Несуществующая мечта

Блэкволл знал – хорошего человека можно было легко узнать по тому, как он относится к животным. Себя он хорошим не считал по вполне очевидным причинам, но Инквизитор был именно таким, пусть и не совсем человеком. Лавеллан обожал собак. В небольших деревушках и беженских лагерях им иногда встречались бродячие псы и эльф не упускал возможности повозиться с ними. Стоило зажечься ночным кострам, как Вестник умело причмокивал губами, подзывая животное поближе и подкармливая его хлебом, а иногда и свежедобытой олениной. Инквизитор всегда знал, как именно стоит дать собаке еду – бросить ли на землю, если пес слишком труслив и не посмеет подойти поближе или протянуть руку, терпеливо ожидая пока собака подползет на брюхе и возьмет угощение сама. А иногда, вот как сейчас – бросал еду в воздух, и пес азартно подпрыгивал, на лету хватая добычу. Именно в такие моменты Блэкволл мог видеть радость Вестника, который, в обычных обстоятельствах, не часто баловал своих спутников искренним смехом. Он смеялся открыто - слегка запрокинув голову и широко открыв рот хохотал, похлопывая пса по спине и с силой почесывая загривок. Каждый раз, когда их отряд покидал лагерь, псы увивались следом и Вестник горько поджимал губы, приказывая им остановиться. Он никогда не оборачивался, ни разу не засомневался, но Блэкволл видел, что Вестник – «слишком» хороший человек. - Оставь его себе. – Как-то обронила Кассандра, так же наблюдавшая за очередной игрой эльфа с собакой. Этот мабари встречал их каждый раз, стоило Инквизитору по каким-либо причинам вернуться во внутренние земли. Его нельзя было не узнать – у пса был огромный шрам на морде, от мечом рассеченной некогда челюсти. Эту рану псу лечил Инквизитор лично и теперь мабари ждал своего спасителя. Всегда. На одном и том же месте. Просто потому, что долиец запретил псу идти следом. - У меня нет времени воспитывать собаку. – Не отвлекаясь ответил Вестник, продолжая почесывать подставленное рукам брюхо, - между демонами, красными храмовниками, венатори, разбойниками и, как я мог забыть, порождениями тьмы – дрессировать этого красавца? Не могу. Собака – это слишком большая ответственность. Блэкволл усмехнулся, слышать о «слишком большой ответственности» за воспитание собаки от Инквизитора, в чьих руках была судьба ни много, ни мало – всего Тедаса, было несколько иронично. - Ты уже воспитываешь Коула, от собаки едва ли будет больше проблем. – Сыронизировал Варрик. - Мабари – благородные создания, - Вклинился Бык, - он сам о себе отлично позаботится, верно, приятель? Этот пес загрыз красного храмовника и спорю, что ему это понравилась. Чем не собака для Инквизитора? - Когда-то у меня был щенок. – После короткой паузы проговорил Вестник и Блэкволл прислушался, - точнее волчонок. Его стая загрызла несколько наших галл, мы собирались надолго остаться в том лесу, а потому охотники нашли и зачистили их логово. Я увидел малыша и забрал себе, думал… думал он станет моим другом. - Что с ним случилось? - То же, что и с остальными. – Инквизитор горько скривил губы и встал, давая понять, что разговор окончен. Тогда же Блэкволл решил рассказать Вестнику о том, что случилось с ним детстве. В настоящем детстве. Когда он не был еще Стражем и даже не был Блэкволлом, а был глупым, напыщенным мальчишкой. О Томе страж не часто вспоминал до встречи с Инквизитором, но в последнее время воспоминания кололи особенно остро, колючей занозой засев в его разуме и сердце. - И что ты сделал? – Спросил Инквизитор, внимательно выслушав стража. Они сидели на возвышении, в стороне от лагеря, разглядывая сверху огни раскинувшейся внизу деревеньки. Неожиданным образом Блэкволлу полегчало. Он не просто вспомнил о том человеке каким он был раньше, а сделал это вслух – рассказал другому человеку и тиски, сдавливающие ему грудь, слегка ослабли. Уже было не так важно, как Вестник отреагирует на услышанное. - Ничего. – Блэкволл покачал головой. – Я ничего не сделал. - Кхм… - Просто прошел мимо. Мне было всё равно. - Ты был ребенком. – Спустя короткую паузу произнес Вестник. Легко. Спокойно. Его голос ничуть не изменился. И в этом Блэкволлу почудилось… прощение? Груз спал и Страж судорожно вздохнул, неловко ссутулившись. Неужели это то, что ему было нужно? Прощение? За какую-то собаку? Он делал вещи гораздо хуже. Тогда почему ему так невообразимо легко? - Мы могли бы сделать мир лучше, но отвернуться – проще. – Наконец выдохнул Блэкволл. – Ты не отворачиваешься. - Ты тоже. – Инквизитор повернулся и посмотрел на Блэкволла, внезапно серьёзными, невозможно зелеными глазами, как будто слегка подсвеченными сиянием бреши в вечерней темноте. – Ты присоединился к Инквизиции – это нельзя назвать равнодушием, letallin. Блэкволл тряхнул головой, прогоняя внезапное наваждение. Порой казалось, что Лавеллан – колдун, шаман, волшебник. Некоторые из его слов пронзали сердце насквозь, оставляя там битые осколки, а некоторые – оглаживали разум мягкой как облако пеленой, дарящей успокоение. Кто бы мог подумать, что, желая помочь Инквизитору, он сам получит помощь? Вот так ирония. - Что случилось с волчонком? – Спросил страж, наблюдая как Инквизитор почесывает за ухом разлёгшегося рядом с ним пса. Мабари вытянулся, прижался к бедру эльфа и положил голову на лапы, впав в легкую дрёму. - Он пробыл у меня несколько месяцев. – Нехотя начал Вестник, - я тренировал его как охотничью собаку, но волк есть волк. Однажды он напал на мальчишку из клана, тот решил подшутить надо мной. Всего лишь детская забава, но… Из-за моего питомца он остался хромым и уже никогда не стал бы охотником. - Его убили твои сородичи? - Мы похожи, Блэкволл. – Тихо выдохнул Инквизитор и замолчал. Мабари заскулил и Блэкволл заметил, как напряглась рука эльфа у того на загривке – Инквизитор так сильно сжал пальцы, что не заметил, как вцепился псу в шкуру. Мгновенно расслабив руку, Лавеллан ласково погладил животное, что-то тихо шепнув тому на ухо. - Я не пытался защитить его. – Неожиданно снова заговорил Лавеллан, - Хранительница и без того была мной недовольна, проступок за проступком и меня могли серьёзно наказать. Я не хотел гневить её, а потому – ничего не сделал. Он пришел ко мне. Он думал, что я помогу, а я лишь погладил его в последний раз и позволил охотникам надеть ему петлю на шею. – Неожиданно Лавеллан усмехнулся и закрыл глаза ладонью, слегка откинув голову. – Ты просто прошел мимо, а я собственноручно обрек своего друга на смерть. Это было… несколько неожиданно. До этого Блэкволлу, как и многим другим, Инквизитор являлся образцом благочестия. Вестником Андрасте. Символом веры, призванным защищать всё то доброе, что есть в мире и карать зло. А теперь он вдруг стал обычным. Просто эльфом. Со своим собственным прошлым и своими ошибками. Не сказать, что Страж не понимал этого раньше, но осознание того факта, что Лавеллан – такой же, как и все остальные, вылилось на воина как ушат ледяной воды. Внезапно оказалось, что идеал вовсе не такой идеальный, но… это знание не стало злым. Оно принесло покой. Не обязательно быть героем, не обязательно быть Вестником Андрасте, гласом самого Создателя, чтобы делать то, что считаешь правильным и помогать другим. Для этого достаточно быть просто «хорошим человеком». И Блэкволл изо всех сил пытался им стать. Говорит ли это о том, что у него получилось? Лавеллан же стал. Стал! Так и у него получится, верно? - Не кори себя. – Слова сорвались с губ раньше, чем Страж смог осознать их. – Сейчас ты спасаешь сотни жизней каждый день. Ты можешь простить себя. - Не сказать, что у меня был выбор. - Был. Ты не сбежал. – Резко ответил воин, а про себя подумал, что он сам как раз именно так и поступил. Отбросил своё имя, не пожелал разбираться с последствиями. – Прости себя. Мабари одобрительно тявкнул, ласково боднув эльфа головой в бок и тот тихо засмеялся, в ответ толкнув его локтем. - И заведи себе наконец настоящую собаку. – Бросил воин, уходя к лагерю и с улыбкой наблюдая, как ласково эльф поглаживал млеющего пса за ушами.