Третья эра или Мое второе рождение

- Ханако-сан! — закричал я, сорвавшись с места. — Вызовите врача! Полноватая женщина очень быстро появилась в гостиной, откуда с неимоверной для нее скоростью влетела в прихожею. - Что случилось?! Что произошло? — Ханако-сан, суетливо осмотрела прихожею. — Бог ты мой! - Ваш муж бросился на Ичиду с ножом, потом на меня, а я его так, — я стал размахивать руками, будто повторяя удар, — и, в общем, вот, — я, часто и судорожно дыша, еще раз обвел комнату беглым взглядом, который остановился на Ичиде. — Врача, Ханако-сан! И полицию! Скорая помощь и полицейские появились через шесть минут после вызова, я отмерял каждую минуту, страшно боясь, что врачи не успеют. По словам врачей Ичида потерял немного крови, и внутренние органы не были задеты лезвием ножа — оно, к счастью, оказалось слишком коротким, чтобы убить кого-то вроде Ичиды. Врачи заодно привели Мицуки и Ходзуми-сана в чувства, последний делал несколько попыток броситься на врачей и Ичиду, лежавшего на носилках, с кулаками. Старику и Мицуки, которая сразу же впала в истерическое состояние, дали успокоительное. Друга увезли в больницу, адрес которой врач оставил на столе в гостиной. После уезда врачей Ходзуми-сана арестовали по подозрению в покушении на убийство. Полицейские допросили меня и Мицуки, я рассказал все, что произошло, девушка очень долго плакала и ничего не могла сказать. Ханако-сан, сама пребывавшая в состоянии, близкому к истерике, подошла к своей дочери и, отвесив ей сильную пощечину, крикнула по-японски: - Уймись! И расскажи полицейскому все, что видела! Хватит слезы лить! Мицуки моментально успокоилась, полицейский в непонимании уставился на Ханако-сан, я подпрыгнул на месте. После полуминутной паузы Мицуки снова разразилась рыданиями, между которыми она проревела всего одну фразу по-английски: - Отец убил Ичиду! Мы с Ханако-сан переглянулись и хором произнесли: - Он не умер! - Правда? — Мицуки вылупилась на меня. - Да! — очень выразительно кивнул я. — Пожалуйста, скажи, что ты видела! С горем пополам Мицуки рассказала полицейскому все, что видела, последний что-то записывал, беспрерывно кивая, как китайская фарфоровая куколка, у меня начался нервный тик. Полицейский очень не кстати пожелал нам доброй ночи и удалился, сказав, что перезвонит. Я остался в обществе Мицуки, которая к тому моменту уже была более-менее спокойна, и Ханако-сан. Женщина, выдержав минуту, не более, после ухода блюстителей закона, рухнула на диван и стала с таким криком плакать, что, казалось, у меня лопнут барабанные перепонки. От нас с Мицуки, по всей видимости, требовалось успокоить женщину. Минут через двадцать задача была решена, мы сумели отогреть Ханако-сан горячим чаем и беседой на отвлеченную тему. Хотя из меня собеседник был никакой — после того, как я несколько лет был в темнице, а затем сотню лет провел в морозилке, потом еще почти два года в лаборатории, где надо мной жестоко издевались, я вряд ли мог представлять собой психически здорового человека, с которым можно общаться на равных. Меня нередко посещает чувство необъяснимого панического страха, а пару раз мне даже мерещился Отто среди посетителей кафе, где я работаю. К четырем часам утра я вернулся домой, падая от усталости — мне удалось заказать такси, которое довезло бы меня до дома в столь раннее время. Напротив квартиры, где мы живем, сидя на лестнице, спала та самая девушка, с которой я столкнулся лбами вечером. В подъезде было намного холоднее, чем на улице, поэтому я поспешил растолкать спящую девушку. - Мисс! Мисс, проснитесь, вы замерзнете! Девушка нехотя открыла глаза и поежилась от холода, а потом, смерив меня сонным взглядом, скрипучим голосом протянула: - Который час? - Начало пятого утра, — сказал я, глянув на часы. — Вы в той квартире живете? — я указал кивком на дверь. - Да, но меня туда не пускают. А с какой стати, извините, вам это интересно? — девушка достала пачку сигарет из кармана и затянулась отвратительно пахнущим табаком, я закашлялся, почувствовав удушье. — Ну и глаза у вас! Как у кошки. Так и знала, что вы из этих, — заметила девушка, глянув на меня, и снова затянулась. — Я Джен. Джен Смедли. А вы Катору, так? - Да, — кивнул я, отвернувшись, поскольку я совсем забыл, что мои глаза имеют странную способность светиться в темноте, — откуда вам известно? - Вы работаете в кафе через дорогу, я вас там много раз видела. У вас примечательная внешность, такого человека невозможно не запомнить! Странно, что вы работаете простым барменом, если вы приехали из Китая. - Из Японии, — уточнил я. - Какая разница? В общем, с севера. Каким ветром вас сюда занесло? - Надоела жизнь в этом гадюшнике, — солгал я так, как заранее было оговорено. — Никогда не езжайте на север, даже турами. По крайней мере, в Японию. Жуткое место! - Это из-за судимости вы так считаете? Я и не собиралась туда никогда. Мне здесь хорошо. Будьте здоровы, — сказала мисс Смедли и, поднявшись на ноги, спустилась по лестнице вниз, — и глаза прячьте, мне-то все равно — я много читала про северные страны, а вот остальные неправильно вас поймут! — добавила напоследок она и скрылась в темноте. С наступлением утра я, выпив четыре чашки кофе, смог совладать с собой и проснуться. Спать хотелось ужасно, но надо было собираться на работу. Я пришел в кафе, как положено, — за полчаса до его открытия. Только я успел переодеться, как мне позвонил Ичида и стал расспрашивать о том, чем все закончилось. - Ну, как Мицуки? - В порядке, а ты как? Ничего не болит? - Нет, ночь пролежал с какой-то трубкой в правой руке, не знаю, как она называется, сейчас я в порядке. А как старик? - Его полиция забрала. Он похож на психа, или мне это показалось? - Нет, конечно, не показалось! Он псих! Столько лет губить жизнь собственной семьи! Ладно, забудь о нем. Ты молодец, Катору! - В смысле? - В смысле, что лампой его по голове огрел! — рассмеялся Ичида, я лишь покачал головой. — Слушай, кто-то идет, — затараторил друг, — я тебе попозже перезвоню, если будет время, до связи! День прошел абсолютно на нуле, восемь часов за стойкой прошли так, будто я стоял за ней все восемьдесят. - Здравствуйте, — уныло протянула девушка, севшая на табурет за барной стойкой, возвестив о том, что мой рабочий день еще не окончен. - Добрый день, — вздохнул я. — «Лучше бы не здоровалась». - Катору, не нальете мне полстаканчика виски? — я обернулся, поскольку даже не догадывался, кто мог бы здесь знать мое имя — за почти полгода работы в этом кафе меня никто ни разу не назвал по имени. Я очень удивился, когда увидел перед собой мисс Джен Смедли.