Теория будущего. Вознесение

Целые сутки о ней никто не вспоминал. Словно это не она, а весь остальной мир заперся от неё за стенами роскошных двухкомнатных апартаментов. Проснувшись на утро после банкета с отяжелевшей раскалывающейся головой, Киран около часа сидела на диване, прислушиваясь к звукам внешнего мира. Но дверь так и не открылась, дисплей на крохотной панели у входа молчал. Наконец, девушка смирилась с отсутствием тревоги, сладко потянулась и прошла к витражным окнам. Вид на утреннюю столицу был потрясающий. Город постепенно просыпался, золотистый свет билбордов отражался от высоток; несмотря на лёгкую мглу, видно было далеко: и нижний город, и границу, и торговые территории. Севернее от башни девушка заметила огромный мост, а под ним — железную дорогу, где длинный скорый поезд мчался в сторону границы, за которой находилась ничья земля — огромная территория пустыни. Парочка мини-джетов пронеслись прямо перед башней, и Киран вздрогнула от неожиданности. Она отыскала нужную кнопку на панели возле стены и открыла стеклянную створку. Лоджия была узкая, но длинная, с прозрачными вставками и белоснежной плиткой на полу. Было ветрено и прохладно, свежий воздух кружил голову. Киран несколько раз посматривала то вниз, на столицу, то вверх, думая, что кто-нибудь мог следить с этажей выше. Никого там не было, и она вернулась в комнаты. Весь день она только и делала, что ждала. Однако никто так и не пришёл. Сообразив, как включать местную ТВ-приставку, девушка долго листала каналы. Новостей о ситуации с Меридием не отыскалось, пару раз мелькали репортажи с прошедшего приёма. Когда Киран увидела на большом мониторе себя и Касио Векслера, пожимающих друг другу руки, она тут же выключила телевизор. Как она ни старалась, а от воспоминаний о прошедшей ночи некуда было деться. Хотелось забыться, выкинуть из головы и Векслера, и губернатора, и даже Айзека с его маниакальными желаниями всех уничтожить. Не получалось. И Киран мерила шагами комнаты, размышляя о том, как всё будет в дальнейшем. И всё же мысль о том, чтобы выйти и самостоятельно покинуть жилой блок в поисках хоть каких-то новостей, пугала её. На столике в гостиной лежала визитка Итсуки. Иногда Киран долго гипнотизировала её взглядом, не понимая даже, зачем. Ты трусиха, говорила она себе. Пыталась пристыдить. Но продолжала сидеть на месте, глядя в окна или стараясь задремать. Целые сутки она могла принадлежать самой себе. В маленьком мини-баре были расфасованные по контейнерам аппетитные блюда, на полочках — вода, сладкая газировка и даже фирменные виски. В ванной комнате находилась роскошная душевая с таким огромным количеством переключателей, что она и вовсе запуталась, откуда именно должна пойти вода. А ещё куча разноцветных шампуней, масел, кремов, какой-то косметики из «Крио-Корп» и прочей чепухи. Разумеется, это было приятно — расслабиться ненадолго, представить, что всё это — твоя жизнь без обязательств, забот, разочарований и без людей, которых ты терпеть не можешь. Так прошли сутки, самые спокойные и размеренные в её жизни. Но всё приятное заканчивается когда-нибудь. На этот раз всё закончилось следующим утром, когда писк дверного замка возвестил о возвращении Корка Брауни. Едва он вошёл, окинув Киран своим острым хитрым взглядом, и сказал «пора», она всё поняла. Поводок наброшен, и деваться уже некуда.

***

Они называли это экскурсией, но Киран знала, что экскурсия подразумевала под собой рассказы о достопримечательностях, поездки по городу и вежливый тон, а не свору вооружённой охраны в шлемах, которая следовала за нею по пятам. Киран изо всех сил сдерживалась, чтобы не спросить у секретаря, отчего её водят по Рэдстейт, как пленницу. А затем всё просто смешалось в один огромный поток из информации и новых впечатлений. Десятки конференц-залов, сотни коридоров, банкетные залы, офисы, тренажёры, даже вип-апартаменты и кабинет Большого Папы — ей показали всё. Но даже несмотря на это, Киран чувствовала, что она здесь находилась далеко не как «дорогой гость». Один раз попросившись увидеть брата, Киран получила отказ, но к вечеру ей позволили спуститься в медблок. К её собственной радости Айзек уже спал, и она не стала его будить. Представляя его злой взгляд и очередной разговор о том, что обязана ради него сделать, она с неким облегчением покинула палату. За стенами Рэдстейт жизнь неустанно кипела. Когда через пару дней Киран повели в «Крио-Корп», она собственным глазам не поверила. В городе всё такое огромное, очень шумно, а местные одеты чудно, но стильно. Ещё и фотографы, невесть откуда возникающие прямо на улице. И повсюду дым, лавки с едой, бесконечные витрины и горожане, спешащие куда-то. Корк Брауни улыбался, пока она крутила головой, пытаясь рассмотреть как можно больше. Невысокое, на первый взгляд ничем не примечательное здание «Крио-Корп» находилось в трёх кварталах от башни. Здесь Киран показали несколько кабинетов и лабораторию с запертыми дверьми. В общем-то ей не настолько хотелось вникать, что именно разрабатывали здесь местные умники, которые, кстати, оказались весьма вежливыми и улыбчивыми. Даже слишком улыбчивыми. Девушка подумала, что это был эффект секретаря самого губернатора. Без него она была здесь никем. Прошло четыре дня, когда её, наконец, отвезли в лагерь, где обычно проживали беженцы из Аккадии. Теперь ещё и около трёх десятков меридийцев, в основном — женщины и дети. Киран уже заранее знала, что их привезли сюда против воли: их мужья, отцы и братья — все состояли в группе мятежников, которые скрывались где-то в тоннелях. Киран даже знала, кто так ловко водил солдат губернатора за нос и умело прятал своих людей от глаз «Красного креста». Сидэо, кто же ещё. — Если бы не его тупое упрямство, большинство повстанцев давно сдались бы, увидев тебя на мониторах — живую и невредимую — в столице, — рассуждал Корк Брауни, пока они шли рядом между рядами палаток и навесов. — Ему грозит казнь, если «Красный крест» его поймает. Твой приятель нарывается. Чем дальше убегает, тем больше вероятность, что губернатор его не пощадит. — Как и остальных мужчин? — переспросила Киран. — Так ведь? Касио добьётся, чтобы их всех казнили за диверсии и преступления против Иштара. Вот поэтому они не сдаются. Знают, что уже поздно. И никакие слова губернатора их не спасут. Секретарь нахмурился, но промолчал. Девушка знала, что была права, а ему просто нечего возразить. И как тут спасать всех, если от неё практически ничего не зависит? Многих женщин в лагере Киран знала не один год. Но теперь, глядя в их измождённые лица с масками скорби, она понимала — спасительница из неё вышла паршивая. Они молча осуждали её за предательство, провожая хмурыми взглядами и заставляя своих детей отвернуться. — Здесь у них условия куда лучше, чем под землёй, — говорил Брауни, указывая и на чистую одежду, и на целые склады провианта. — Детям, кстати, делают прививки, хотя мамаши и против. Они думают, что это их убьёт! Ха! Представь себе десятки мёртвых детишек в лагере для беженцев, и как местные СМИ уже вещают об этом по всем штатам. Поверь мне, даже Большой Папа на такое не способен. А на что он способен? На что способен Сидэо? Она уже устала от всех этих политических гонок, и просто хотела вернуть поскорее свою семью. От запахов сырости и жжёной древесины у Киран разболелась голова, и весь оставшийся путь она шла, едва передвигая ноги. Через несколько минут она и её сопровождение достигли конца этой импровизированной улочки. Затем Киран взглянула в сторону и увидела свою мать. Первая её мысль была о том, что Эон заметно загорела. Она была одета в привычное меридийцам, живущим под землёй, шерстяное платье с потрёпанным передником и старенькие ботинки, и выглядела так, будто совсем не подходила к этому месту, несмотря на то, что остальные женщины были одеты практически идентично. Киран сделала несколько неуверенных шагов по тропе к палатке, где Эон перебирала вещи в чемодане, затем остановилась. Корк Брауни и охрана остались позади, не двигаясь с места. Секретарь позволил Киран встретиться с матерью один на один, а теперь она стояла, как вкопанная, и не могла заставить себя подойти ближе. Киран ощутила это уже в который раз — она стала чужой для всех этих людей, с которыми жила раньше бок о бок. Она их предала, сдалась на милость человеку, который столько лет притеснял Меридий, считая их помойными крысами, не желая делиться с ними ни землёй, ни воздухом, и позволял своим ручным псам из «Красного креста» мучить их. А когда Эон, наконец, выпрямилась, обернулась, и их взгляды встретились, Киран поняла, что всё стало ещё хуже. В тёмно-синих глазах матери она не увидела ничего, абсолютно ничего, что могло бы утешить бешено бьющееся сердце отчаявшейся девушки. Киран зачем-то оглядела себя: она оделась в то, что отыскала в своих апартаментах, не более — белая безрукавка, поверх неё жилетка, лёгкая чёрная куртка без замка и узкие брюки, заправленные в полуботинки на шнуровке. То есть выглядела теперь, как одна из тех, кто живёт в Рэдстейт. Киран показалось, что вся эта дорогая одежда буквально загорелась на ней под суровым взглядом матери. Они никогда не были близки настолько, чтобы говорить друг другу «я люблю тебя», если того не требовала ситуация. Скорее, это признание было вынужденной мерой для их семьи. Но отец был нежен с Киран, и Эон казалось, что это могло избаловать их дочь, поэтому была скупа на эмоции. И всё же, когда Айзека схватили, она горевала, почти не ела, всё время лежала на своей койке и стонала от горя. А теперь, очутившись перед дочерью, с которой не виделась так долго, даже улыбку из себя не выдавила. Она видела, как я пожимала руку Касио, и теперь лютует, решила девушка. Киран мысленно обругала себя, хотя всё её нутро буквально кипело от негодования и обиды. Это она пленница! Это она попыталась сделать хоть что-то, пока остальные сидели и рыдали! Несправедливо было злиться на неё, несправедливо смотреть на неё, как на врага, в то время, когда нужно было объединиться, как настоящая семья. Киран ощущала себя полной дурой, стоя вот так, посреди тропы, и чувствовала пристальные взгляды Корка и остальных за спиной. На их глазах её собственная мать отворачивалась от неё. Когда Киран позвала женщину раз, затем второй, выражение лица Эон изменилось на брезгливое; она просто бросила шмоток тряпья обратно в чемодан и скрылась в палатке, ясно дав понять, что не настроена на разговор. Это был конец, полный разгром её моральных сил. Киран захотелось просто взять и провалиться под землю. Она не могла пошевелиться, и впервые за долгое время её начал душить плач. Где-то на задворках сознания клокотала истерика. Губы тряслись, а глаза ослепли от слёз. Но она быстренько вытерла их рукой и всхлипнула перед тем, как Корк Брауни подошёл сзади и позвал её по имени. Разумеется, он увидел её мокрые щёки и красные глаза, однако промолчал. Неожиданно он положил тяжёлую руку девушке на плечо и слегка сжал. Затем тут же отвернулся, покачав головой, и пошёл прочь. Но даже этот крошечный жест сочувствия не мог заставить Киран приободриться. Ей казалось, что она тонет посреди огромного океана, и никто не желает ей помочь. К матери она в тот день так и не приблизилась.

***

Во второй свой поход в «Крио-Корп» Киран заранее знала, что ей предстоит. И всё происходило относительно неплохо: её усадили в кресло в одном из кабинетов, где до одури пахло дезинфицирующим средством, а от обилия белого цвета уже болели глаза; затем молодая сотрудница просканировала её от макушки до пят и сделала укол обезболивающего. Так Киран обзавелась фирменным чипом с уникальным серийным номером; это крошечное устройство ввели ей под кожу в правой руке, и отныне оно было её пропуском по всей территории Иштара. Киран смирно сидела в кресле и наблюдала, как постепенно спадает припухлость на руке. Вот так она позволила им заклеймить себя. Она даже подумала, что будь на её месте Айзек (и будь он хоть немного вменяем), он бы точно знал, как можно использовать это в своих целях. Но Киран не похожа на брата. Она придаёт слишком большое значение мелочам и не умеет думать стратегически. И как тут быть, когда ты уже являешься игрушкой в руках новых хозяев? После её сопроводили в другую лабораторию, где седоволосый мужчина в медицинской маске закрепил на её левом запястье эластичный браслет из плотного материала чёрного цвета с миниатюрным дисплеем. Одно из лучших изобретений корпорации, как ей объяснили — компактное средство связи, радиус действия которого охватывал всю столицу. Такими пользовались большинство в Иштаре. — Теперь можешь вызвать меня или охрану из любой точки в Рэдстейт, — пояснял Брауни по дороге в башню. — У персонала тоже есть браслеты, так что ты всегда будешь на связи. А Киран всё больше ощущала тяжёлую руку, нависшую над ней и готовую прихлопнуть, как насекомое. У Касио тоже есть такой браслет, насколько она помнила, и у Мириам, и у Рейны Моу. И чем больше параллелей девушка проводила между ними и собой, тем дурнее ощущала себя. При очередной встрече с Айзеком в медблоке ей было стыдно показывать и браслет, и следы от уколов на руке, поэтому она лишь сильнее нервничала и тянула рукава свитера к запястьям. Конечно же, Айзек всё заметил. Он сообщил, что федеральный суд, по наставлениям губернатора, разумеется, принял на рассмотрение его дело. — Подстрекательство к террористическим актам, планирование, подготовка, и тому подобная хрень! — ворчал Айзек, швыряя бумажки со стола возле своей койки. — Они будут судить меня, как международного преступника. — Кто тебе об этом сказал? — спросила Киран. — Секретарь, мать его. Сам пришёл сегодня. Правда, уверял, что моё сотрудничество будет учитываться во время слушания. И показания медиков, которые работали со мной. Хотят сделать меня невменяемым… И какое на хрен сотрудничество? Они ведь хотели сказать, твоё сотрудничество? И снова под его уничтожающим взглядом Киран почувствовала себя ничтожной дурой. Она даже в глаза ему посмотреть не могла, не то, что возразить. — Они не казнят тебя. Я не допущу. Парень недовольно хмыкнул и отвернулся от сестры. Его руки дрожали, он был бледен и заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть. — Конечно, ты не допустишь! Героиня, что б тебя… Может быть, уговоришь губернатора снять с меня все обвинения? Или выступишь на суде, как мой адвокат? А лучше убеди этого мудака Векслера, чтобы он прекратил искать способы избавиться от меня! Он не успокоится, пока я не сдохну, и даже Большой Папа и решение суда его не остановят. Киран попыталась было возразить и мягко уговорить Айзека успокоиться, но он оказался настолько подавлен и зол, что попросту оттолкнул её, не дав более ни слова сказать. Очередная их беседа ни к чему не привела. И полночи Киран не могла уснуть. Размышляла о состоянии брата, о том, что могла сделать для него и для тех мятежников, которых ещё предстояло спасти. Как убедить губернатора, что казнь — не выход? И будет ли её слово иметь хоть какой-то вес теперь?

***

За пару недель в башне Киран уже привыкла, что её повсюду кто-то сопровождал. Завтрак и обед обычно проходили в большой общей столовой на тринадцатом этаже, где ей не приходилось никого терпеть, кроме Рейны. Да и та была мила и учтива, и постепенно Киран стала чувствовать к женщине некую привязанность. Рядом с ней было спокойно, и разговоры не заходили дальше пустяковых, так что с Рейной Киран могла вдоволь притворяться, будто всё хорошо. Но этим пасмурным утром столовая встретила её несколькими знакомыми голосами. Миловидная темнокожая девушка по имени Тори, которая обычно провожала Киран или показывала ей башню, пропустила её вперёд возле дверей в столовую, быстренько попрощалась и убежала по делам. Киран вошла и за большим прямоугольным столом, изобилующим всяческими блюдами, увидела не только Рейну, но и Большого Папу вместе с Мириам. В полнейшей растерянности девушка прошла к столу и заняла место возле Рейны, которая подозвала её нежным щебечущим тоном. Напротив них завтракали губернатор с любовницей. Видимо, здесь это было в порядке вещей. И за всё время пребывания в столице Киран успела насмотреться всякого (разве что не гуляла по ночной Хардгейт-стрит, ведь ближе к ночи там разворачивалась настоящая городская жизнь). Только вот почему-то никак не могла избавиться от щекочущего чувства неловкости, сидя за одним столом с губернатором, его женой и любовницей. А между тем Рейна была невозмутима. Шутила, говорила что-то о своём зелёном садике, который выращивала в соседних от своих апартаментах. Киран пыталась слушать и вникать в её слова, и всё же не могла оторвать взгляда от Мириам, буквально прилипшей к мужчине, который пытался шутливо накормить её с ложки малиновым десертом. Они оба были смешны с этих странных нежностях, разыгранных за столом: Большой Папа, мужчина солидный и давно уже в возрасте, и одетая в лёгкий шёлковый пеньюар Мириам, которая не закрывала рта и чуть ли не лезла к губернатору с поцелуями. Киран сделала глоток воды и искоса взглянула на Рейну Моу. Та отвлеклась и теперь беззаботно набирала что-то на голограмме своего браслета. Видимо, заметив, что девушка ничего не ест, Рейна ласково предложила ей омлет или мюсли с орехами. В который раз посмотрев на хихикающих, будто озабоченные подростки, губернатора и Мириам, Киран упрямо покачала головой. — Спасибо, но что-то у меня нет аппетита, — пробормотала она тихо. Большой Папа, однако, её прекрасно услышал. Укладывая в рот Мириам очередную свежую ягоду, он сказал, даже не взглянув в сторону гостьи: — Очевидно, дорогая моя, ты ещё не совсем привыкла к местной обстановке. Ну ничего, скоро ты поймёшь, что полиамория — достаточно частое явление в Иштаре. Мириам на его слова сладко засмеялась и кивнула. Киран метнула на Рейну упрямый взгляд — она только улыбнулась и подозвала официантку, чтобы та налила ей кофе. — В Меридии были другие порядки, я полагаю, — продолжал губернатор скучливым тоном. — Да, мы ценим уединение, — ответила Киран. — И мы ценим, разумеется! — Без ограничений? Для меня это странно… В ответ на её слова Мириам громко фыркнула, тряхнув густыми локонами, и хотела было что-то добавить, но Рейна оказалась первая: — Ограничения есть и здесь, дорогая, и они необходимы. Правда, иштаровцы считают, что в некоторых аспектах жизни должны быть… послабления. Не беспокойся! Ты привыкнешь, вот увидишь. Киран удивилась, когда Большой Папа взглянул на свою жену ласково и с благодарностью, затем с тем же нежным взглядом вернулся к созерцанию своей любовницы. Вот так да, думала Киран, водя ложкой по тарелке. Как у них всё просто и складно. Словно отношения между парами в Иштаре были частью духовных развлечений населения. А всё, что для души человеческой, должно быть в свободном доступе. Без обязательств и чётких границ. Девушка покачала головой. Раньше она ощущала жалость к Рейне Моу, а теперь осталась только неприятная горечь. Если замужнюю женщину устраивает, как её супруг развлекается с другой прямо у неё перед носом — пускай! Киран не собиралась в это вникать. К несчастью, Мириам уже уловила её хмурое настроение. И теперь задалась чёткой целью продолжить его портить. — Тебе стоит почитать какие-нибудь правила, я думаю, — сказала она, даже не глядя на Киран. — Ты ведь умеешь читать? В Меридии вообще есть образование? Возможно, ей показалось, что в столовой стало куда тише, чем прежде, но на слова Мириам Киран продолжала молчать. — Ах, да, я совсем забыла! Ты же читала официальные бумаги и даже подписывала их. Верно, милый? — Мириам с самым наивным видом обратилась к губернатору. — Она что-то подписывала? Мужчина долго не отвечал, потому что решил допить содержимое своего бокала, не прерываясь. По выражению его лица Киран поняла, что он был недоволен. Рейна, сидевшая по левую руку от неё, тоже нахмурилась. — Да, сладкая, подписывала. Ты будешь доедать? Давай Эзра положит тебе ещё салат… Но Мириам было уже не остановить. Она осадила беднягу официанта прежде, чем он сдвинулся с места, и продолжила с издёвкой: — Я слышала, что твой брат говорит на трёх языках. Удивительно, как он научился, учитывая ваше положение! Однако это ему не слишком помогло, да? А ещё его все называли хорошим солдатом, но что-то не заметно. Тебя он тоже обучал? — Мириам… — В таком случае, тебе нужно сменить учителя. — Помолчи немного… Девушка только отмахнулась от губернатора и, улыбнувшись и сцепив руки под подбородком, пристально посмотрела на Киран через стол: — Наверное, я зря заговорила об этом, извини… Ты вообще слушаешь? Эх, о каких вообще языках может идти речь, если ты и на родном плохо разговариваешь! — Мириам! — рявкнула Рейна Моу. — Тебе скучно? — А что я такого сказала? — Может быть, ты просто заткнёшься? — Нет, ну ты слышал? — с возмущением воскликнула та, вцепившись в руку мужчины. — Твоя жена совсем не умеет сдерживаться. Губернатор мягко убрал её пальцы со своего локтя и настойчиво произнёс: — Вам обеим нужно успокоиться. — Но… — Ты же знаешь, как я не люблю эти бессмысленные перепалки за столом, Мириам. Поэтому лучше не начинай. Киран наблюдала со стороны, как побагровело красивое лицо его любовницы, как сжались её губы от негодования. Рейна Моу выглядела не лучше. Пожалуй, это происходило уже не в первый, и даже не в пятый раз. Киран давно уже не чувствовала себя так неловко, хотя и была благодарна Рейне за то, что она осадила эту наглую особу. — Кажется, кто-то вчера не выспался, — заметила вдруг Рейна будничным тоном. — И раз уж мы сегодня раздаём друг другу советы, думаю, тебе стоит поменьше пить на ночь… — Заткнись! — взвизгнула Мириам так громко, что даже губернатор рядом скривился, а Киран вздрогнула. — Я не пила, ясно?! Засунь своё мнение себе в зад! — Мириам, хватит! Возмущённая девица взглянула на своего покровителя так, словно он её предал. Киран удивилась, заметив, как у той задрожали губы, и увлажнились глаза. Но буквально через несколько мгновений она взяла себя в руки и снова стала прежней недовольной стервой. — Ещё раз повторяю, я не пила! И вообще, Рейна, передай своему чокнутому сыночку, чтобы прекратил слушать всякую херню по ночам! Меня уже достала его идиотская музыка. — Он не так часто бывает дома, ты и сама это знаешь. К тому же в твоей спальне отличная шумоизоляция… — Да насрать! Я всё прекрасно слышу! И о чём это я? Да вся башня слышит, какую он музыку слушает! Стены ходуном ходят. Даже когда он бренчит на своей вшивой гитарке, — ответила Мириам, едва не навалившись на стол обеими руками. — Можешь и сама всё это передать ему при встрече. В этот момент у женщины был такой подозрительный суровый взгляд, что Киран и вовсе растерялась. А Мириам будто язык проглотила, хоть и выглядела так, словно готова была от неё кусок откусить. Киран тут же взглянула на губернатора: мужчина сидел, спрятав лицо в ладони и потирая пальцами глаза. Прежде он действительно старался выглядеть невозмутимо, но сейчас, кажется, его терпение подходило к концу. Киран подумала, что он мог бы просто рявкнуть на свою любовницу, но он этого не делал. Его скромные осечки в её сторону никак не вязались с образом сурового политика, держащего в своих руках народ и власть. Вообще-то Киран никогда не была конфликтной. Она, скорее, вела себя, как тихоня. Но, как говорится, слово не воробей. К тому же, она отвлеклась на мысль о том, что такой человек, как Касио Векслер, любит слушать музыку на полную громкость, и даже играет на гитаре. Это было странно и совершенно не сочеталось с образом безжалостного солдата. Но Киран расслабилась, почувствовала себя сильнее и сама не заметила, как с губ сорвались слова, произнесённые самым спокойным тоном: — Возможно, тебе просто стоит переехать. Ляпнув это, она осторожно оглядела каждого, кто сидел за столом. Рейна почему-то улыбалась, не сводя с неё глаз; у губернатора был озадаченный, настороженный вид; Мириам Сетсуна и вовсе раскрыла рот. Она выглядела смешно в своём искреннем замешательстве. — Что ты там вякнула?! — переспросила она моментально. Киран только пожала плечами, спрятав своё волнение куда подальше. — Если тебе мешают соседи, то переезд — это не худший вариант… — А кто тебя вообще спрашивал?! Какого хрена ты о себе возомнила? Киран смотрела, как Мириам поднимается с места, как левый рукав её халатика соскальзывает с плеча, обнажая гладкую кожу, но она даже не удосуживается его приподнять. И почему-то ей стало смешно. С какой стати она так раздражалась из-за слов этой девицы? Она похожа на капризного ребёнка, ищущего повод для конфликта. И всё ради всеобщего внимания. Киран хмыкнула в кулак и помотала головой, едва сдерживая улыбку. — Ещё и смешно, да? — Мириам раскраснелась ещё сильнее, если такое вообще возможно. — Думаешь, раз получила чип и браслет, то ты уже одна из нас, и можешь нести всякую хрень? Знаешь что, замарашка?! Да не пошла бы на ху… В ту же секунду в столовую буквально ввалился Корк Брауни. И, что примечательно, был одет в военный комбинезон. Вместо того, чтобы удивиться, Киран снова едва не засмеялась. Уж очень забавно он выглядел. Из Корка солдат всё равно, что из крыски — комнатная собачка. Девушка повернулась к Рейне, и та тоже улыбнулась. — А, мистер Брауни! Проходи! Присоединяйся! — сказал Большой Папа с раздражением и медленно встал. — У нас тут утренние дебаты. Не хочешь послушать девочек? Ему явно не понравилась эта бабья перепалка, но Киран было всё равно. В конце концов, Мириам первая начала. А вот секретарю было не до таких мелочей. Он мгновенно оказался возле губернатора и что-то тихо ему передал. По тому, как изменилось выражение лица мужчины, Киран поняла: произошло нечто неприятное. Большой Папа, выслушав Корка, постучал указательным пальцем по подбородку, затем взглянул на супругу, на Мириам и, наконец, обратился к Киран: — Небольшой отряд повстанцев был схвачен на границе с Аккадией. Они пытались бежать на восток, считая, что смогут укрыться в одном из посёлков, близ города. Затем произошёл… инцидент. Киран с трудом сглотнула. Задрожали руки, и она попыталась сцепить их за спиной. Эдакий отчаянный жест волнения. — Инцидент, говорите? — переспросила Рейна? Губернатор тяжело вздохнул. — Перестрелка с местными. Теперь в Аккадии рвут и мечут… «Красный крест» даже подобраться к ним не успел, и… А в общем, есть запись. — В смысле… видео? — удивилась Киран. Даже её голос осип. — Гражданские засняли. Мистер Брауни! Покажите! Секретарь что-то быстро набрал на своём планшете, затем развернул монитором к женщинам. Даже Мириам, до этого разглядывающая только свой идеальный маникюр, повернулась посмотреть. Видеозапись не самого лучшего качества началась с неясной тряски и какого-то мельтешения. Затем все услышали отчаянные крики и мужские возгласы. Что-то о «предателях» и «подставе». Внезапно всё стихло, а после раздались выстрелы. Киран стиснула зубы, когда изображение стало чётче. На видео около десятка меридийцев бежали по узкой улочке и невпопад расстреливали гражданских из Аккадии, пытающихся укрыться в ближайших домах. И перед тем, как запись оборвалась, Киран показалось, что она увидела Сидэо среди других повстанцев. Он был ранен, левая рука висела на повязке, но он уверенно держал тейзер в правой. Девушка замерла в ужасе, потому что осознала — это конец. Для него, для повстанцев, возможно, для Айзека тоже. — Какой кошмар! Я не понимаю… как это произошло? Откуда запись? — полушёпотом произнесла Рейна. — Наш старый приятель Альянс постарался. Эта запись теперь по сети гуляет. Повсюду. — Корк Брауни скривил недовольную мину и отключил планшет. — Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы меридийцы мирно покинули свою территорию и скрылись. Сейчас они прячутся где-то в районе бывшего сахарного завода. — Разве это нам не на руку? — предположила Мириам. — Ну и арестуйте их! — А ты думаешь, это так просто? Любая военная операция должна пороходить анонимно, — ответил Большой Папа, но посмотрел почему-то на Киран. — «Красный крест» мог бы взять их без шума, как я и приказывал. Или уничтожить в случае сопротивления. А сейчас пострадали гражданские дружественного нам штата. Альянс слил всю заварушку в сеть, и я боюсь представить, сколько проклятых журналистов уже пасут то место! Теперь уже ничего не получится сделать тихо! Чёрт! Если начнётся пальба, нам вовек не отмыться. — Кое-кто предположил, что мятежники договорились с Аккадией об убежище, но их предали, — пояснил секретарь. — Их местоположение вычислил один из наших экспертов по анонимной наводке. Как видите, предательство меридийцам не понравилось. А теперь наш отряд готов к штурму. Рейна прижала руку к груди: — И вы убьёте их там, перед камерами, если они не сдадутся? Киран прикрыла рот рукой, не в силах ничего сказать. Она знала Сидэо и его крутой нрав. Если всё это было правдой, он мог поднять оружие против Аккадии. Они никогда не сотрудничали подолгу, Айзек отзывался о местных, как о жадных и мелочных людях, и не доверял им. А Сидэо ошибся. О нет, он просто всё просрал! Киран была так зла, и ей так сильно хотелось возненавидеть его и остальных… Но она не могла себе этого позволить. Нужно было всё решить мирно, иначе Меридий попросту исчезнет с лица континента, опозоренный и обесчещенный. — Что вы намереваетесь делать? — спросила она наконец. — Мистер Брауни поедет вместе с группой захвата и Касио, чтобы попытаться достучаться до мятежников, — пояснил губернатор. — Разумеется, будут переговоры. — Они не смогут! Я знаю Сидэо, он не купится на болтовню и скорее умрёт, чем сдастся… — Поэтому я рассказал обо всём твоему брату, — перебил её Корк Брауни. — К моему удивлению, он отреагировал благоразумно. Мы позволили ему поехать с нами, если он попробует урегулировать всё мирным путём. Взамен обещали возможность выступить на слушании в защиту его людей. Киран была удивлена, но виду не подала. Как-то всё слишком просто складывалось, особенно со стороны Айзека. Она достаточно знала его, чтобы предположить — у него был план. Не могло всё пройти так, как хотел того губернатор, Айзек бы этого не позволил. Но Киран сообщили, что Большой Папа не будет присутствовать при переговорах, а значит, Айзек не сможет ему угрожать. Вот, как они решили. Дать отчаявшимся меридийцам последний шанс. Даже Айзек сумеет приободрить их и пообещать, что всё будет хорошо. Киран ждала до последнего, и, в конце концов, вызвалась поехать с ними. — Не слишком ли безрассудно? — возмутился губернатор. — Там могут быть мои друзья. Если уж не Сидэо, то хотя бы они должны меня послушать. Пожалуйста, позвольте мне поехать! Разумеется, она не знала этого наверняка, и среди мятежников могло не оказаться никого из её знакомых. Киран даже сомневалась в причине, по которой хотела быть там, но чувствовала — она не должна бросать ни брата, ни Сидэо одних. После недолгих споров губернатор согласился с её идеей, предположив, что появление Киран перед камерами СМИ благоприятно повлияет на их общую репутацию. Меньше, чем через полчаса, они уже покидали столицу по широкой объездной дороге. Киран тряслась в грузовике вместе с Корком Брауни и пятью солдатами из «Красного креста» и размышляла о том, как кончится этот день. От волнения её начало мутить ещё на выезде из города. Киран беспрерывно дёргала за короткую лямку своего бронежилета, смотрела себе под ноги и впервые в жизни искренне молилась.