Теория будущего. Вознесение

— Киран, пожалуйста, будь повнимательнее. Рейна Моу успевала и с девушкой поговорить, и давать указания стилистам, которые вертелись вокруг её кресла, как назойливые мошки. Киран сидеть старалась ровно, пыталась даже вникать в то, о чём ей говорила Рейна, и всё равно три часа подряд находиться на одном месте было неприятно. Рейна Моу назвала это «вынужденной мерой». — Видишь ли, если ты хочешь, чтобы подпись договора прошла в более положительной обстановке, придётся следовать условиям, которые Папа ставит. — А в них разве входит… всё это? — Киран нетерпеливо дёрнула головой, когда её в очередной раз принялись причёсывать. — Будь это мероприятие закрытым, Папе было бы всё равно, — заверила её женщина, подбирая в это время вечерний макияж. — Но на приём приглашены ближайшие партнёры губернатора и членов его совета. Не говоря уже о журналистах, которые будут освещать сегодняшнюю встречу на весь мир. Она подошла ближе, встала перед креслом на колени и положила руки по обе стороны от девушки. Киран с замершим сердцем смотрела ей в глаза, напрочь забыв про мерзкий запах лака для волос. — Девочка моя, эта ночь будет решающей для всех нас. Я лишь прошу тебя отнестись серьёзно ко всему, потому что центром этой ночи будешь ты. Девушка подавила тяжёлый вздох и кивнула. — Тогда я смогу увидеть маму? — спросила она после выдержанной паузы. Вошедший в огромную студию, где они находились, Корк Брауни тут же отрезал, не отрывая взгляда от своего планшета: — Ваша мама находится под охраной «Красного креста». В данный момент ей ничто не угрожает, — он оглядел Киран с ног до головы и что-то шепнул синеволосому стилисту. — Если подписание договора пройдёт без сучка, я самолично устрою вам встречу, мисс Позити. Девушка молча кивнула, хотя его слова её ничуть не утешили. Она всё ещё слишком неуютно ощущала себя в Рэдстейт, не могла добиться от секретаря новостей об Айзеке и жутко боялась предстоящего вечера. Время от времени ей казалось, будто на неё свалили проблемы целого мира, и это было настолько тяжело, что даже физически ощущалось. Две ночи подряд она не могла нормально спать. Однако самым страшным оказалась угроза Айзека. Разве родной брат мог сотворить с ней такое? Наклеветать о том, что она была самым ненавистным в столице хакером Альянсом и тем самым всё равно, что убить. Но Киран вспоминала его обезумевший взгляд и думала, как же плохо она знала своего брата. Она хотела, чтобы Айзек гордился ей, но никого убивать не желала. Она никогда не была похожа на него. Её стремление быть настоящим повстанцем, быть, как остальные, таяло с каждым часом. Итак, этот вечер решит её судьбу, судьбу Айзека и многих других тоже. Киран искренне не понимала, что такое можно натворить с её волосами за целых три с половиной часа, но терпеливо дождалась окончания этой внушительной процедуры. В студии время от времени мелькал Брауни, переспрашивая что-то у Рейны Моу и не выпуская из рук планшет. По-видимому, организация вечернего мероприятия занимала больше сил и средств, чем казалось ранее. За огромными окнами Рэдстейт начинало темнеть, и, пока шли самые важные приготовления, там, далеко внизу, открывались ночные рынки, лавчонки с корейской едой, включались неоновые голограммы, а на улицы потоком выползали лихие стритрейсеры, дешёвые проститутки и торговцы кибер-улучшениями. Киран как раз наблюдала через стекло за тем, как на ярко-алом небе проплывал огромный дирижабль с голографической бегущей строкой, когда Рейна позвала её для примерки вечернего наряда. — Я это не надену, — просто сказала она, едва взглянув на предложенные лоскутки ткани. Несколько пар глаз уставились на неё, в студии повисла тишина. Слышно было лишь, как за створками дверей суетятся сотрудники башни. — Н-не надену, — повторила Киран, скорее, для себя самой. А затем она случайно бросила взгляд на зеркало. Из кресла стилиста она выбралась всего несколько минут назад, и то ей было всё равно, что же там с ней натворили, хотелось лишь ноги размять. Сейчас она впервые увидела себя… такой. Даже подошла ближе, взяла зеркало поменьше в руки и, словно прозревшая или очнувшаяся ото сна, стала разглядывать себя. Никогда прежде так пристально она не рассматривала своё лицо. Ничего необычного, казалось бы, не произошло. Просто слегка подвели чёрным цветом глаза, выделили брови и ресницы (ставшие даже чересчур густыми и длинными), помаду подобрали чуть светлее кофейного оттенка. На скулы нанесли совсем немного румян. Её короткие волосы тоже привели в порядок: концы подровняли, на макушке сделали аккуратный пробор справа, даже чёлка появилась. Самые длинные прямые пряди оставили по обе стороны лица, скрыв под ними уши. — Мы не стали слишком колдовать над макияжем, — прокомментировал синеволосый парень. — С причёской, конечно, сложнее. Но вряд ли что-то другое сделает её более похожей на девочку. Так что этот наряд в самый раз. Что-то подсказывало Киран, никто больше не будет уговаривать её одеться, как нужно им. Возможно, даже силу применят. Она ещё раз взглянула на новую себя в зеркало и отчего-то улыбнулась. Жаль, что мама сейчас этого не видит, потому что её дочери идёт быть женственной. Рейна подошла ближе и слегка приобняла подопечную за плечи. — Знаешь, а ведь ты действительно красива. Просто ты этого не замечала. — Но наряд слишком открытый. Я не хочу, чтобы на меня пялились вот так… Женщина вздохнула, закрыв на мгновение глаза, и произнесла: — Если бы я только могла тебе помочь, но всё, на что я способна в стенах этой башни — это подвести тебя ближе к вашей с губернатором общей цели. И, поверь мне, будь на моём месте мистер Брауни, он не стал бы спорить. — Что, какие-то проблемы с новой принцессой? — послышался со стороны насмешливый вопрос. И тогда Киран впервые увидела её, любовницу губернатора. Она стояла, прислонившись к дверному проёму, одетая в светло синюю юкату (слишком короткую для обыкновенного кимоно), небрежно открывающую округлое правое плечо. Длинные волосы светло-русого цвета оттенка перламутра были собраны в пучок на самой макушке, только несколько локонов спадали на спину. Острые черты её безупречного лица выдавали в ней типичную стерву, хотя Киран показалось, что здесь не обошлось и без кибер-улучшений. Нельзя быть любовницей Большого Папы и не иметь возможности улучшить в себе что-нибудь. Девица медленно затянулась сигареткой, дунула колечко дыма и лениво улыбнулась, выпустив из студии двоих визажистов. — Кажется, ты должна заниматься своим выходом на сегодняшнюю ночь, — отчеканила Рейна и вернулась к наряду Киран. — Я как раз в процессе, а что, не заметно? У неё был до омерзения елейный голос. Словно пташка щебетала, вот-вот готовая сбросить с себя маску и явить всем своё истинное лицо. Лицо с длинными ядовитыми клыками. — Мириам, если тебе захотелось познакомиться, ты выбрала не лучшее время. — Ну ладно, раз так, отвлекать не стану, — она махнула тонкой рукой куда-то в сторону и снова затянулась сигаретой. — Увидимся позже! Киран успела поймать её хищный взгляд перед тем, как та ушла, а стилист щёлкнул пальцами у девушки перед лицом. — Пожалуйста, дорогуша, не считай ворон! Одевайся, пока у нас есть ещё время что-то исправить. — Так это она — любовница губернатора, о которой я слышала? — поинтересовалась девушка у Рейны. Женщина кивнула с натянутой улыбкой. — Единственная и неповторимая, Мириам Сетсуна… давай-ка не отвлекаться на пустяки, девочка. Одевайся. А с Её Величеством ты ещё успеешь столкнуться сегодня. Киран хотелось переспросить, каково это, жить под одной крышей с любовницей своего мужа и иметь все те же привилегии, но решила тактично промолчать. В конце концов она сдалась и подчинилась, облачившись в наряд, поскольку в очередной раз в студию зашёл Корк Брауни, гневно оглядываясь вокруг, и предупредил, что через полчаса Киран будут ждать в конференц-зале пятого уровня. Вот тогда ей стало действительно всё равно, даже если бы её погнали туда голышом. Самое страшное только предстояло. За огромным прямоугольным столом восседали только приближённые губернатора. Конвой оставил Киран у самых дверей, и вошла она сама, на ватных ногах, едва переставляя тяжёлые ботинки с высоким голенищем. Как только она оказалась в конференц-зале, шёпот на отвлечённые темы тут же прекратился. Только раз она натянула пониже юбку своего платья и прошла за отведённое специально для неё место. Несколько минут коротких приветствий, имён, которые она даже не собиралась запоминать, скорая вычитка некоторых пунктов из документа — и вот, в её дрожащих пальцах уже была ручка, а на столе перед ней — те самые бумаги. Вдруг стало жутко холодно, на мгновение Киран показалось, что свет вокруг погас. Но лампы над столом всё равно горели недостаточно ярко, атмосфера стояла скорее интимная, чем деловая. Девушка помедлила и вдруг переспросила вслух, хотя и не собиралась выносить этот вопрос на встрече: — Здесь был упомянут пункт об официальном браке между мной и вашим наследником. Развалившийся в кресле Большой Папа, до этой минуты казавшийся весьма расслабленным, медленно выпрямился и сложил руки перед собой. — Так точно, моя дорогая. — И как скоро вы намереваетесь выполнить эту часть договора? В её голосе он, видимо, почувствовал тревогу, поэтому тут же поспешил успокоить: — С браком торопиться не следует. Ты привыкнешь к новой жизни под наблюдением здесь, в столице. Все рано или поздно привыкают. Что же касается моего наследника… тебе не стоит ни о чём беспокоиться. Кстати говоря, почему бы нам его не пригласить? Киран хотела возразить, меньше всего ей нужно было видеть человека в маске рядом с собой. Но губернатор уже дал знак секретарю, и Брауни связался с охраной. Меньше, чем через минуту, Векслер явился в конференц-зал. Причём даже не один. Перед собой он протолкнул бледного, но вполне живёхонького Айзека. При взгляде на брата, Киран подскочила с места, но его жестокие глаза давали понять, что не нужно устраивать сцен. Его взгляд был красноречивей слов. Айзека усадили за стол напротив сестры, так что у неё было немного времени его рассмотреть. Одет он был хорошо, правда вот небритый и бледный, в общем выглядел всё равно плачевно. Он даже не пытался сделать вид, что эта сделка, этот договор, что-то смогут изменить. — Теперь, полагаю, всё будет честно. Киран даже не взглянула в сторону губернатора. Смотрела лишь на Айзека. А он, будто гранитная статуя, так и сидел, вперив в сестру грозный взгляд. Киран взяла ручку, поближе придвинула договор, снова метнула к брату взгляд. Он не использовал её, как разменную монету, нет, она сама явилась в столицу и предложила что угодно в обмен на его жизнь. А он не оценил, только глубже затянул её в свою бездну из манипуляций и интриг. Он сам виноват, что оказался в таком положении, и не имеет права злиться. Дороги назад не было. Киран подписала везде, где требовалось её имя. Чуть позже, когда секретарь вызвался проводить Киран на вечерний фуршет, она успела поймать Айзека в коридоре. Хотя девушка едва не столкнулась с человеком в маске, она не испугалась. Векслер просто прошёл мимо, задев её плечом. — Твой брат не в том состоянии, чтобы веселиться сегодня, — попытался влезть Брауни, заметив, что Киран хочет заговорить с братом. — Вы всё равно встретитесь скоро. Правда, дружок? И по-приятельски хлопнул парня по плечу. Айзек спрятал от сестры глаза и молча позволил двум конвоирам себя увести. У Киран на душе до конца вечера остался неприятный осадок от этой встречи. Она со смирением решила, что в стенах Рэдстейт потеряла единственного родного человека. Под руку с Брауни, ничего не замечая вокруг, она последовала в огромный полутёмный зал, расположенный на втором этаже башни. Негромко играла музыка, молодые официанты разносили напитки, незнакомцы беседовали друг с другом, разделившись на маленькие группки, а от видов на ночную столицу из огромных окон захватывало дух. Какое-то время спустя девушка поняла, что осталась одна. Никто не преследовал её, не держал под локоть, не следил. По крайней мере она не замечала никого среди всей этой пестроты. Подумать только! Ещё пару дней назад она ощущала себя загнанным в угол зверьком, ожидавшим расправы, а сейчас, в эту самую секунду, она среди самых богатых и влиятельный людей штата пьёт ужасно дорогое игристое вино и выглядит точно, как они, в этом безумно роскошном открытом платье. «Ты же спала в тоннелях, под осыпающимся потолком, на протёртом матрасе». В голове не укладывалось то, что происходило. И она подписала контракт. Она сделала это, и теперь могла говорить с губернатором на равных. Пусть Айзек думает, что хочет. Он теперь не всемогущий предводитель диверсантов, ей не нужно его разрешение, чтобы вершить чьи-то судьбы. Боковым зрением она заметила в толпе ту самую любовницу Папы. Мириам Сетсуна выглядела роскошно, кто бы сомневался. Она беседовала с высоким мужчиной, Киран видела лишь его затылок, лица разглядеть не могла. Когда Мириам отошла, с удивительной лаской потрепав мужчину по плечу, Киран показалось, что она как будто в сон попала, потому что, едва незнакомец обернулся в её сторону, она тут же узнала его. Больше десятка лет прошло, но Киран узнала его глаза. Холодные серые глаза, в которые она без памяти ещё маленькой девочкой влюбилась. До сих пор не веря в то, что это видение было реальным, Киран стала пробираться между гостями, ускоряя шаг. Быстрее и быстрее… Пока она ещё видела его длинные платиновые пряди волос в мигающем неоновом свете. Пока этот сон ещё не развеялся.