Третья эра или Мое второе рождение

- Катору, очнись! Пожалуйста, очнись! – кто-то тряс меня за плечо, но я, чувствуя сильную боль во всем теле, не мог пошевельнуться. – Катору, умоляю! Приди в себя! Что же делать-то?! Я потихоньку открыл глаза, из тумана появился Джек. Он, слепо глядя куда-то вдаль, продолжал трясти меня за плечи, роняя слезы на мою грудь. У меня будто отнялся язык – я ничего не мог сказать. А мальчик, беспокоясь, положил голову на мою грудь и, часто дыша, крепко обнял. - Джек, - лишь это смог на выдохе сказать я, понемногу приходя в себя. - Катору! Ты в порядке? Как ты? – Джек поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза, хотя, конечно, ничего не видел. - Плохо. Дай мне время. Джек отстранился от меня и стал терпеливо ждать, пока я буду чувствовать себя более-менее хорошо. Минут через десять голова перестала сильно болеть, и я попытался сесть. Я осмотрелся. Мы находились в лесу, примерно в пятнадцати метрах от нас виднелась дорога. Это радовало – было намного хуже, если бы нас бросили в пустыне, от Сиднея до нее ехать очень далеко. - Как ты себя чувствуешь? – спросил я, глянув на Джека. - Хорошо, у меня ничего не болит. - Отлично. Надо идти, правда, пока не знаю, куда. - Что они сказали? О чем они говорили? - Лгать не буду, Мицуки хотела нас убить. - Почему не убила? – спросил Джек, хлопая глазами. - Не знаю. Это хорошо, что не убила, но мы все равно не спасемся. Через месяц на Австралию сбросят климатическую бомбу, так что, думаю, мы умрем. - Как десять лет назад, - сказал Джек, кивнув. – Мне тогда было всего пять лет. Я тогда гулял в парке, вдруг раздался сильный грохот, мимо меня пробежала какая-то белая ледяная волна, все деревья моментально покрылись чем-то пушистым, белым. С неба стали падать белые хлопья, я таких никогда больше не видел. Стало очень холодно, мама поторопилась отвести меня домой. Я видел людей, которые замерзали прямо на улице, они были такими же белыми, как те хлопья, которые падали с неба. Мама отдала мне свой свитер, чтобы я не замерз по дороге домой, она сама стала очень бледной, потом очень долго болела. Только через два или три месяца мама сказала мистеру Смедли, что американцы сбросили на Австралию в районе Канберры климатическую бомбу. Только через несколько лет я понял, какой невероятной силы она была, если волна дошла до Сиднея, а последствия повлияли на всю Океанию! Джен говорила, что у нас зима такая же, как в России! - Ичида мне говорил об этом... Минуточку! Джен, получается, тоже умрет! - Мне ее не жаль, - сказал Джек, пытаясь подняться на ноги, - она получит по заслугам. - Джек, мы тоже умрем. И я, и ты. Надо постараться уехать отсюда, надо добраться до Сиднея. - Я отсюда не могу уехать, граждан Австралийской Автономии не выпускают за пределы Океании! - Мы обойдем закон, я знаю, как. Надо только добраться до Сиднея… - Я встал на ноги и подал Джеку руку. – Пойдем. - Куда мы идем? – нащупав мою ладонь кончиками пальцев, спросил мальчик. - К дороге, надо постараться поймать машину, у меня есть немного денег. Мы простояли на обочине дороги около пятнадцати минут, но мимо нас не проехала ни одна машина. Мое удивление не знало границ – что же это за дорога такая? Я вспомнил о навигаторе в мобильном телефоне, работающем по тому же принципу, что и сотовая связь. Заряд аккумулятора был почти на нуле, нужно было торопиться. Когда я узнал, где мы находимся, то решил, что мир сошел с ума. - Аделаида? – удивился я и вновь вгляделся в дисплей. – Быть не может! Мы находимся близ Аделаиды! - Они очень умны. Мы не сможем добраться до Сиднея. - Сможем! До него примерно десять часов езды! - У нас нет машины. Что правда, то правда – нам в самом деле не на чем ехать. Что у меня есть? Триста долларов, телефон и ключи от квартиры. У Джека тем более ничего быть не может. Нужно идти в Аделаиду пешком. Я посмотрел на небо. Было непонятно, какое время суток – то ли утро, то ли вечер. Подождав примерно с полчаса, я посмотрел, в какую сторону садится солнце. - Нам туда, - сказал я, проследив за дневным светилом. - Почему? - Солнце садится на запад. Аделаида тоже находится на западе. Все просто! Пойдем! Я постарался быть оптимистичным и пошел примерно в ту же сторону, в которую садилось солнце. Нам повезло – к ночи мы набрели на какой-то поселок, стоявший возле дороги. Но он был таким же пустынным, как сама дорога. У немногочисленных местных удалось узнать путь до Аделаиды и примерное расстояние до города. До города предстояло идти около сорока километров. Если постараться, то можно пройти за день, но без воды и еды подобный трюк был невозможен. И при этом я не знаю, сколько будет стоить билет до Сиднея. В Сиднее, в нашей квартире, у меня оставались деньги, которые я откладывал на следующее лечение – семь тысяч долларов. О них никто не знал, так что это может стать нашим спасением. - Катору, о чем думаешь? – спросил Джек, когда мы остановились у какой-то скамейки. На улице было уже настолько темно, что что-либо разобрать было просто невозможно. Мы смертельно устали, поэтому решили заночевать прямо на скамейке, на улице. - Думаю, что дальше делать будем. Немного денег у меня есть, может, хватит на тур в Японию… Там что-нибудь придумаем, главное – не умрем. - Тур? О чем ты? - Именно так мы обойдем закон. Как-нибудь приспособимся. - Ты же из Японии родом! Это же твоя родная страна! - Ну, это очень тяжело объяснить, - вздохнул я и закашлялся, почувствовав удушье. – Все, спокойной ночи, я очень устал, - сильно кашляя, проговорил я. - Спокойной ночи, - мальчик положил голову ко мне на плечо и обнял меня за руку. Я недовольно поджал губы, но возражать не стал – в конце концов, мы проделали очень долгий путь. И нам идти еще неизвестно, сколько. Я погладил Джека по голове, будто успокаивая, и сам не заметил, как быстро уснул. Утром меня разбудили ласковые лучи солнца, будто щекотавшие лицо, я открыл глаза. Было примерно девять часов утра, солнце, казалось, совсем недавно встало. Джек все так же крепко держал меня за руку, прижимаясь к моему плечу. Я, осторожно потрепав мальчика за плечо, разбудил его. - Джек, проснись. - Уже утро, да? – спросил Джек, с трудом разлепив веки. – Да, уже утро. Я слышу, как поют птицы. А мне казалось, что я только уснул. - Ну, бывает. Знаешь ли, столько пройти – с непривычки любой без задних ног спать будет! Ну что, пойдем дальше? Что-то ни одной машины нет… Как странно! Мы же в пригороде! - Это глухая дорога, вчера же женщина сказала нам, не помнишь? Здесь никто в принципе не проезжает! - Ах, точно-точно. Теперь понятно, почему мы так и не увидели ни одной машины – все проезжают про другому шоссе. Ладно, пошли, - я подал Джеку руку, но мальчик не протянул мне ладонь. – Джек? - Извини, Катору, я не могу дальше идти – сил нет. Я очень хочу есть. - Джеки, ну пожалуйста, нам очень нужно дойти до Аделаиды! - Как ты меня назвал? – Джек поднял на меня бесцветные глаза. - Джеки. Давай, поднимайся. Нам может не хватить денег на билеты до Сиднея! - Меня никто ни разу в жизни не называл так… - Джек улыбнулся и протянул мне ладонь. – Ладно, я пойду. - Вот и молодец. У нас есть только два литра воды на двоих, надо постараться экономить – будет очень плохо, если денег не хватит. Дорога была очень тяжелой, она шла в гору и давалась нам с огромным трудом. К полудню Джек выдохся и не мог больше продолжать путь, я тоже сильно устал, но старался виду не подавать. Пройдя еще несколько километров, мальчик остановился. - Не могу больше, - чувствуя сильную одышку, сказал Джек. – Прости меня, у меня нет больше сил. Голова кружится. - Я тоже устал… Мы не ели почти сутки, может, даже больше. Пей воду, побольше пей, не будет казаться, что ты голоден, - я протянул Джеку бутылку с водой, мальчик выпил примерно пол-литра залпом. – Сейчас передохнем с полчасика, потом дальше пойдем. К ночи мы все-таки достигли своей цели – вдали были видны огни города. Утром мы уже были в городе, у прохожих я спросил, где находится ближайший автовокзал. Джек валился с ног от усталости, еле-еле переставлял ноги, но все же шел, не жалуясь. - Когда ближайший рейс до Сиднея? – спросил я у кассирши автовокзала. - В полдень, - равнодушно сказала девушка, не отвлекаясь от работы. – Сегодня автобусы идут только на Сидней. - Отлично. Сколько два билета будут стоить? – я скрестил пальцы, изо всех сил надеясь, что имеющихся денег хватит. - Двести долларов, - вздохнула она и что-то пробубнила себе под нос. - Два билета, пожалуйста, - я положил измятые купюры на стойку кассы, девушка подняла на меня глаза. На мгновение она испугалась меня, я отвел глаза в сторону. - Ваши паспорта, пожалуйста, - попросила работница автовокзала, подперев рукой щеку. - Мисс, понимаете, у нас нет паспортов, - пытался выкрутиться я, понимая, что поездка в Сидней может накрыться медным тазом, - у нас их украли вместе с вещами. Мы вообще из Сиднея, в Аделаиде проездом из Порт-Пири. - Как я вам тогда билеты продам?! Вы в своем уме? - Я не знаю, но нам очень срочно нужно в Сидней. Пожалуйста, продайте нам два билета, - я уперся локтями в стойку кассы, понемногу начиная нервничать. Я стал разминать костяшки пальцев, пытаясь унять волнение. - Всем очень срочно. Если у вас какая-то особенная причина, разве что! – хмыкнула кассирша и снова принялась за работу, даже не притронувшись к купюрам, которые я оставил на стойке кассы. – Имена ваши хотя бы скажите! И даты рождения тоже. - Джек Смедли, - начал Джек, держась за стойку кассы, чтобы не упасть от усталости, - семнадцатый день сентября две тысячи сто первого года рождения. Девушка записала данные Джека на каком-то бланке, а потом вопросительно взглянула на меня. - Катору Кашима, - вздохнул я, успокаиваясь, - седьмой день февраля тысяча девятьсот… - начал я, но потом, поняв, какую чушь я несу, зажал рот рукой. Я же машинально сказал свою настоящую дату рождения! - Молодой человек, я с вами шутить не стану! – взбесилась кассирша, бросив ручку. - Катору, это не смешно, - сказал Джек, нахмурившись. – Не вовремя ты шутить начал. Мы же из-за тебя можем в Сидней не попасть! - Прошу прощения, - стал извиняться я, кассирша, недовольно поджав губы, взяла ручку и, сверля меня глазами, стала дожидаться ответа. – Катору Кашима, седьмой день февраля две тысячи девяносто пятого года рождения. - Иностранец? – скорее, себе под нос, чем мне, проговорила кассирша, заполняя бланк. – Очень странно… Ваши два билета. Отправление в двенадцать часов. - Спасибо. Джеки, пойдем. Еще успеем в кафе зайти, - сказал я, глянув на часы, висевшие за спиной кассирши. Я подал Джеку руку, и он, едва переставляя ноги, пошел рядом со мной. Джек наелся в кафе практически до отвала, если верить его словам. Мне же кусок в горло не лез, хотя близился момент, когда я упаду в голодный обморок. Дата «семнадцатый день сентября» просто не выходила из головы – день, когда Япония сбросит на Австралию климатическую бомбу, по злому року совпал с шестнадцатым днем рождения Джека. Помнится, Япония пообещала еще в двадцать первом веке, что не будет больше воевать, поскольку научена горьким опытом Второй мировой войны. И что будет сейчас? Без объявления войны японцы планируют сбросить климатическую бомбу на Австралию. Совсем как американцы в тысяча девятьсот сорок пятом. Я помню, как я ездил в Хиросиму, когда мне было девять лет. Тогда была трагическая дата – шестидесятилетие падения атомной бомбы на Хиросиму и Нагасаки, дети несли к мемориалу бумажных журавликов, я тоже сделал одного. И теперь японцы хотят сделать то же самое, что и американцы? Неужели японцы забыли историю своей страны?..