Третья эра или Мое второе рождение

«Кашима Катору, ты дурак! – проклинал себя я, мысленно ударяясь головой об стену. – Как мне вообще такое могло в голову прийти! Абсурд! Додуматься до такого из-за Джека! – я покосился на спящего, сидя на порванном матраце, Джека и, уткнувшись в колени, несколько раз ударился о них лбом. – Какой же я идиот! Но, если это единственный способ улететь в Японию вместе с Джеком, то выхода нет…» - Что ты сказал?! – солдат, которого я накануне наградил ударом в челюсть, находился в абсолютном ступоре. – Меня же отдадут под суд! Ты же японец! - Я никому не скажу. Это моя воля, именно поэтому я попросился в комнату для допросов, - я покосился на стену, меня пробрала мелкая дрожь – на зеленой стене, освещенной тусклым светом единственной лампы, были видны совсем свежие алые следы крови, растекшиеся вниз по стене. – Джек не должен этого видеть. - Это все из-за крысеныша! – солдат осмотрел зажатую между пальцами пластиковую сигарету и, расхохотавшись, выключил ее, затем положил в карман своих форменных штанов, сшитых из плотного блестящего материала серого цвета. – Ох, умора! Это будет еще круче, чем вчера! – японец плотоядно облизнулся и посмотрел на меня тем самым взглядом голодного волка, который я неоднократно видел у своего прежнего мучителя. Я нахмурился. – Только хочу спросить тебя! Ты точно уверен в своих словах? Ты – мой соотечественник, - не без усмешки заметил японец, - так что мне тебя искренне жаль. - Я уверен, - я сделал шаг вперед и, тяжело вздохнув, поднял глаза на солдата. Сердце в моей груди замерло, японец, несколько ошалев, сел на хлипкий деревянный стол, который жалобно скрипнул, приняв на себя вес солдата. Я, судорожно дыша, с нескрываемым страхом смотрел в глаза ошарашенному японцу. - Боишься? Так я и думал! Ты не сможешь! – расхохотался японец, стол тихонько поскрипывал в такт его смеха. - Смогу! – я ударил рукой по столу, вторую руку положив на стол между ног солдата. Моя ладонь соскользнула с поцарапанной поверхности стола, я снял с себя майку и поймал на себе заинтересованный взгляд японца. Все. Пути назад нет. – Но это только в обмен на свободу. Вы позволите мне взять Джека с собой. - По рукам! – в очередной раз ухмыльнулся японец. – Такое нельзя пропустить! То, что ты сможешь взять мальчишку с собой, я тебе гарантирую. Пропустим его как японца. Это немного обнадежило. Я встал на колени, и безразлично взглянул на японца. Он поднялся со стола и, сделав шаг ко мне, вцепился в мои волосы и ткнул носом в ширинку. Далее медлить не имело смысла – солдат мог из вредности изменить свое решение. Трясущимися руками я расстегнул ширинку солдата и стянул с него форменные штаны вместе с нижним бельем. Закрыв глаза, я в стотысячный раз сказал себе, что делаю это только ради Джека, и вобрал в себя плоть мужчины. Противное, ужасное чувство, когда я, медленно двигая головой, чувствовал, как орган солдата наливался прямо у меня во рту. - Если делаешь, то делай, как следует! – проревел японец и, вновь схватив меня за волосы, стал направлять мои движения головой, от неожиданности я чуть не поперхнулся, но вида не подал. Я лишь повиновался воле своего нового мучителя, который, как не прискорбно, мучил меня по моей собственной воле. – Хватит! – мужчина резко оттолкнул меня от себя, я упал на пол. На секунду я испугался – приступ животного страха, инстинкт самосохранения. «Беги! Беги отсюда прочь! Беги, Катору, пока ты не перестал существовать!» - вертелось у меня в голове, но я попытался изобразить из себя актера – иначе все бесполезно! – я хитро улыбнулся, хотя все во мне дрожало мелкой дрожью; я едва слышно усмехнулся, но у меня от страха отнимался язык. Я подмигнул, хотя – бьюсь об заклад – мой взгляд кричал: «Спасите меня!». Японец окинул безумным взглядом меня, растянувшегося на полу, будто решая, что со мной сделать. Я, переборов страх, на подкашивающихся ногах подошел к столу и довольно резко запрыгнул на него; мебель тихонько скрипнула и шатнулась подо мною. Солдат наблюдал за мною с раскрытым от удивления ртом, но это замешательство продлилось недолго. Мгновение – я лишь моргнул, - и почувствовал острую боль в затылке, я уже лежал на столе. Мутнеющим взором я разглядел солдата, нависшего надо мной. - Рот открой! – прогремел он, схватив меня за подбородок. Я не разыгрывал из себя жертву, как это было с Отто. Я догадывался, чего хочет солдат, поэтому повиновался, у меня во рту оказалась маленькая капсула. Проглотив ее, я уже через минуты три почувствовал учащение сердцебиения и сильную пульсацию внизу живота. Солдат отошел от меня в сторону, с ухмылкой наблюдая за мной, я не боялся смотреть прямо ему в глаза, чувствуя, что с каждым ударом сердца перед глазами темнеет все больше. Дальше ничего я не помнил. Ничего помимо того, что я сам набросился на солдата, не в силах больше терпеть пытку… - Не вырубайся, слышишь? – внезапно возник из тумана голос. Сквозь густую пелену я слышал свое учащенное сердцебиение и тяжелое, сбившиеся дыхание. – Тебе еще в камеру топать… Ну, молодец, молодец! Давно мне не было так хорошо! Даже насиловать мальчишку не так интересно было, как смотреть на тебя такого! – в нос ударил резкий запах сигаретного дыма, я медленно открыл глаза. – За такое я просто обязан выполнить свое обещание! Шуруй к себе! – я перевел взгляд на солдата, который, держа сигарету во рту, спешно одевался в форму. У меня едва хватило сил, чтобы подняться со стола и надеть на себя нижнее белье, джинсы и кроссовки. Майку я даже не смог найти, я попросту не помнил, где ее мог я оставить. С огромным трудом выйдя из комнаты допросов, сопровождаемый дежурным, я еле-еле дополз до камеры, где остался Джек, и, вогнанный в ледяное помещение, тут же рухнул поперек матраца. Острая пружина проткнула правое плечо, но повернуться на другой бок уже не было сил. От резкой боли, сковавшей тело после падения, я потерял сознание. - Катору! Очнись, Катору! – раздался голос Джека, и я на удивление быстро пришел в себя. – Катору, у тебя кровь! - Что? – я открыл глаза и приподнялся с матраца. Правая рука болезненно ныла и пылала ужасным жаром. - У тебя кровь, я чувствую ее запах, - кончиками пальцев Джек принялся ощупывать меня, пока не почувствовал под тонкими пальцами еще не до конца спекшуюся кровь. – Точно. Что случилось? - Видимо, ворочался и поранился, - солгал я, поскольку точно помнил, как поранился. – Ты как? - Нормально. Твоя куртка очень теплая, так что мне тепло. - Вот и хорошо. Надо найти твою одежду, я почти ничего не вижу – темно, хоть глаз выколи! - В том углу ботинки, а там джинсы, - мальчик указал пальцем сначала в угол у двери, а потом в сторону крошечного окошка, загороженного тяжелой кованой решеткой. – Остальное солдат порвал. Но какой смысл в одежде? Я все равно умру. - Не умрешь, - заверил я, улыбнувшись. Я потрепал волосы Джека, запустил пальцы в густые русые пряди и провел ладонью по худенькому личику мальчика. Джек склонил голову, почувствовав мою ладонь, и тоже смутно улыбнулся, слепо глядя на меня. – Сегодня вечером мы отсюда выберемся. Японский солдат пообещал мне. Ему, конечно, сложно верить, но надеяться надо. - Лжец, - Джек ударил меня по руке, нахмурившись, - не смей обманывать меня. Лучше скажи правду. Я умру, ты это знаешь, но не хочешь расстраивать меня. Отстань. Я решил оставить мальчика в покое и собрал уцелевшую одежду Джека. Мальчик, одевшись, сел на матраце лицом к стене, объяснив это тем, что он не хочет чувствовать мой взгляд. Мальчик не проронил ни слова до самого вечера. Когда в камере стало настолько темно, что не было видно даже пружин, торчащих из прорванной обшивки старого матраца, дверь в камеру с пронзительным скрипом открылась. Полоса яркого света ослепила меня, я прикрыл глаза левой рукой, поскольку правая продолжала болеть. - Вы двое! – гаркнул незнакомый солдат по-японски. – Домой не хотите, что ли? Удивительно! Еще десять минут назад всем японцам дали команду на выход. Вам особое приглашение нужно? - Нет, мы просто не знали, - удивленно ответил я. - А что этот молчит? – солдат кивком указал на Джека. - Он говорить не может, - быстро сообразил я. - Ах, точно, мне говорили, что тут один японец-инвалид есть. Все, на выход. Я, вскинув брови от удивления, посмотрел на солдата. Тот, недовольно глядя на меня, что-то прорычал себе под нос. Я еще не осознал, что солдат, которому я буквально продал свое тело с утра, выполнил свое обещание. Без всяких объяснений я схватил Джека за руку и поволок за собой, успев лишь шепнуть мальчику: - Не говори ни слова, я все потом расскажу.