Форменное безумие

      Когда именно Элиссмас превратилась в равнодушное чудовище, не щадящее никого вокруг? Она едва ли смогла бы дать внятный ответ. Кажется, всю свою сознательную жизнь девушка уже была этим монстром, этим созданием, не задумывающимся над судьбами убитых её рукой людей. Смерть не являлась для неё чем-то выходящим за рамки обычного. Нахождение «при дворе» Райнхольда лишь усугубило положение Блэк. Да, в лечебнице на счету Элли оказалась только помощь в убийстве мистера Бенсона, но, вонзая в него нож, она испытывала нечто, что заставляло сердце биться чаще, что заставляло дыхание сбиваться; нечто, что делало огонь в очах безумным. Девушка постоянно теряла контроль над собой, при этом оставаясь такой же терпеливой. Как и раньше, Блэк выжидала подходящий момент для удара. Дифенбах направлял её ярость в нужное русло, используя в собственных целях. И это держало Элли в узде, не позволяя сорваться.       Вторая личность начала проявлять себя ещё в детстве. Элиссмас этого не понимала и думала, что просто засыпала на некоторое время. Или ей это внушалось, нашёптывалось голосом, который исходил отовсюду. От него нельзя спрятаться или убежать, он настигнет в любом потаенном уголке дома. Сперва девочка боялась, плакала, однако вскоре свыклась. Вторая личность в периоды своей активности внимательно осматривала каждую комнату, подмечала детали и прикасалась ко всему, как будто видя впервые. Она напоминала дикого зверя, изучающего новую среду обитания. Родители не узнавали свою дочь, собирались отвести к врачу, а потом мгновенно успокаивались, стоило ей прийти в норму. Ребёнок ведь не жалуется, значит, не о чем волноваться? Да?..       Но вскоре повод для беспокойства появился. В тот день семьи Блэк и Митчелл снова собрались вместе. Весёлое времяпровождение омрачилось отсутствием Элиссмас. Отец девочки заверил, что наверняка она заигралась и не услышала прихода гостей. Мать Джона, не внимая уговорам, отправилась на её поиски, ведь как можно развлекаться без этого очаровательного и милого дитя? Кристен обожала Элли, любила по-особенному. Она привязалась к ней настолько, что при очередной встрече бежала со всех ног, чтобы обнять. Элиссмас отвечала ей взаимностью. Эта тёплая улыбка, большие тёмные глаза, смотрящие на мир с любопытством, исходящая от неё светлая энергия восхищали женщину раз за разом.       Полоска света резко выбивалась из общей картины мрачного коридора. Кристен с облегчением направилась к открытой двери ванной, мечтая вновь пообщаться с маленьким ангелом. Войдя внутрь, миссис Митчелл оцепенела от ужаса. Элли стояла напротив зеркала и отрезала свои прекрасные чёрные локоны ножницами. На полу валялась порядочная копна волос, и девочка снова и снова, словно загипнотизированная, продолжала делать то, что ей пришло в голову. Заметив чьё-то присутствие, она медленно повернулась, из-за чего женщина чуть не закричала. Живой взгляд Элиссмас, некогда полный радости, потускнел. Справившись с настигнувшим ступором, Кристен подбежала к девочке и легонько потрясла её за плечи.       — Детка, ты чего? Что с тобой?.. — дрожащим голосом спросила она.       Миссис Митчелл старалась хоть как-то привести Блэк в чувства, однако тем самым подливала масло в огонь. Вскоре Элли взбесилась и, высвободившись из рук женщины, произнесла надолго запомнившиеся ей слова:       — Убирайся отсюда и никогда не возвращайся, иначе я прирежу тебя и всех, кто тебе дорог.       Кристен на ватных ногах добралась до гостиной, где находились остальные, и удивила всех ужасающей бледностью лица. Супруг подлетел к ней и помог сохранить вертикальное положение. Она соврала, что ей плохо, и поспешила извиниться. Хозяева выразили сочувствие, предложили закончить вечер и вызвались проводить гостей. Когда мать Элли дотронулась до мисс Митчелл, заботливо расспрашивая о чём-то, та непроизвольно вздрогнула. Блэк-старшая не придала этому значения: человеку нездоровится, нечего обижаться на вещи подобного рода. Через несколько минут она догадалась, что случилось …       Появившаяся перед родителями Элиссмас вынудила мать взвыть. Ничего не подозревающая девочка уставилась на неё, и по щекам несчастной потекли слёзы.       — Зачем, дочка? Зачем?.. — миссис Блэк обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь и подступающий комок к горлу.       — Мамочка, я…       Элли провела ладонью по голове и осознала, что тех чудесных длинных волос больше нет, и, не удержавшись, закричала. Мать сорвалась с места, подбежала к ней и, упав на колени, стиснула в объятиях. Девочка затряслась, вцепившись в неё мертвой хваткой.       — Это не я! Не я! Почему она не отстаёт от меня?! — вопила Элиссмас в истерике.       Миссис Блэк не отпускала дочь и, уткнувшись ей в макушку, надеялась совладать с нахлынувшими эмоциями, что получалось крайне скверно. В голове роилась куча разнообразных мыслей, петляющих кривой линией и остающихся без какого-либо ответа. Перепрыгивая с одной на другую, она силилась найти решение животрепещущей проблемы. Проблемы, не позволяющей спать по ночам. Проблемы, не оставляющей в покое круглыми сутками.       Им далеко не всё равно. Они не игнорировали странное поведение девочки, уделяли ей должное внимание, спрашивали по этому поводу. Но Элиссмас замкнулась в себе. Отнекивалась, уходила в свою комнату и запиралась там. Они верили, что всё пройдёт, непременно пройдёт. Искали оправдание происходящему. Элли не общалась со своими сверстниками, не выходила из дома. Закрадывалось подозрение, что она обзавелась воображаемым другом. Это в какой-то степени походило на правду, если бы не один нюанс. Монстра, сидящего глубоко внутри, совсем не терзали теплые чувства. Узы, обычно связывающие кого-либо, здесь не имели никакого значения. Два абсолютно разных человека вынуждены пребывать в постоянной борьбе за контроль. И пока перевес идёт не в сторону настоящей Элли.       Ночью следующего дня миссис Блэк сидела за столом, ломая пальцы. Губы женщины то и дело поджимались, выдавая её подавленное состояние. Рядом с ней расположился муж, пытающийся её подбодрить и предлагающий успокоительное. Они знали, что им предстоит довольно серьёзный разговор и оттягивали момент.       — Мне страшно, действительно страшно… — не выдержала Блэк-старшая. — Что будет дальше? Отдадим её в психиатрическую больницу? Оттуда нет выхода… Крест на всю жизнь. Не такого будущего я хотела для нашей малышки.       Она переступала через себя, дабы не зарыдать и не разбудить ребёнка, к коему судьба оказалась столь неблагосклонна. Всегда поддерживающий и не бросающий в трудную минуту супруг прижал её к себе и поцеловал в висок.       — Не имею малейшего понятия, каким образом мы с этим справимся, но уверяю тебя: мы из кожи вон вылезем, чтобы помочь ей. Слышишь меня?       Короткая речь мужчины возымела свой эффект. Женщина воспряла духом и немного утихомирилась.       — Завтра отведём Элиссмас в парикмахерскую, — сказала та и поднялась. — Нам придётся смириться с тем, что она натворила.

***

      — Ну же, взгляни на себя, — мать подвела своё чадо к зеркалу и затем добавила. — Красавица!       Вероятно, произошедшее оставило на Элли отпечаток, который не перебивался никакими яркими впечатлениями. Да, она радовалась, ибо её прежние волосы снова на месте, однако это всего-навсего парик. То же самое, если ампутировать человеку ноги и заменить их протезами. Через некоторое время он, конечно, научится заново ходить… Для подобного потребуется много усилий и выдержки. Вот и девочка нуждалась в столь необходимом времени для привыкания к тому, что великолепных локонов больше нет. С тех пор она возненавидела вторую личность до глубины души. Ярость была настолько сильной, что ей удавалось бороться. Элиссмас виртуозно справлялась с «препятствием», мешающем спокойному существованию, вынуждающем сторониться людей и закрываться в самой себе. До определённого момента…       Лицо Райнхольда, нависшего над спящей девушкой, поспособствовало её скорейшему пробуждению. Кто бы знал, что Блэк, некогда расправившаяся с несколькими людьми, испугается присутствия собственного, вроде бы, сообщника. Она встрепенулась, приподнялась и вопрошающе уставилась на него.       — Вставай, — скомандовал мужчина и, дождавшись выполнения «приказа», притянул Элли ближе и помог ей высвободиться из смирительной рубашки, предварительно положив что-то на кровать. — Переодевайся.       Дифенбах отвернулся, отошёл на приличное расстояние и закурил. Элиссмас без каких-либо возражений надела одежду, услужливо предоставленную заместителем, и прямо засветилась от счастья.       — У меня что, галлюцинации? Или ты наяву стоишь здесь, Райн? — съязвила девушка, усмехнувшись. — И неужели ты не в курсе о запрете курить в палатах?       — Мне наплевать, — отрезал заместитель, выдыхая дым. — Может, вместо пустого трёпа займёмся чем-то более полезным?       — Например?       — Взорвём эту больницу нахрен.       Коридор лечебницы встретил обоих непривычной тишиной, чему Элиссмас удивилась. Райнхольд уверенно шёл к своему кабинету, а Блэк оглядывалась и прислушивалась. Она терла порядком занемевшие руки, не веря, что наконец высвободилась из плена обязательного для этого заведения «одеяния». Мужчина молчал, наверняка увлечённый ходом предстоящих событий. Девушка плелась неподалёку, будто счастливая собачонка, следующая за тем, кто повёл у её носа вкусным лакомством.       Дифенбах, не изменяя своим традициям, устроился в кресле, затянувшись. Элли закрыла дверь кабинета и, максимально к нему придвинувшись, поинтересовалась:       — Ну и каков наш план?       — Его нет, — прохрипел заместитель, намереваясь окутать «пациентку» дымовой пеленой.       — В смысле?       — Любые до мелочи продуманные действия ограничивают полёт фантазии и загоняют в рамки. Сколько ты сможешь сделать, опираясь на какие-то пунктики в чьем-то замысле с чётко очерченными границами, и сколько — следуя личным желаниям?       — Получается, ты от меня ничего не скрывал… — девушка улыбнулась, практически полностью расположившись на рабочем месте собеседника.       — А ты с превеликим удовольствием верила ЕЁ словам. Она изрядно подсела тебе на уши, — в интонации Райна отчётливо прослеживался укор. — Я сегодня в хорошем расположении духа, поэтому решил не лишать тебя веселья.       — Очень благородно с твоей стороны. Буду помнить вечно.       — А теперь я хочу, чтобы ты выполнила одну небольшую просьбу…       Райнхольд, не церемонясь, взял Блэк за локоть и подтащил к шкафу, после чего насильно запихнул туда и прислонился к створкам. Элиссмас сперва пробовала выбраться и громко ругалась, проклиная мужчину, однако потихоньку умерила пыл.       — Сукин сын… Я из-под земли тебя достану! — ворчала та от безысходности.       — Поспешные выводы — твой конёк. Ты в состоянии спокойно посидеть, не выдавая себя кошмарными визгами?       Девушка, обидевшись, не издала ни единого звука. Дифенбах подошёл к окну, но долго наслаждаться пейзажами затхлого дворика психиатрической клиники не пришлось. Характерный стук — и на пороге появилась медсестра.       — О, мисс Кросс, здравствуйте, — поприветствовал заместитель, обернувшись. — Рассказывайте, по какому поводу Вы здесь. Присаживайтесь, не стесняйтесь.       Патриция положила перед ним лист бумаги.       — Это заявление об увольнении… — объяснила она, слегка замявшись.       Райн, изучив содержимое документа, подписал его без какого-либо сомнения. Девушка, оторопев на секунду, забрала заявление, поблагодарила и, собрав остаток смелости в кулак, вымолвила:       — Моя подруга не связалась со мной после разговора с Вами. Её зовут мисс Аттвуд. Помните? Она точно под землю провалилась, исчезла без следа. Не проболтала вам чего-нибудь на этот счёт?       Мужчина невинно пожал плечами, и создалочь впечатление, что вот-вот над ним выскочит нимб и раскроются сияющие крылья ангела. Медсестра спешно попрощалась и покинула помещение. Райнхольд бросил взор в сторону шкафа, из которого вывалилась Элли.       — Что думаешь? — задал вопрос он, туша окурок в пепельнице.       — Ты, мальчик мой, спалился, — предположила Блэк. — Ну… Или данная особа сильно распереживалась, и единственная гениальная мысль заключалась в том, чтобы выведать что-то у тебя. Кстати, ты ужасно пунктуален. Успел провести меня сюда до визита медсестрички. Браво!       Оба расхохотались в унисон, предвкушая, что эта девица доставил им немало хлопот.

***

      Джон сбился со счёта. Он столько раз обещал себе перестать проявлять мягкотелость, чрезмерную доброту, однако стоило взглянуть на Мизерере — и прямо на его глазах вырисовывался образ Элиссмас. Они, безусловно, похожи и внешне, и, пожалуй, внутренне. За исключением того, что у одной — раздвоение личности, а другая на протяжении всего знакомства надевала маску, притворяясь тем, кем не является на самом деле. Митчелл прикипел душой к обеим и не мог отпустить их. Взвалив на свои плечи тяжёлую ношу, виня себя за случившееся с Блэк, мужчина терялся в раздумьях, ища ошибки в совершаемых поступках «столетней» давности. В его силах было разыскать подругу, несмотря ни на что, встретиться с ней вновь и помочь, помочь, помочь… Помочь справиться с её недугом. Но сделал ли это Джон? Нет, он просто сдался, остановился на полпути, не устраивая никаких «бунтов» родителям, прячущим письма, старательно им написанные. Не убедил их, не добился своего. Не отправил этот чёртов листок бумаги, где написал множество тёплых слов в поддержку и заверял, что скоро вернётся. Элли нуждалась в весточке от него, ей не хватало их совместных прогулок, бесед ни о чём. Она осталась изгоем, не нашла себе друзей, взаимоотношения со сверстниками не налаживались и в дальнейшем. Блэк потеряла единственного надёжного и верного товарища из-за НЕЁ. Вторая личность забрала у неё всё самое дорогое: сначала Митча, после — родителей и сестру. «Тёмная» Элиссмас не собиралась останавливаться на достигнутом. Её не трогали чувства девочки, с коей ей пришлось уживаться. Вынашивая никому не известный замысел, злая «версия» Блэк без особых усилий манипулировала ей, выявляла слабые места и беспощадно надавливала на них, наслаждаясь предсказуемой реакцией. Упиваться властью получалось с переменным успехом: Элли ухитрялась перехватывать контроль разнообразными способами. Полностью она не подавлялась, стихая на время, и нежданно-негаданно появлялась, мешая свершению легендарной затеи. А по мере взросления их интересы сталкивались без перерывов…       Мысли Джона вертелись вокруг его друзей на протяжении всего пути до работы. Преодолев пару-тройку ступенек и почти добравшись ко входу в диспансер он и не заметил, как Мизерере, шагающая поодаль, поравнялась с ним.       — Привет, — девушка вела себя непринуждённо и улыбалась.       Мужчина вздрогнул.       — Напугала… — произнёс он, пытаясь ничем не выдать свою удрученность.       — Ох, прости… — Грин состроила расстроенную мордашку, хотя в своём образе продержалась недолго. — Сегодня ты припозднился. Всё в порядке?       — Я проспал, — соврал Митчелл, подавляя рвотные позывы от напускной «заботы» коллеги. — Что насчёт тебя?       — Ну, знаешь, всякие женские заморочки…       Джон пропустил Рере вперед, и та зашла внутрь, подмигнув в знак благодарности. Дальше милая беседа не вязалась, девушка исподлобья поглядывала на Митча, но он оставался невозмутимым. Мимо них туда-сюда сновали сотрудники, увлечённые разного рода деятельностью: кто-то торопился закончить отчёт, у кого-то в истерике бился пациент, а кому-то предстояло привести больницу в божеский вид после смены. Преодолев эту оживлённую толпу, мужчина вновь галантно позволил Мизерере первой войти в ординаторскую.       — Посмотри на меня! — неожиданно потребовала Грин, без позволения повернув лицо Джона к себе. — Мистер Дифенбах оставил на тебе неплохую метку.       За ночь, естественно, след от удара не исчез, и избавиться от него Митчелл не смог. Он придумал несколько более-менее правдоподобных причин появления гематом и надеялся, что какая-то из них «выстрелит».       — Прекрати притворяться! — зашипел Митч, сжав запястье девушки.       — Ты не устанешь отчитываться перед каждым встречным о своём «боевом» ранении? Уверен в убедительности своих отговорок? Не боишься вызвать подозрения? — Рере аккуратно высвободила руку из достаточно сильной хватки. — У тебя синяк на всю физиономию сияет ярче любой звезды. Если ты мне позволишь, я замаскирую его.       — С чего вдруг такая милость?       — Хочу загладить вину перед тобой. И перед Майком.       Мужчина недоверчиво покосился на Мизерере. Не было похоже на то, что она врёт или собирается навредить ему. Джон выдохнул, расслабился, насколько это было возможно, и кивнул.       — Рада, что ты не отверг мою помощь, — сказала Грин, вытащив из сумочки тональный крем и прочие принадлежности. — Наша с тобой кожа примерно одинакового оттенка, поэтому я сейчас без труда избавлюсь от твоих проблемок.       — Зачем ты это затеяла? — Митчелл не унимался даже после того, как девушка закончила.       — Я изменила своё мнение по поводу тебя. Ты хороший человек, однако твой характер тебя сгубит. Ты готов впустить в сердце любого проходимца, готов привязаться к нему…       — Твоего мнения не спрашивал, — перебил мужчина.       — Быстро учишься на своих ошибках!       Джон отвернулся, снял пальто, повесил его на крючок и принялся за дела. Он перестал замечать девушку и увлёкся перебиранием каких-то бумажек. Рере, прокусив губу от злости, наблюдала за ним и готовилась проткнуть ему шею первым попавшимся острым предметом.       — В тот день я просто умирала от голода, — призналась она, приземлившись на диван, — и из-за этого напала на тебя. Затем пришло осознание, что я слишком быстро раскрыла карты. Помнишь мою великолепную актёрскую игру? Зуб даю — ты даже успел поставить мне диагноз. Верен ли он? Нисколько. Я каннибал.       — Что? — Митч, шокированный услышанным, замер на месте.       — Да, и я чуть тебя не съела, — Мизерере устроилась поудобнее. — Зато выкрутилась блестяще! Ах, ну и какая же у меня болезнь? Раздвоение личности? Милый, я им никогда не страдала. Я Райнхольду тоже мозги запудрила, а то запуталась бы в собственной лжи. Он, кстати, сравняет эту жалкую больницу с землёй сегодня. И я его предам. Хотя я кинула его только что, рассказывая тебе это! Бедный заместитель…       — Довольно!       Девушка, не успевшая закончить злодейский монолог, обиженно надула губки, скрестив руки на груди. Майк, незаметно следящий за развернувшейся «сценой», подал голос.       — Ты больная. Я не знаю, почему Джон цепляется за тебя. Я не испытываю к тебе ровно никаких эмоций, кроме ненависти и злости. И обеспечу лично твоё пребывание в самой «люксовой» палате.       Грин прыснула в кулак от гневной речи Моргана.       — Попробуй прямо здесь и прямо сейчас! — восторженно воскликнула Рере, хищно блеснув глазами. — Я не гарантирую, что ты выживешь с ножом в животе, но я восхищаюсь твоей смелостью!       Она продемонстрировала наличие оружия, которое по её прогнозам стало бы орудием убийства. Неожиданно в коридоре раздались оглушительные крики и звуки выстрелов с длительными перерывами. Грин, воспользовавшись всеобщим замешательством, выскочила из ординаторской…

***

      Когда Райнхольд оставался на ночёвку в больнице, он любил подолгу сидеть на крыше после усыпления коллег, принявших на себя тяжёлое бремя дежурства, и смотреть на вечернее небо. Вместе с ним весьма романтичным моментом «наслаждались» излюбленные пачка сигарет и рюмка коньяка. Заместитель не имел ни малейшего представления о том, почему ему нравится здесь находиться, однако он явно получал удовольствие. Можно расслабиться, подумать о чём-то и отвлечься от повседневных хлопот. Дифенбах подгадал верное время: чёрные тучи затянули небосклон и предвещали о скором начале дождя. Это не пугало его, а, наоборот, завораживало. Мужчину не волновали простуда или промокшая насквозь одежда — данные последствия длительных посиделок под ливнем не имели для него никакого значения. Затянувшись первой сигареткой, Райн вглядывался куда-то далеко пустыми невидящими очами. С утра пораньше приходили какие-то важные и солидные люди — наверняка следователи — и расспрашивали про пропавшего главврача. Визит дядек в строгих костюмах застал врасплох, ибо Райнхольд рассчитывал увидеть их в своём кабинете чуть позже, но ему не составило труда превратиться в ничего не ведающего друга и ученика мистера Бенсона. Безупречно отыграв отведённую самому себе роль, он препроводил нежданных гостей восвояси, преисполненный невероятной гордостью за мгновенную координацию в чрезвычайной ситуации, и умудрился не попасться в ловушки, умело расставляемые следователями. По их растерянным лицам, которые они слабовато попытались скрыть, стало ясно, что выяснить им ничего не удалось. Зато у них неплохо получилось потешить самолюбие коварного заместителя, скрывающего гораздо больше, чем кажется на самом деле.       — Вы выглядите как-то озадаченно в последнее время, мистер Дифенбах, — сзади послышался ровный и спокойный голос Айке.       — Что-то произошло? — спросил мужчина, выдохнув дым.       — Нет, я совершил повторный обход, и никто не проснулся. Решил Вас проведать. Разрешите посидеть с Вами?       — Конечно. И прекрати так официально ко мне обращаться. Зови Райнхольдом.       — Ох, прощу прощения за доставленные Вам неудобства…       — Не стоит извиняться. А насчёт озадаченности… Ты прав.       — Вы будто стараетесь вспомнить что-то… Или кого-то?       — Что-то или кого-то, — повторил Райн. — Мне бы самому понять.       — Вы всегда можете на меня положиться. Я Вас выслушаю, — заверил Фиедлер, поправив очки.       Парень был одет в обычную форму для пациентов. В отличие от остальных, он вёл себя спокойно, не буйствовал и не доставлял никаких неудобств, из-за чего руководство в лице заместителя позволило не облачать его в смирительную рубашку. Покладистый характер Айке давал определённые преимущества по сравнению с той же непокорной Элиссмас: юноша без каких-либо проблем выполнял любые поручения, в то время как Блэк для начала требовалось освободить от «заточения» одежды, сковывающей движения.       — Я постоянно вижу одного парня, — прервал молчание Дифенбах. — Он всегда где-то рядом. Прочно обосновался в моём сознании. Я не помню его, но чувствую, что мы связаны. Не дружескими узами. Чем-то большим.       — Смею предположить, что этот человек важен для Вас даже сейчас, когда Вы не поддерживаете общение, — заметил парень и перевёл тему, чтобы не докучать своему «наставнику» сопливой болтовнёй. — Вы не зайдёте внутрь? Кажется, вот-вот пойдёт дождь.       — Нет, не беспокойся обо мне. Иди и проверь всех заново. Мы должны их контролировать.       — Моё предложение в силе, мистер… Кхм, Райнхольд. Если вдруг Вам будет необходимо высказаться, я подставлю плечо. Я признателен за заботу и только таким образом могу отблагодарить Вас.       Слова Айке не оставили мужчину равнодушным: на его лице проскользнула едва уловимая улыбка. Его манера речи, уважительное отношение обольщали кого угодно, однако жертва и не предполагала, какой демон овладел глубинами его души. Об этом знал лишь заместитель. Нет, он знал абсолютно обо всём: о сильных и слабых сторонах Фиедлера, о характере, повадках, привычках своего «подчинённого». Не упускал ни единой мелочи для работы в гармонии. Элиссмас и Мизерере добавляли шаткости в положение мужчины, могли предать, чего он и ожидал, поэтому к юноше пришлось искать другой подход. Нельзя наступать на одни и те же грабли. Нельзя допускать ошибки. Нельзя оступаться. Нужно действовать осмотрительно, тщательно прощупывая почву.       — Айке, стой! — окликнул своего помощника Дифенбах.       — М?       — Зайди в мой кабинет. Там есть кое-что для тебя.       На столе Райнхольда стоял порядком остывший, но любимый кофе парня. Он обхватил чашку руками и бросил мимолётный взор в сторону окна. На улице разбушевалась непогода: завыл ветер, и по стеклу неспешно начали тарабанить капли. Фиедлер хотел подняться за заместителем, а затем вспомнил, что его сейчас лучше не трогать.       Пошёл дождь…