Форменное безумие

      Джон не помнил, как он добрался до дома; не помнил, как вставил ключ в замочную скважину, вошёл в квартиру, ничком рухнул на диван и пролежал так, как ему впоследствии казалось, целую вечность. Единственное, что оставило тогда отпечаток в его воспоминаниях, — это взволнованное и, пожалуй, искажённое яростью и неподдельной злобой лицо Майка, который что-то говорил ему и указывал на телефон. Активная жестикуляция друга раньше вызвала бы волну смеха, но сейчас Митчелл отрешенно смотрел в сторону, не обращая на него внимания и коротко отвечая на вопросы. Мужчина знал, что пропустил множество звонков Моргана, что тот не находил себе места, переживал, и чувствовал себя паршиво в данный момент, ибо Майк мчался к нему на всех парах, наверняка прокручивая разнообразные жуткие ситуации, а он, улегшись, и слова толком не может вымолвить. По сути, жуткая ситуация действительно произошла, повергнув Митча в шок, из-за чего несчастный не был в состоянии даже поворочать языком.       Джон точно видел Мизерере, проходившую мимо в кабинет заместителя. Она, притворно ужаснувшись, прислонила ладонь к губам, выказывая фальшивое сожаление, прыснула и скрылась за дверью, прячущую монстра, являющегося источником бед, происходящих в психиатрической лечебнице. Может, Райнхольд и виноват в том, что случилось с Грин? Может, ему невероятнейшим способом удалось склонить девушку на свою сторону? Может, она подверглась шантажу и ей приходится вести себя иначе, выдавать себя за другого, равнодушного и беспощадного человека? Надежда ещё теплилась глубоко внутри, пока перед глазами не появлялась Рере с ножом, пытающаяся его убить. Мужчина отогнал мысли прочь, с усилием приподнялся и тут же издал мучительный стон, опустившись обратно. И почему он, в самом деле, не отпускает светлый образ девушки, держится за него мёртвой хваткой?..       — Дай посмотрю, — знакомый голос заставляет вернуться в реальность, напоминая, что рядом сидит весьма раздражённый друг и дожидается хоть каких-либо объяснений.       — Что? — спросил Митчелл, теперь заинтересовавшись потолком.       — Дай посмотрю, — медленно прорычал Морган.       Джон, поупрямившись, поддался и снял рубашку. Каждое движение приносило уйму боли, и мужчина шипел, стараясь перетерпеть это.       — Мы вообще-то психотерапевты, ты в курсе? — произнес Митч, выдавив из себя некое подобие улыбки.       — Просто хочу убедиться, что у тебя нет ничего критичного, — пояснил Майк и через несколько минут добавил. — Жить можно. Слушай, прекращай играть в молчанку. Рано или поздно я выбью из тебя то, что ты скрываешь.       — Я и не скрываю.       Бросив один короткий взгляд на Джона, Морган догадался обо всём. Его опасения оправдались.       — Ничуть не сомневался, что этот ублюдок замешан в последних инцидентах, — Майк притянул лицо Митчелла ближе, услышав недовольное бурчание и предотвратив тщетные старания отбиться.       Гематомы, заметные невооруженным глазом, и растёртая по щекам кровь, вероятно, из носа прибавили огонька к незатухающим эмоциям Моргана.       — Какие инциденты ты имеешь в виду?       — Боже мой, ты издеваешься? Исчезновение главврача и медсестры, мисс Аттвуд. Больница на ушах стоит, сотрудники боятся, перешептываются, и только тебе приспичило начать «расследование».       Джон промолчал, устав от постоянных упреков Майка. Он, не унимаясь, продолжал отчитывать мужчину, будто тот — нашкодивший ребёнок, коего необходимо поучить уму-разуму:       — Полное отсутствие инстинкта самосохранения. Я тебе поражаюсь. Кстати, Дифенбах, видимо, искусный боец, раз ты с челюстью остался. Ну, или тебе очень повезло.       — Второй вариант, скорее.       Да и в детстве Митч не давал своим обидчикам отпор. Излишней мягкостью сына одарила добродушная и милосердная мать, из-за чего нередко возникали конфликты с отцом. Глава семейства пытался отучить его от «вредной» привычки, но после драк мальчик вновь возвращался с огромным количеством побоев. Отец, махнув рукой, уходил в какую-нибудь дальнюю комнату, а мать с замиранием сердца аккуратно обрабатывала раны. Ночные совещания ни к чему не приводили: разговоры с соседями и просьбы приструнить детей лишь раззадоривали задиристых хулиганов. Травля со стороны сверстников обычно негативно действовала на жертву, однако Джон, «пережив» очередную стычку, из раза в раз возвращался домой абсолютно спокойным. Миссис Митчелл, встревоженная до предела, не понимала, что ей стоит предпринять, и винила себя. Она зря беспокоилась.       Именно в это тяжёлое время мальчик и познакомился с Элиссмас. Девочку так же гнобили, не принимали в свой круг, устраивали бойкоты и порой портили её вещи. Став изгоем, она не унывала, наоборот, сохраняла улыбку на лице, радовалась мелочам, веселилась, неосознанно подталкивая юных завистниц на новые злодеяния. Желчь негодяек вылилась в более жестокую проделку: они спрятали пальто Блэк, и, хихикая, наблюдали за тщетными поисками отчаявшейся Элли. За окном вовсю лил дождь, ветер терзал деревья, распрощавшиеся с пестрой листвой, грозные тучи нависали над крышей школы, разразившийся гром пугал трусливых. Занятия давно закончились, и девочка решила добежать до дома без верхней одежды. Элиссмас, промокшая под ливнем, одиноко брела по пустынной улице, и обратила внимание на идущего ей навстречу Джона. Тот не проигнорировал бедственное положение незнакомки, подбежал к ней, услужливо протянул зонтик и собирался отдать свою куртку, но Блэк замотала головой, отказавшись от подобной услуги.       — Спасибо огромное… — еле слышно прошептала она, поглядывая на шагающего рядом мальчика. — Надо мной, наверное, опять подшутили. Моё пальто куда-то запропастилось, хотя я точно помню, что оставляла его на вешалке.       — Отвратительный поступок. И часто ты сталкиваешься с издевательствами?       — Постоянно. Я привыкла и порой не замечаю насмешек.       — Ого, мы похожи. Меня тоже недолюбливают, — в голосе Митчелла прозвучала нотка грусти, быстро сменившаяся дружелюбностью. — Ох, прости, я совсем забыл представиться! Меня зовут Джон.       — Элиссмас.       Девочка пожала руку неожиданному собеседнику и теперь без опаски, с любопытством смотрела на него. Блондин со светло-голубыми, цвета дневного неба глазами вызывал доверие и невольное желание поделиться накопившимися переживаниями. Общая проблема их сплотила, и вскоре приятельские отношения переросли в настоящую дружбу. Они вместе ходили на занятия, вместе и уходили, обязательно проведывали, если кто-то из них заболеет, помогали с чем угодно и поддерживали в трудную минуту. Семьи Джона и Элиссмас значительно сблизились, и, собравшись где-нибудь большой компанией, старшие поколения, умиляясь, любовались на будущих «жениха» и «невесту». Безусловно, они называли их так забавы ради, ловя на себе укоризненные взоры мальчика и девочки, но это породнило друзей ещё сильнее. Нужно же было придумать, как проучить этих шутников!       Счастье продлилось недолго. Мистер Митчелл на неопределённый срок уезжал в другой город по работе, Джон и миссис Митчелл ехали тоже. Это решение принималось напоследок, времени на прощания не осталось. Мальчик со слезами на глазах садился в автомобиль, умолял выделить ему хоть пару минут, метался по заднему сидению, вырываясь из материнских объятий. Миссис Митчелл заверяла, что они непременно напишут Элиссмас и её семье, уведомят о своём переезде и пригласят в гости. Джон не внимал утешениям матери и еле успокоился на середине пути. Он ужасно огорчился из-за того, что не успел увидеться с Блэк, оставил подругу один на один со злопыхателями, и его не покидала мысль о том, что без него она вновь столкнётся с кошмаром, который ей уже «посчастливилось» испытать.       Письмо, конечно, никто не отправил, и просьбы мальчика пролетали мимо родительских ушей. Оба словно сговорились и, на ходу придумывая какие-нибудь предлоги, увиливали от давно нависающей темы. Джон ощущал обиду, сам брал на себя инициативу и не находил тщательно припрятанный и полностью исписанный листок на следующий день. Он не сдавался, писал снова и снова, выбирал новые тайники, проверял их перед сном, радуясь, что заветный конвертик на месте, однако потом письмо бесследно исчезало. Мальчик бросил это занятие, сообразив, куда деваются заново переписанные послания. Поведение Джона резко ухудшилось: хмурость на лице, отчужденность и рассеянность не предвещали ничего хорошего. Миссис Митчелл не узнавала своего мальчика и волновалась днями напролёт. Вскоре она приболела: излишняя тревожность не пошла ей на пользу.       — Эй! Эй! Мог бы и притвориться, что следишь за ходом моих мыслей.       — А? — отозвался Джон, вернувшись в реальность.       Майк недовольно цокнул языком. Мужчину безумно раздражала рассеянность друга, и, если честно, руки чесались сотворить то же самое, что проделал заместитель с его физиономией. Настолько беззащитный, вернее, человеколюбивый, верящий исключительно в положительные качества людей, не признающий то ужасное, что совершается кем-то по собственной воле. Открытый, чрезмерно эмоциональный, похожий на наивное дитя, не имеющее понятия о случающемся во «взрослом» мире. Морган неожиданно вздрогнул от ранее неиспытанного ощущения. Боже, да о чём он думает?..       — Я предложил обратиться в полицию. С этим нельзя медлить.       — Нет, нет, нет! — Митчелл вскочил и вцепился в ворот рубашки Майка настолько сильно, что чуть не придушил его.       Правда, долго в этом положении не удержался и повалился на мягкую поверхность дивана.       — Ты совсем рехнулся? Мать твою, не смей оставлять Райнхольда безнаказанным! Я не… — Морган не успел договорить.       — А кто тебе сказал, что я оставлю его безнаказанным? — Джон выдержал короткую паузу, выстояв перед укоризненным взором друга. — Наберись терпения. Если я и напишу заявление, то Дифенбах выкрутится. Да и из свидетелей — Элиссмас с тем недавно поступившим пареньком, которые наплетут что угодно по велению.       — Ты прав… — и опять усилия, направленные на то, чтобы донести что-то до Митча, жёстко пресеклись.       — На этом закончим нашу увлекательную беседу.       Майк, выразив крайнюю степень своего недовольства цоканьем языка, поднялся, подошёл к холодильнику, долго в нём рылся и, выудив оттуда замороженный полуфабрикат, вернулся к товарищу и протянул ему находку. Тот незамедлительно использовал его не по назначению — приложил к носу.       — Ты представляешь, в какой пиздец мы ввязываемся? — задал вопрос он, хмыкнув.       — Смею предположить, что да. Деваться некуда, — Морган пожал плечами. — Лучше уж сдохнуть от руки психа, чем от скуки в старости.       — Очень позитивно.       — О, предупреждаю: сегодня ты спишь не в гордом одиночестве. Я остаюсь.       — Это ты мне мстишь за мини-депрессию?       — Естественно, друг мой.       Мужчины захохотали как ни в чем не бывало. Пожалуй, звуков смеха обоим и не хватало. Джон расцвёл, спрятавшееся «солнышко» выглянуло наружу, что, естественно, обрадовало Майка. Это, определённо, новый этап в их отношениях.

***

      — Чёртова ты сука!       Райнхольд, взбешённый до предела, схватил Элиссмас за волосы и, не церемонясь, со всей силы ударил её лбом прямо об стол. Та особо и не расстроилась: тихое хихиканье с удивительной быстротой перерастало в неостанавливающиеся смешки. Дифенбах занёс над ней кулак, не собираясь прекращать данное «увеселительное» занятие, но Айке аккуратным жестом убедил заместителя остановиться. Умерив пыл, он достал сигарету из пачки и, закурив, выпустил облако дыма вверх. Спокойная атмосфера продержалась всего пару секунд.       — Иди ты! — закричала Блэк, оскалившись. — Ты не делишься со мной планами, заставляешь выполнять черную работу, а ведь когда-то мы были союзниками. Ты обещал, что я не превращусь в твоего раба! Обещал! И что в итоге? М?       — Радуйся, что не пробуешь вкус этого окурка в своей пасти, — мужчина поравнялся с девушкой.       Внезапно раздалось показное покашливание, и на пороге кабинета предстала Мизерере. Опершись об стену, она прожурчала, словно ручеек:       — Ваш шум способен разбудить человека под нехилой дозой снотворного. Не растормошите дремлющий персонал. Пока топала до вас, насчитала четыре штуки. Отменные спящие красавицы. Твоя работа? — обратилась Грин к Райну.       — Безусловно. Кофе от начальника — это подарок для сотрудника. Жаль, что никто не догадывается о небольшом сюрпризе в нём, — Дифенбах затянулся, отвернувшись к окну.       Притихшая Элиссмас, не вмешивавшаяся в миротворную беседу, вовсю пялилась на «напарницу». Рере боковым зрением отметила повышенный интерес к своей персоне, однако значения не придала. Закончив диалог, она повернулась к девушке, потихоньку к ней приближающейся, и чуть не столкнулась с ней носом. Заместитель предвкушал конфликт этих двух поистине опасных женщин и, устроившись поудобнее в кресле, выжидал чего-то.       — О, Блэк, вот мы и встретились.       — Отбрось любезности.       — Ах, милая, ты связана по рукам. Ты не причинишь мне вреда, — каннибалша смекнула, к чему клонит озлобленная Элли.       Мгновение — и Грин валится на пол, точно не предугадав, что Блэк способна на эту выходку. Элиссмас, пошатываясь, сохраняла вертикальное положение. Голова страшно раскалывалась, зато цели девушка добилась. Мизерере, прикрывшись ладонью, встала, не издав ни звука. Струйка крови предательски стекла по запястью, и Элли не удержалась от ехидного оскала. Глаза сумасшедших горели необъятным пламенем, помешательством, манией прикончить, растоптать противника, и соперницы, будто на ринге, приняли «боевые позиции».       — Великолепно… — удовлетворённо прошептала Грин, вынимая из кармана больничного халата нож.       — Айке!       Фиедлеру никогда не требовалось повторять дважды. Среагировав на отданный приказ, он выхватил у девушки холодное оружие и приставил лезвие к её шее. Сбитая с толку этим поступком парня, относившегося к ней благосклонно, Рере на секунду замерла от потрясения. Райнхольд, оттолкнув неунимающуюся Блэк, подошёл к каннибалше и прохрипел с победным видом:       — Айке подчиняется мне. Ты действительно рассчитывала на то, что из-за обыкновенной симпатии он не прирежет тебе глотку? Нет, дорогая, одно моё слово — и ты захлебнёшься в собственной крови. Айке лучше и, как бы это противоречиво ни звучало, хуже, чем ты. Я вижу это, а ты — нет. Вот поэтому он навеки останется предан мне. Не стоит его недооценивать.       Мизерере приоткрыла рот, чтобы высказаться, но Дифенбах не позволил ей и пикнуть, бесцеремонно сжав её щеки.       — Заткнись. Не впутывай его в свои грязные делишки. Ты серьёзно думала, что я ничего не выпытаю у Айке? Если ты жрёшь людей, то это твои проблемы. И от тел избавляйся сама, сраная людоедка.       — Когда-нибудь твоя голова украсит мой стол.       — Только через мой труп.       Складывалось впечатление, что они неминуемо прожгут друг в друге дыры неописуемой величины, исходящие от них ненависть и презрение отдавали нестерпимым жаром. Напряжение в кабинете стремительно нарастало. Обстановку разрядили виновники конфликта: Грин и заместитель залились диким, неконтролируемым смехом.       — «Только через мой труп»! — передразнила девушка, задыхаясь от очередного истеричного приступа. — Это само собой разумеется!       Райн по обыкновению развернулся и устремился к окну, игнорируя вопли Рере. Привычные стакан и бутылка коньяка, вечные спутники мужчины, предстали во всей красе на столе. Мизерере, поняв, что её спектакль не возымел действия, поспешила ретироваться.       — Боже, у меня, наверное, плачевный вид. Схожу приведу себя в порядок, а то наведу шумиху среди оставшихся коллег, когда они очнутся, — промурчала она, будто оправдываясь за причину удалиться.       По коридору отдавались глухим звуком цоканья каблуков, разрезая устоявшуюся тишину. Пустота помещения и легкий мрак, сопровождаемый периодическими мерцаниями включенных ламп, напугали бы припозднившихся работников-трудяг или посетителей, однако каннибалша свыклась. Темнота окутывала её дом, её душу — всё, с чем Грин была связана. Это— естественная среда обитания. Не более и не менее. Ведь хищники отправляются на охоту с заходом солнца, не так ли?       Девушка отдавала себе отчёт в том, что Дифенбах — сильный противник. Но и преклоняться перед ним, всячески извиваться, подстраиваться, дабы не получить пулю в лоб или чего похуже, она не собиралась. Рере совершенно не устраивала прерогатива без возражений подчиняться кому-то. Свобода — вот ценностный ориентир. Свобода — вот то, к чему необходимо стремиться. А чтобы этого достигнуть, нужно расправиться с заместителем. Иначе он нанесёт смертельный удар первым.       Я УБЬЮ ЕГО.       Зайдя в уборную, Мизерере, не колеблясь, устремилась к последней раковине, заметив на ней красное пятнышко. Хорошенько умывшись, каннибалша оглядела себя в зеркале. Капельки воды катились с лица, медицинский халат запачкался. Постояв ещё немного, собравшись с мыслями, Грин покинула помещение. Увидев Джона, выходящего из ординаторской, она притормозила. Тот, ощутив чьё-то присутствие, обернулся. Девушка не решилась съязвить или как-то подколоть и дала ему уйти.       — Они предадут меня, — подытожил Райнхольд, когда Фиедлер отвёл Элиссмас в палату и вернулся. — Возможно, этой затее изначально не суждено сбыться. Придётся заканчивать самому. Рано или поздно это должно произойти.       — Мистер Дифенбах, не забывайте: я — ваш неизменный спутник и помощник. Не найдётся у Вас какого-либо поручения для меня?       — На сегодня достаточно, Айке. Достаточно…       Я НА НЕЙ ЖИВОГО МЕСТА НЕ ОСТАВЛЮ.