Третья эра или Мое второе рождение

«Сегодня, семнадцатого дня сентября, начинается вторая неделя войны, - вещал диктор радио. Все, кто находился в коридоре, замерли в ожидании новостей. – Сегодня в пять часов десять минут утра по времени Сиднея японцами было сброшено три климатических бомбы. Температура наверху упала до минус тридцати одного градуса по Фаренгейту. Японский десант, высадившийся в аэропорту Сиднея, начинает борьбу против американцев, американцы ведут борьбу против японцев и австралийцев. Предположительная численность армии захватчиков – от двухсот пятидесяти тысяч человек». - Вот попали! – сказал Илья, снимая перчатки. – Народ, это, по ходу, конец. - Мы же не австралийцы! Куда наш президент смотрит?! Почему до сих пор посольство России в Австралии молчит? – бесилась Наталья, нарезая круги по коридору. – Я столько перевязок сделала, столько ожогов обработала, что мне это во сне снится! Не наша страна в руинах тонет! - Типун тебе, да побольше, - пробубнил Илья. – Мы отсюда уже не выберемся – они, кажется, всех без разбора бьют. Если бы не Катору, то вообще трупами давно были бы. Скажи спасибо, что жива. А в посольстве давно нет никого – всех эвакуировали. По документам мы, скорее всего, уже находимся в России. Никто и не посмотрит, что въезд в страну не зарегистрирован. За нас волноваться некому, сама знаешь. У нас есть только мы. Тьфу! Слетали в Сидней на летние каникулы! - Катору, Илья прав – мы действительно многим обязаны тебе. Если останемся живы, то что мы можем сделать для тебя? - Нет, спасибо, - махнул рукой я, - нам ничего не надо – лишь бы живыми остаться. - А что с глазами у Джека? Может, я могу ему помочь! Ты спас нам жизнь, должны же мы чем-то отплатить! - Ему в детстве сетчатку сожгли мощным лазером, - сказал я, глянув на Наталью. – Сказали, что только за границей ему можно восстановить зрение. - Сетчатку, говоришь, сожгли… В России глаза совсем недавно стали заменять протезами… Дорогостоящее удовольствие, но я могу договориться, чтобы все провели бесплатно. - Нам говорили про искусственную сетчатку, - робко сказал я. - Враки, - махнула рукой девушка, - это все обман. Ты же из Японии, должен же был понять, что вас надули! – Наталья активно жестикулировала, я опустил глаза в пол и предпочел промолчать. – Нигде искусственную сетчатку не ставят, стекловидное тело – вещь такая… Как его убирать, никто не думал? Это кропотливейшая работа! Полмикрона в сторону – и к чертям собачьим все! - Наталья, заткнись, - сгрубил Илья, хватаясь за голову. – Как начнешь про медицину говорить, так у меня голова раскалывается! - Не гунди! – не уступала Наталья и отвесила Илье подзатыльник. – Как зануда – целыми сутками и ноешь, и ноешь! Сколько можно? - Наталья… - Заткнись! – Наталья отвернулась от Ильи, а потом обратилась ко мне. – Как Джек? - Почти в порядке, немного кашляет, но температура в норме. - Отлично, передавай ему привет. Так, у меня перерыв окончен, пойду раненых принимать! Что-то их сегодня много, у большинства еще и обморожение третьей или четвертой степени. Как льдины, ей-богу! - Я сегодня не пойду наверх, сегодня третья смена работает… - зевнул Илья, вытянувшись во весь рост. – Я пойду отдыхать, трое суток не спал. - Я пойду к Джеку, он уже наверняка проснулся. Медленно бредя по лабиринту коридоров, к которым уже в какой-то степени привык, я дошел до двадцать восьмой палаты, в которой мы до сих пор жили. Джек, сидя на кровати, ждал меня и, стоило мне только открыть дверь, мальчик понял, что в палату вошел именно я. - Катору, я тебя ждал, - мальчик свесил вниз худенькие ножки, откинув одеяло. – Врачи тебя искали, хотели капельницу поставить. - Мне уже не надо, я в порядке. Ты-то как? - Хорошо. Только колотит немного, - я дотронулся до лба мальчика, но температуры у него не было. – Мне страшно. - Ты уже большой мальчик! Что ведешь себя, как дитя малое? Тебе сегодня уже шестнадцать исполнилось! – я сел на койку рядом с Джеком и обнял его за плечо. – Ну? Кого сегодня за уши дергать полагается? Наталья сказала, что в России так делают. Мне очень интересно на тебе проверить! - Сегодня семнадцатый день сентября? - Да, Джеки. С днем рождения. - Спасибо, Катору. Меня уже давно с днем рождения никто не поздравлял, - отчаянно краснея, прошептал Джек. – А слышать от тебя это вдвойне приятно, - мальчик судорожно вздохнул, не сумев справиться с нахлынувшим волнением. - Ты снова, да? Все никак забыть не можешь? – я потеребил пальцами темно-русые пряди мальчика, глубоко вздохнув. - А как я забуду, если у меня нет никого ближе тебя? - Знаешь, у меня тоже никого нет… Я не верю больше ни во что – все, что знал и видел, было так давно! Было много боли, слез и крови… Меня бросали и предавали те, кому я больше всех доверял – Ичида оказался предателем, Мицуки убийцей. И как после этого дальше жить? Кому доверять? Как поступать? А ты не обманешь и не бросишь, не уйдешь, не убьешь. Ты не умеешь. Тебя самого все бросили на произвол судьбы. Я не брошу тебя, потому что знаю, что ты чувствуешь. Сам через это прошел. НО! Я, честно говоря, не понимаю того, что ты чувствуешь ко мне, - я глянул в лицо Джеку, мальчик закрыл глаза и, сильно трясясь, стал ронять слезы на мой свитер. – Ну-ну, полно! Не реви! Я же старше тебя. Ты даже не представляешь, на сколько. - Как это – не представляю? – захлебываясь, улыбнулся Джек. – На шесть с половиной лет. Это же не преграда! - Ты не понял. Понимаешь, в чем дело, - начал, было, я, но меня прервало радиосообщение. - Внимание! Говорит капитан Тсунакума. Американские войска почти полностью уничтожены, сдавайтесь! Если вы добровольно сдадитесь в плен, то вам будет гарантирована жизнь. Мы приняли решение не убивать мирных жителей и отряды сопротивления. Будут вестись переговоры. В коридоре раздался шум, были слышны голоса паникующих людей. С каждой секундой паника нарастала, было слышно, как люди, пытаясь спастись, бегут по коридору, ведущему от изолятора. Я понял все почти сразу, заторможенность куда-то исчезла. Японские войска нашли бункер, захватчики лишь обещают оставить австралийцев в живых, но из разговора Мицуки и Нариты-сана следовало, что японцы намерены стереть Австралию с лица Земли. Непонятно, почему. Джек, отстранившись от меня, сидел молча, утирая слезы кулаками. Я, все еще машинально перебирая пряди волос мальчика, думал. Пойти со всеми или остаться? Я попросил Джека одеться на всякий случай – если нас найдут, то уведут в том, во что мы были одеты. Я взял из тумбочки складной ножик, который мне как-то между делом подарил Илья. Может, пригодится. Также я взял свой паспорт – он, хоть и был «левым», но все равно говорил о том, что я прибыл из Японии. Вдруг это как-то повлияет на мое будущее? Там же только временное австралийское гражданство, оформленное на пять лет. Тем временем паника в коридоре стихла, воцарилась мертвая тишина. Мы стали ожидать своей участи, Джек, трясясь, вцепился в одеяло, я нарезал круги по палате. Раздались шаги, гулким эхом прокатившиеся по коридору. Мое сердце нервно стучало в такт шагам. Я с тревогой смотрел на дверь, больше всего боясь, что войдут именно в нашу палату и без разбора расстреляют нас. Дверь медленно открылась, в палату вошел эдакий шкаф под два метра ростом, одетый в серый комбинезон с тяжелым шлемом на голове, полностью закрывшим лицо тонированным щитком из прозрачного пластика. Неизвестный поманил меня к себе рукой, я, испугавшись, покачал головой и, практически сгребая Джека в охапку, попятился назад. - Дурак что ли? – солдат приподнял пластиковый щиток и открыл лицо. К счастью, солдатом оказался Илья. – Вы тут сгниете! Я предлагаю сдаться – нас не тронут, мы не австралийцы. Переговоры ни к чему хорошему не привели, а сражаться с таким архаизмом, - мужчина постучал по прикладу автомата, висевшего у него через плечо, - сам знаешь – бесполезно. - Откуда у тебя такая уверенность, что нас не тронут? - Пойдем! Мы все равно одни остались, остальные как-то сбежали. Наталья сказала, что нет смысла бежать. Впервые в жизни она действительно права, тут уж ничего не попишешь. Джек, иди сюда! – Илья подошел к мальчику и протянул ему ладонь. - Нет! – Джек ударил русского по руке, прижимаясь ко мне. – Я пойду только с Катору! - Джек, я… - робко начал я, пытаясь сказать, что хочу остаться со всеми, но Джек, конечно, неправильно понял меня. - Хочешь меня бросить, да? Десять минут назад ты говорил совершенно иначе. Если тебе так угодно – я пойду с Ильей, - Джек предпринял попытку вырваться из моих объятий, - я всегда буду цепляться за любую соломинку, которую мне предоставит судьба. - Стоп, ты ничего опять не понял… Конечно, я иду, - изменил свое решение я и, отпустив Джека, пошел следом за Ильей.