Третья эра или Мое второе рождение

Время неумолимо шло вперед, все, что я пережил, осталось в прошлом. Я вернулся на работу, но работать теперь приходилась в две смены, чаще всего, утреннюю и ночную. Шестнадцать часов из двадцати четырех я проводил на работе, работал при этом четыре дня в неделю из семи. Невозможно, но нужно – вся зарплата уходила на оплату квартиры, накопления и прочие необходимые мелочи жизни. Скажете, что мелочи жизни – ерунда? Совсем нет, это примерно то же самое, что спать в комнате с единственным комаром – вроде, мелочь, а ужасно неприятно. Джек, на мой взгляд, оказался несколько психически нездоровым мальчиком, он явно страдал от аутизма – был полностью замкнут в себе, ни с кем не разговаривал, почти ничего не ел. Ичида стучал пальцем по лбу, когда случайно видел очередную причуду Джека, Мицуки отводила глаза. Мне было искренне жаль мальчика, мне не хотелось, чтобы он всю оставшуюся жизнь прожил в одиночестве, тем более что неизвестно, сколько времени ему придется провести в нашем доме, поэтому я надеялся, что он хотя бы со мной обязан пойти на какой-то контакт. Я спрашивал его о разных вещах, старался вести разговоры на обычные темы, пытаясь развлечь мальчика. Примерно через два месяца после начала общения получилось так, что мы стали хорошими друзьями и могли разговаривать часами обо всем на свете. В один из дней мне вновь стало плохо, я потерял сознание, почувствовав, что задыхаюсь от кашля. В больницу меня увезли уже из кафе. Когда я пришел в себя, врач поставил тот диагноз, которого я боялся больше всего – плеврит. В легких было больше полутора литров жидкости, которую необходимо было откачать в кратчайшие сроки, иначе я задохнусь. Жидкость откачали, но она через несколько дней вновь скопилась в легких, вызывая сильный кашель и удушье. Врачи решили взять для исследований пункцию из легких, чтобы понять, почему жидкость скапливается в легких так быстро, но никто внятно ничего сказать не мог. Просто перевели в онкологическое отделение и направили на химическую терапию. Перед первым сеансом облучения меня всего трясло и колотило – абсолютно белое помещение, врачи в белых халатах, вся обстановка и оборудование вызывали панический страх перед предстоящей процедурой – я вспоминал то время, когда был подопытным. Все практически то же самое, даже эхо такое же! Хотелось крикнуть: «Не делайте этого!», но тогда меня из онкологического отделения направили бы в психбольницу. Химическую терапию я переносил плохо – у меня повысилась температура, начался гнойный кашель, я едва стоял на ногах. Все тело болело, дышать было трудно, с каждым днем я угасал все сильнее, а в один из дней заметил, что полностью облысел и стал страшным, как атомная война. В палате на четыре человека все косились круглыми сутками только на меня, поскольку у меня были длинные волосы странного оттенка, и все сразу заметили их отсутствие. Ичида шарахнулся в сторону, когда меня увидел после окончания курса химической терапии – он не узнал во мне не только меня, но и человека вообще. — Что это с тобой?! — На меня так повлияла химическая терапия. Говорят, что это нормально, когда человек лысеет… — без всякого энтузиазма ответил я. — Ладно, волосы вырастут. Ну, как ты, держишься? — Пока да, что потом будет – не знаю. Чувствую себя неважно, а в целом – все нормально. — Тут Джек к тебе пришел. Я вообще не знаю, с чего он решил прийти к тебе. Он в коридоре вместе с Мицуки. Если бы ты только знал, чего нам стоило привести сюда этого слепого котенка! С ним надо наловчиться, чтобы без проблем гулять по улице! Ну, будешь с ним разговаривать? — Конечно! О чем речь? – обрадовался я. – Только Мицуки не приглашай – это будет катастрофа. — Ладно, — Ичида открыл дверь палаты и громко окликнул мальчика. – Джек, иди, тебя Катору зовет. — Катору, — сказал Джек, когда на ощупь вошел в палату, — ты как себя чувствуешь? — Хорошо, а ты как? — Тоже неплохо, только поговорить не с кем – скучно. — Как это – не с кем? – удивился я. – А Ичида? А Мицуки? — Я думал, что мне можно разговаривать только с тобой, — пожав плечами, ответил Джек. — Не неси чушь! Ты вправе разговаривать с тем, с кем хочешь! — Да? Спасибо большое, я очень рад. — Мистер Кашима, это вы? – спросила медсестра, вошедшая в палату. Все больные сразу заострили внимание на мне. — Да, это я. — Возьмите конверт, содержимое должны знать только вы. Там счет за лечение, но одно вы должны иметь в виду. Если на желтом бланке будет стоять штамп, значит, ваше лечение завершено. Если штампа не будет, то будет следовать объяснение, по каким причинам ваше лечение не может считаться завершенным. Но, в любом случае, вас сегодня выпишут – курс химической терапии закончен, — худенькая медсестра протянула мне запечатанный конверт и откланялась. Мои руки тряслись, когда я открывал конверт. Что там – путевка на тот свет или путевка в жизнь? Даже не хотелось ничего смотреть, поэтому я отдал конверт Ичиде, не сумев заставить себя открыть конверт полностью. Ичида с равнодушным выражением лица открыл конверт, доставал каждый листок по очереди, словно играя на нервах. Вот в его руках появился тот самый желтый бланк, о котором говорила медсестра. Ичида глянул на лист и вскинул темные брови: — Смотри-ка!