Третья эра или Мое второе рождение

Неделя, проведенная практически без кислорода и в полумраке, негативно сказалась на нас всех, сильнее всего на мне и Джеке. У меня снова проявились приступы пневмонии, которую Наталья пообещала вылечить, если мы не умрем раньше. Джек заболел, у него поднялась температура. Наталья пыталась сбить температуру, но у нее это не получалось – нужна была теплая постель и полный покой, а мы не могли покинуть бомбоубежище – все, кто выходили из него, больше не возвращались назад. Я не хотел быть в числе погибших и не решился выйти, но Илья, провожаемый ужасными ругательствами Натальи, смысл которых мне был неизвестен, решил выйти наружу и стал первым, кто покинул убежище и вернулся. Мужчина рассказал, что наверху еще холоднее, чем было. Наверху мели какие-то метели, я понятия не имел о том, что это такое. Илья сказал, что все, кто выходил, попросту замерзали. Но даже не это было самым страшным. Наверху патрулировали американские войска, молодому человеку едва удалось скрыться от них. Илья попросил оружие, чтобы можно было выбраться наружу без ущерба безопасности. Я, взяв у Джека из кармана куртки гарнитуру, установил на ней русский язык и смог понять, о чем между собой говорили Наталья и Илья. - Ты баран! – визжала Наталья. – Ты можешь погибнуть! Ты представляешь, какое здесь оружие?! Как у моего пра-пра-пра в Великую Отечественную войну! Они отстают даже от нас на полсотни лет – не меньше! Ты с автоматом по типу Калашникова наперевес – не ровня америкосам с бластерами и самонаводящимся лазерными пушками! - Ната, хватит уже! Мне надоело здесь сидеть. Как после смены власти, честное слово! Еда по карточкам, ни помыться нормально, ничего! Не надоело?! Чем загнивать здесь, я лучше сдохну там! Зато пару десятков этих гнид, может быть, перестреляю. Все равно все сдохнем – однозначно. А так хоть умрем не зря. Я не понимал, зачем Илья приплел к своей речи животных, и почему Наталья назвала Илью бараном. Было ясно одно – ситуация ухудшается, и Австралию действительно атаковали американцы. Меня оторвал от тяжелых мыслей толчок в плечо, я снял с уха гарнитуру и обратил внимание на девочку, которая встретила нас у входа в бомбоубежище неделю назад. - Мистер, - просипела она, - пора уходить, удалось связаться с бомбоубежищем в центре Сиднея. Там намного лучше, чем здесь, я там на экскурсии была. Берите своих товарищей, и мы пойдем. Вы последние, остальным уже передали. - Спасибо, Стейси, - сказал я, улыбнувшись, - Хватит ссориться, пора уходить. Нас ведут в другое бомбоубежище. - Подожди! – рявкнула Наталья, но осеклась. – Нас ведут в другое место? - Да. Все уже собираются. Берите теплую одежду на всех, и мы пойдем. Джеки, - я толкнул мальчика, который спал, уткнувшись мне в плечо, - просыпайся, пора идти. - Мы уходим? – прохрипел мальчик, слизнув с губ крупные капли пота. - Да, уходим, - я прикоснулся ко лбу Джека и покачал головой. – Ты весь горишь. Тебе очень плохо? - Нет, нормально. Пошли, - Джек поднялся на ноги и, пошатываясь, протянул мне руку, чтобы я вел его в нужном направлении. Через час ходьбы по темным сырым лабиринтам мы достигли того самого бомбоубежища, в которое нас изначально вели. Перед нами распахнулся бронированный люк, солдат провел всех выживших внутрь. Мы вошли следом за всеми, вспышка света ослепила глаза. Это место было похоже на больницу – ярко освещенные белые коридоры, по сторонам которых были белые же двери. - Все, кто может держать в руках оружие, остаются на местах. Остальные идите прямо по коридору и налево, - командовал солдат, одетый в теплую военную форму. – Берем наверх только мужчин от двадцати трех до пятидесяти лет, все, не достигшие этого возраста идут вместе с женщинами и детьми. Все, владеющие любыми медицинскими навыками или кому нужна медицинская помощь, идите прямо по коридору направо. Остальные женщины будут задействованы в кухне и прачечной. Женщины старше пятидесяти лет останутся с детьми, будут их нянчить. Мужчины старше пятидесяти лет и юноши от пятнадцати до двадцати двух лет по состоянию здоровья будут заняты сборкой оружия. Все, имеющие какие-либо заболевания, идут следом за медиками. Все новости будут передаваться по радио. Выполнять! – командным голосом закончил солдат и ушел прямо по коридору. Люди стали более-менее упорядоченно идти, кто куда. Мы с Джеком отправились прямо по коридору и направо, как указал солдат. Перед несколькими кабинетами толпились люди, большинство из них кашляло и чихало, но деваться было некуда, и мы встали в очередь. Джек едва стоял на ногах. Облокотившись на меня, мальчик тяжело дышал и ронял на пол крупные капли пота. Я не знал, что делать, и очень беспокоился за мальчика. Я подбадривал Джека, как умел, хотя я почему-то думал, что мне в любом случае светит дорога на тот свет. Я не верил, что Австралия победит, и просто бросал свои слова на ветер, лишь бы Джек не беспокоился. Когда врач осмотрел Джека, то прописал ему постельный режим, меня это тоже касалось, поскольку плеврит начинал буйствовать и не давал нормально вздохнуть. - Вам обоим нужен строгий постельный режим, будете жить пока в изоляторе. Сколько вам лет? - Мне двадцать два, а мальчику шестнадцать. - Вас бы наверх, а мальчика в оружейный цех. - Нельзя, - отрезал я, - мальчик ничего не видит, у меня болезнь легких – плеврит. К тому же, Джеку нужен кто-то вроде поводыря хотя бы первое время, кроме меня у него никого нет. Я в любом случае не могу отправиться наверх. - Да? Ну, раз так… К изолятору идите так: выйдете из кабинета, поверните налево. Ваша палата двадцать восьмая. Поскольку у мальчика ОРВИ, я вас не могу в одной палате оставить, но, раз он ничего не видит, то будете жить в палате на два человека – нам не нужно, чтобы еще кто-то заразился. Просто так положено. Вам, молодой человек, поставят капельницу в скорейшем времени. Всего хорошего, - сказал врач и указал рукой на дверь. Изолятором оказалось полуподвальное помещение, на уровень выше, чем остальное укрытие. Внутри все было очень похоже на больничную палату, казалось, мы вообще попали в больницу, но окна помещения выходили на улицу, практически полностью занесенную снегом. Палата изолятора, к счастью, очень хорошо отапливалась, поэтому Джек сразу снял с себя почти всю одежду, оставшись только в футболке и нижнем белье. Мальчик лег в кровать, и сказал, что собирается хотя бы немного поспать. Я, предупредив Джека, что вернусь через час, ушел, чтобы осмотреть все внутри бункера и не заблудиться в следующий раз. Белые коридоры были практически одинаковыми, я даже не предполагал, как люди вообще здесь могут ориентироваться – это же целый подземный город! Кое-где на стенах висели указатели, где находятся казармы, жилые палаты и изоляторы, коих было целых пятнадцать штук в разных частях бескрайнего бункера. Как я жил в Сиднее, даже не подозревая, что у меня под ногами целый город?! Все, кто жил в Сиднее дольше десяти лет, оказывается, знали о существовании бункера – его в срочном порядке начали строить после второй климатической атаки американцев, подозревая, что эта атака может оказаться далеко не последней. И они были правы – сейчас происходит все то же самое, но, по мнению старожилов, атака, произошедшая третьего дня сентября, была намного мощнее, чем десять лет назад. За час я смог осмотреть едва ли сотую часть подземного города, раскинувшегося под Сиднеем. По пути назад я несколько раз заворачивал не в тот коридор, но указатели, развешенные на стенах, каждый раз наставляли меня на верный путь. По коридорам сновали туда-сюда мужчины, одетые уже в теплые белые и серые комбинезоны, они несли какое-то оружие или сумки в руках. Иногда мимо меня пробегали врачи. Наверху я несколько раз слышал грохот, отдаленно напоминавший взрыв, в этой обстановке я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне не было страшно, просто доля какой-то затуманенности и заторможенности в голове мешала мне здраво мыслить – будто все происходит во сне. Но сон, оказавшийся на деле реальностью, четко давал мне понять, что судьба не даст мне спокойно жить, она будет преследовать меня везде, где бы я ни был. И с кем бы я не был, мне нигде не найти спасения…