступился, избежать больших повреждений ему помогла только телепортация. Используя шанс, он переместился прямо к сансу. Они этого не ожидали. Они на самом деле не понимали, где он. Они опоздали с ответной реакцией всего на какой-то удар души. Теперь он мог сделать свой ход. В отчаянье он призвал свой бластер, заставив высокого монстра телепортироваться. Папирус схватил санса и рванул с ним к порталу. Он слышал голос, слишком похожий на его собственный, стенающий за спиной, который оборвался, как только он вернулся в свой тайм-лайн. Жаль, что ему не выпало шанса распылить другого скелета за осквернение его брата подобным образом. Но теперь он будет вынужден жить без своего санса. Прислуживать другим монстрам, раз этому он больше не... Колено жестко врезалось в его таз. Бля. Он ахнул от боли. — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — санс быстро поднялся на ноги. — ЕСЛИ Я ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ УВИЖУ ТЕБЯ, ТЫ — ПЫЛЬ. С этим другой монстр шагнул обратно в портал. Нет. Папирус вскочил и протянул руку, надеясь поймать его, прежде чем он отойдет слишком далеко. Боль заставила его втянуть руку обратно в свой тайм-лайн, он закричал. Из его ладони торчала заостренная кость. Он закрыл портал, хлопнув по выключателю другой рукой.

***

Горчица душил себя, пытаясь добраться до машины, пока они ждали возвращения демона. Санс переживал, стоя позади, не уверенный, стоит ли ему оттащить другого скелета назад и убедиться, что он ничего себе не повредил. Демона здесь не было, но Санс все еще боялся прикоснуться к Горчице. За последние несколько недель все изменилось. Не только между ним и Горчицей, хотя они начали больше разговаривать, но и в демоне тоже. Это приводило в замешательство. Иногда, когда демон приходил в лабораторию, он был нежен с Сансом или даже пропускал секс с ним. Он хотел бы сказать, что высокий скелет пытался быть ласковым. Но это слово просто не вязалось с демоном. Санс не получал от этого удовольствия, но это было лучше альтернативного варианта. — горчица, осторожнее, — сказал он, когда увидел, как натягивается цепь другого скелета, монстр, скованный ей, прилагал все усилия, вытягивая держатель из стены. Все, что он получил в ответ, было ворчание в кляп. Так что он вернулся к нервному переминанию с места на место. Санс все время вспоминал появление Горчицы здесь. Его вина, отошедшая на задний план за последние недели, вернулась в полную силу. Они оба вздрогнули от звука упавших на пол костей и чьего-то крика. — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! ЕСЛИ Я ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ УВИЖУ ТЕБЯ, ТЫ — ПЫЛЬ. Что происходит? Похоже, что этот некто противостоит демону. Санс ощутил, как тот же сигнал, который он должен был подать Горчице, но не смог, снова застрял у него в горле. Если демон услышит его, — а он услышит, — что это чудовище с ним сделает? Что он сделает с Горчицей? «Скажи», — быстро жестикулировал ему другой скелет. Он хотел, чтобы Санс предупредил того, другого. Прежде чем он успел среагировать, портал закрылся. Он почувствовал, как сжимаются зрачки, когда понял, что все повторилось. Он снова подвел одного из своих двойников. В его глазницах начали собираться слезы. Способен ли он хоть на что-то кроме страха? Вот только вместо того, чтобы увидеть, как демон тащит еще одного скелета из-за груды ящиков, они наблюдали, как он выходит один. Он прижимал руку к ребрам, на пол капала смесь костного мозга и магии. Не глядя на них, он захромал к лестнице. В тот момент, когда демон проходил рядом, Санс уловил движение справа от себя. Горчица проскочил мимо Санса и врезался в демона, впечатав его в стену. Демон крякнул от боли и упал на пол. Широко распахнутыми глазницами Санс смотрел, как Горчица подтаскивает высокого скелета ближе, пока тот обмяк и не сопротивлялся, а затем оборачивает свою главную цепь вокруг шейных позвонков демона. Его двойник натянул цепь так сильно, как мог. Демон попытался ослабить звенья пальцами, но у него действовала только одна рука. Каждый раз, как ему удавалось оттянуть цепь от позвонков, Горчица дергал ее и затягивал сильнее. Горчица коленом придавил позвоночник демона, когда тот попытался подняться вместе с цепью. Демон издавал задушенные хрипы боли, пока магия в его позвоночнике все сильнее и сильнее натягивалась. Единственным звуком, огласившим лабораторию, был тихий хлопок, когда магия поддалась. Реальность Санса сузилась до черепа Папируса, отделенного от его тела. Только не снова. Он чувствовал, что его душу кромсают на куски, когда тело его брата начало рассыпаться пылью. Не снова. Он не защитил своего брата. Не снова. Он потерял его. Опять.

***

Санс ощущал огромное удовлетворение, поставив голую ступню на череп ублюдка и наблюдая, как от его ноги по нему паутинкой разбегаются трещинки, когда он надавил и магия, удерживающая прочность черепа, начала распадаться. Он сделал это. Они свободны! Когда кость под ногой, наконец, обратилась в прах, он с ухмылкой повернулся к Кетчупу. Только чтобы обнаружить, что другой монстр, содрогаясь, сжался на полу. Какого хрена? Он подбежал и опустился перед ним на колени. Кетчуп пытался воспользоваться магией! Зачем? В этом нет никакого смысла. Санс прекрасно понимал, что даже при состоянии, в котором он находился, доведенный сексом, другой скелет все равно презирал монстра, сотворившего с ним это. Так какой толк ему использовать свою магию сейчас? Санс не трогал Кетчупа, отдавая себе отчет, что его кости сейчас гиперчувствительны и прикосновение к ним будет болезненным. Перебежав к их лежанке, он вытащил ключ и попытался открыть замок кляпа. Руки так дрожали, что ему никак не удавалось попасть ключом в скважину, и к моменту, когда он снял эту поганую вещь, его всего трясло. Он подполз к Кетчупу, который просто лежал на полу, все еще с пустыми глазницами. — эй, ты в порядке? — спросил он хриплым от волнения голосом. В глазницах Кетчупа стояли слезы. Вдруг он свернулся калачиком, перекатился на бок и отвернулся от Санса, а все его тело сотрясли громкие всхлипы. Санс слышал грохот чужих костей друг об друга и позвякивание цепи. В ужасе он смотрел, как его товарищ по несчастью оплакивает смерть их мучителя. Неужели сознание Кетчупа на самом деле так распалось? Не похоже. Но с другой стороны, Санс не сильно разбирался в подобного рода вещах. Может быть, ему стоило оставить ублюдка в живых, просто связать его. Он мог бы пощадить чужое хрупкое психическое состояние, просто подумав. Жестокий характер Санса постоянно все поганил. — прости, кетчуп. мне стоило обдумать все лучше, — Санс сел на пол, радость от победы угасла. Покачав черепом, он решил, что сможет исправить это потом. Сейчас есть более важные вещи. Санс подбежал к куче пыли и начал копаться в одежде мудака. Он поднял худи, — серая пыль почти полностью скрыла мерзкий оранжевый цвет, — и из карманов выпало несколько кожаных ремней. Что за хуйня? Санс вновь ощутил облегчение оттого, что он распылил этого ублюдка. Он порылся в карманах, но нашел только еще больше подобного барахла. Он отшвырнул его в сторону. Лабораторию огласило звонкое лязганье заклепок и пряжек. Он обернулся на Кетчупа, но тот по-прежнему свернулся калачиком на полу и всхлипывал. Поморщившись, Санс вернулся к своей задаче. Вытащив шорты мудака, он потряс их и начал проверять карманы. Там обнаружилось еще больше ограничителей и абсолютно поразительное количество ключей. Ни один из них не был подписан. Он просто пялился на кучу из девятнадцати ключей. Какого хрена? Санс сгреб их и вернулся к своему двойнику. Кетчуп все еще не проплакался, так что Санс начал с основной цепи, крепившейся к ошейнику. Он пробовал один ключ за другим, пока замок не щелкнул, открываясь. Его ухмылка вернулась, когда постоянная тяжесть спала с позвонков. Звук металлических звеньев, соскользнувших на пол, который был их вечным проклятием, теперь звучал, как музыка. Воодушевившись, он продолжил, подбирая ключ к длинным цепям на руках. В конце концов и они были сняты, и он ощутил еще немного легкости. Затем он отстегнул длинные цепи с ног и вытащил кольца из седалищной кости. Его душа начала бешено колотиться от ощущения того, что это происходит на самом деле. Они выберутся отсюда.

***

Прикосновение к плечу выдернуло его из мыслей. Обернувшись, он увидел Горчицу, склонившегося над ним с обеспокоенным видом. Внезапно для него все перестало иметь смысл. Как Горчица оказался здесь? Нет. Это даже неправильный вопрос. Они вместе были в этом аду. Как мог здесь оказаться Папирус? Резко сев, он напугал другого монстра, и тот отшатнулся. Он не обратил на другого внимания. Его зрачки метнулись к куче праха. Рядом с ней лежал пыльный оранжевый балахон. — оранжевый, — пробормотал он себе под нос, его душу затопило облегчение. — не он. это демон. это демон? — он повернулся к Горчице, огоньки в его глазах ярко светились и выражали вопрос. — да, — ответил Горчица, в его голосе сквозило замешательство. — а как… как ты думал? Санс не ответил. Он не мог. Просто внутри него все потихоньку начинало клокотать, хихиканье переросло в смех, и слезы снова собрались в глазницах. Но теперь они были уже совершенно другого рода. Санс упал на спину и хохотал до тех пор, пока у него не осталось сил на смех. Его ребра ныли, но он просто не мог остановиться. Это ведь даже не смешно, правда? В конечном итоге, он остановился, выплеснув все эмоции. Как хорошие, так и печальные. В его душе осталось только странное хрупкое удовлетворение. — кетчуп? Голос, позвавший его через некоторое время, вернул Санса в реальность. Он снова сел и посмотрел на Горчицу. В другом монстре было что-то не так. Его цепи! Они пропали. Санс опустил взгляд на свои собственные. — вот ключи, которые не подошли к моим, — Горчица указал на небольшую кучку рядом с Сансом. Казалось, он нервничает. Санс улыбнулся ему: — спасибо, — он начал подбирать ключи к замкам. — прости. я не хотел тебя пугать. Он услышал щелчок первого замка, и его захлестнуло воодушевление: — это просто потрясающее ощущение, чувствую себя так раскованно.* Другой мгновение пялился на него, а потом резко хохотнул. Санс усмехнулся вместе с ним. Раньше в этом месте не было много поводов для юмора. И те редкие шуточки, которыми они перекидывались, обычно выглядели плоскими в их положении. Санс ощутил, как ускользает его чувство удовлетворения. Ужасы, которые он пережил, пробирались наружу, но он все еще продолжал улыбаться. Изображай, пока не получится на самом деле, правда? Горчица сделал это, освободил их. По крайней мере, сейчас. Санс собирался попробовать и быть счастливым. Цепи громко звякнули об пол. После такого долгого периода времени их отсутствие казалось странным. Почему-то сейчас Санс чувствовал себя еще более голым и уязвимым. Он надеялся, что это чувство пройдет. Что все это пройдет. Он поднял одну свободную руку и осмотрел ее. Наручники постоянно натирали кость, но тело исцелялось, и на запястье осталась масса рубцов. Это неважно. Он был просто поражен увидеть руку свободной от металла. Его улыбка стала намного искреннее. В следующее мгновение Санс обнаружил себя сидящим на полу позади Горчицы. Другой монстр дергал свою главную цепь и, вероятно, душил себя этим, издавая сквозь кляп разочарованные звуки. Портал в задней части лаборатории был закрыт, а демон, раненый, но живой, появился в их поле зрения. Цепи вернулись и давили на его кости даже хуже, чем раньше. Он почувствовал, что тонет в отчаянье. Демон в ярости стоял за пределами их досягаемости.