Третья эра или Мое второе рождение

Очнулся я уже в своей камере, по-прежнему гремел гром, и яркие вспышки освещали камеру. Но, несмотря на все это, мне казалось, что на меня со всех сторон что-то давит — во что-то упирались ноги и затылок. Со всех сторон в кромешной тьме, разбавляемой короткими всплесками вспышек молний, был слышен голос Отто, словно в бреду говоривший одно и то же: - Убийца. Ты убил меня. Я долго не мог понять, что происходит, но вскоре страх накрыл меня с головой, и я, метаясь по койке из стороны в сторону пытался избавиться от необъяснимого чувства панического страха. - Нет, Отто, нет! — я пытался зажать уши руками, но тягучий голос покойного просачивался в уши, достигая слуха против моей воли. - Да, Катору, ты убил меня. Ты убийца. - Пожалуйста, нет! — всхлипывал я, сжимаясь в комочек и прижимаясь к стенке, пытаясь просочиться сквозь нее. Ужас съедал меня, душа разорвалась на части. От осознания того, что я лгу сам себе, становилось еще хуже. Я вертел головой по сторонам, но голос не исчезал, а лишь усиливался. — Я не убивал! - Я заберу тебя, я снова отомщу! И на этот раз тебе будет больнее во много раз, чем прежде! - Я не убивал! — срываюсь на вопль я, дико озираясь по сторонам. Я точно понимал, что происходит со мной все наяву, что я сошел с ума, и из-за этого ничего не мог сделать. - Лжец. - Катору, — раздается эхом в голове голос Ичиды. — Очнись! — я чувствовал, что меня бьют по щекам, пытаясь привести в чувства. - Убийца, — вновь тянет Отто. - Отстань от меня! Я не убивал! Не трогай меня! — я сдавливал голову руками, уползая еще дальше, но я лишь сбивал простыни ногами. - Да твою мать, Катору! Очнись же ты наконец! — мне отвешивают несколько очень сильных пощечин подряд, из глаз покатились слезы, я медленно открыл глаза и... никого перед собой не увидел. Я находился не в камере, как должно быть, а на заднем сидении машины. В машине кроме меня никого не было, она ехала, вернее, летела сама по себе. Без водителя. Сначала у меня создалось впечатление, что все происходящее — сон во сне. Но я чувствовал, как меня что-то вдавливает в сидение автомобиля. Что-то очень тяжелое. Из этого я сделал вывод, что происходит со мной все наяву. Но почему? Почему я в машине, а не в лаборатории? Ответа на этот вопрос не было. - Ну, слава богам, очнулся, — с облегчением выдохнул Ичида. Я оглянулся, но снова никого не увидел. - Я рехнулся? Твой голос даже наяву слышу! Как я вообще здесь оказался? Опять галлюцинации у меня? И почему я вообще с тобой разговариваю? - Наверное, потому, что я на данный момент сижу на тебе. - Но где ты? - Здесь, — из пустоты показался Ичида. Казалось, будто он что-то снял с себя, чтобы я смог его увидеть. От удивления я раскрыл рот. - Какого?.. — я зажмурился и протер глаза, а потом снова открыл их, но ничего не изменилось. Друг по-прежнему сидел на мне верхом, вжимая в сидение. — Ты? Живой?! — Я прикоснулся к руке друга и почувствовал тепло. — Живой! Но разве ты не умер? Третьего августа? - Когда? — не понял Ичида. - Третьего дня августа, — подстраиваясь под непонятную мне манеру разговора, повторил я. - Нет, — Ичида сел за руль автомобиля, но я продолжал недоумевать. Как ему удалось остаться в живых? И как он вообще вытащил меня? — Дело было так... Из рассказа Ичиды все выходило примерно так. После того, как Ичида ударил меня головой об стену в камере предварительного заключения, я несколько недель находился в состоянии, похожем на коматозное. Ичида пытался что-то сделать, чтобы привести меня в чувства, но его не подпускали к моей камере на расстояние пушечного выстрела — генеральный директор боялся, что Ичида попробует похитить меня еще раз, и перевел его в другой отдел. Вечером того же дня Нарита-сан неосторожно обронил между делом, что от Ичиды никакой пользы нет, да и вообще он, по мнению Нариты-сана, в этом мире не очень-то нужен. Тут моего друга осенило: что, если он действительно перестанет путаться под ногами отца и умрет? Но не по-настоящему, конечно, а попросту инсценирует собственное убийство. Подкупив охранников спецлаборатории за очень крупную сумму денег, Ичида привел план в действие — охранники расстреляли его на глазах у нескольких работников лаборатории, проходивших мимо. При них же они упаковали тело в пластиковый мешок. Как такое удалось провернуть? По мнению Ичиды очень просто — качественная галаграмма, кругленькая сумма денег и ловкость рук. Все вышло настолько хорошо, что отец на слово поверил свидетелям происшествия и похоронил чужое тело под именем сына. В закрытом гробу, разумеется. Вердикт патологоанатомов «тело опознанию не подлежит» произвел впечатление на Нариту-сана и тот не стал даже проводить анализ ДНК. Но охранники, участвовавшие в инсценировке убийства сына бывшего гендиректора лаборатории, стали шантажировать Ичиду, и он убил их, чтобы никто не узнал о том, что Нарита Ичида на самом деле жив. После самой инсценировки Ичида стал использовать былые связи с друзьями-хакерами и механиками на пределе возможностей. Нужен был способ пробраться в лабораторию незамеченным, причем, учитывая то, что вход через парадные и служебные двери закрыт. На помощь приходит новинка двадцать второго века — невидимый костюм. Разрабатывать его начали еще в середине двадцать первого века, а начало невидимой ткани как таковой был положен в Японии в далеком две тысячи четырнадцатом. Разумеется, не воспользоваться новинкой — практически смертный грех, и Ичида на свой страх и риск приобретает опытный образец костюма-невидимки, расставшись с последними сбережениями. Позаботившись о нюансах, Ичида воплотил безумную идею в жизнь. Но вопросов у меня оставалось еще много. Из-за чего умер Отто, если я его не убивал? Как Ичида выбрал время, чтобы проникнуть в камеру? Как он разбил окно (это очевидно, что окно разбил Ичида, не так ли?), если я, сколько не пытался разбить стекло, не получал ровным счетом ничего? Ответ на первый и третий вопросы Ичида достал из бардачка и бросил мне на колени. Это был пистолет, стреляющий мощными электромагнитами. Толстое оконное стекло можно разбить только чем-то подобным. А Отто умер из-за того, что мощное электромагнитное излучение и его искусственное сердце, выполненное по устаревшей модификации, попросту несовместимы. Вскрытие покажет, что искусственное сердце отказало само по себе, причина — устаревшая система. Отто родился с врожденным пороком сердца, поэтому с самого рождения ему установили сердце искусственное, которое невозможно заменить чем-либо по истечении срока службы — даже я об этом знал, Отто сам несколько раз упоминал об этом. Ичида просто грамотно выстрелил, чтобы магнит не оставил следов. И стрелял он не спонтанно, а преднамеренно решил убить немца. Почему? Это уже ответ на второй вопрос. Несколько лет назад, еще будучи студентом, Ичида установил в моей камере крошечную видеокамеру, которую собрал сам. Это было просто баловство, ему было интересно понаблюдать за мной в необычное время, ночью, к примеру. Но вскоре голову студента заняли другие мысли, и про камеру он благополучно забыл. Вспомнил он про нее только тогда, когда искал способ узнать, как я существую. Новости было две: одна хорошая, другая ужасная. Хорошая — камера работала даже спустя столько лет. Ужасная — Ичида сразу же, как включил трансляцию, в реальном времени увидел, как Отто глумится надо мною. Друг видел все мои попытки покончить с собой, слышал мой разговор с Нарита-саном и даже видел, как меня заключили в смирительную рубашку, будто я был последним психом. Именно из-за этого Ичида решил убить Отто, и только благодаря видеокамере ему удалось улучить момент, когда в камере останусь только я. Друг не стал особо церемониться и разбил окно с первого выстрела. Ичида вошел в камеру и увидел, как я, задыхаясь, ворочаюсь во сне. Естественно, сразу стало ясно, что это из-за смирительной рубахи, ремень которой был слишком туго затянут. Ичида, приложив все силы, разорвал рубаху в клочья, но буквально через несколько секунд в камере появился Отто. Хоть Ичиду и не было видно, немец сразу понял, что в камере кто-то есть — моя смирительная рубаха разорвана, окно разбито. Когда он наклонился ко мне, то Ичида убил его. - Кто же знал, — говорил Ичида, — что ты проснешься от грохота? Я лишь успел забрать пули-магниты. Мы квиты. Этот псих получил по заслугам за все, что сделал с тобой. Но ты потом такие глупости начал делать, что, казалось, весь мой план пойдет крахом. Зачем ты пытался выбить бронированную дверь?! Да еще и с разбега? - Откуда мне было знать, что ты в камере находишься?! — оправдывался я. — Мог бы меня остановить! - Да?! И что бы я тебе сказал? «Здравствуй, Катору, я жив-здоров, правда, ты пока меня не видишь, я в костюме»?! В общем, я дождался, пока тебя внесут, унесут тело Отто, и ушел. На мое счастье, тебя несли не старшие сотрудники, а всего лишь младшие служащие — санитары. Они не обратили никакого внимания на разбитое окно, и мы ушли. Все понятно? - Да, но... Зачем этот риск? Я никто! - Мне просто так нужно. Я за одиннадцать лет так привык, что ты всегда рядом, что я просто уже не могу представить, что будет, если я не смогу тебя увидеть. Это как детская мечта — добраться до Австралии... на автомобиле, к примеру. - Это же абсурд! Как ты до нее доедешь? - Очень просто. Машину с движком помощнее, топлива побольше, и вперед! Я сделал все именно так, так что мы сейчас едем в Австралию. На машине.

Конец первой части.