Festive season

Где — то на середине своей прожитой жизни, Юнги понял, что жизнь странная. Что люди странные, что нет ничего нормального и строго вписывающегося в нормы. Что любой человек, даже тот, который с виду покажется абсолютно адекватным, будет вечерком потрошить трупы, и это не будет его профессиональной обязанностью. Так про себя думал и парень. Ну разве в норме может быть тот факт, что взрослый, почти что тридцатилетний мужчина, будет вечерами обжиматься с плюшевой игрушкой. Хотя с другой стороны, что может быть в этом такого, ну есть у него большой кумамон, ну купил он сам себе его, ну, а дальше что, ну вот и что. Просто нехватка обнимашек у человека в жизни, что тут такого, может он ещё дитя в душе, ну. Но если подобное, можно было как-то оправдать, то… То адекватность его друзей, он объяснить уже не мог. Потому что эти двое, Ким и Чон, заперли его в маленькой кладовой, которая была пригодна исключительно для швабр. И второй мыслью после убийства было, что нужно распорядиться о более крупном помещении. И вроде бы предпосылок для закрытия парня на замок не было, стояли нормально, веселились, шутили о чём — то, но вдруг Юна отвлекли, а когда тот вернулся, его поволокли и закрыли на ключ. Ну вот зачем? Теперь он сидит, даже не пытаясь выбраться. Вдруг послышались голоса, а дверь открылась и туда закинули Пака. Тот пытался сопротивляться, но слабо, потому что, это же не похитители какие-нибудь, а его друзья, которым он потом надаёт тумаков. Он стучался в закрытую с другой стороны дверь и пытался разобраться в чём дело. — Можешь не пытаться, — подал голос старший, у которого в голове уже стала выкладываться картинка плана амуров. Чим на это визгнул, совсем не ожидая, что будет здесь не один. — И что делать? Мне между прочим работать надо, начальство по головке не погладит.- Улыбнулся он хитро. — Расслабь булки, твоё непосредственное начальство здесь, спешить некуда, — Мин постучал по перевёрнутому ведру рядом, — присаживайся, выпустят они нас не скоро. Он глубоко вдохнул и смирившись присел. В то же время Юн, кажется, чуть задержал дыхание, тот впервые видит на нём этот костюм так близко, а эти разноцветные штаны, что так плотно легли на бёдра, заставляют сглотнуть. — Ну и зачем им это? — Подал голос эльф. — А ты ещё не понял? — и после вопросительного взгляда продолжил. — Свести нас, у твоих друзей та же цель по жизни, как у Хосока. Нашёл единомышленников. Тот уронил голову на руки и громко простонал, от чего сообщники за дверью подумали, что их план, возможно, начал работать и ушли по своим делам. — Извини, теперь ты тоже в это ввязан. -Я мог бы сказать тоже самое. — Ты не понимаешь, они же не остановятся, пока мы не начнём встречаться. От этого у обоих кончики ушей порозовели, почему — то в этот раз они были не очень то и против быть сведёнными. — Разве я плохая кандидатура? — Ах, ну нет же, — щёки младшего покраснели вслед за ушами и чуть тише добавил, что заставило щёки и второго поалеть, — я думаю ты прекрасная кандидатура. Решив отойти от этого, старший поинтересовался: — Неужели ты не мог найти себе кого-то, что они тебя так яростно пытаются свести с кем-нибудь. — Дело в том, что отношений у меня было достаточно, но все заканчивались как-то глупо, все говорили, что мы просто не подходим друг другу. Вот и причина. — Тупая какая-то причина. — Вот и я о том же! — Воскликнул уже погрустневший Пак. — А тебя почему? — Что? — Почему тебя Хосоки хён хочет свести с кем-нибудь? — Потому что я провожу свою дни утопая в одиночестве и сигаретном дыме. — Ты куришь? — Одиночество почему-то всегда предполагает сигареты. Парни замолчали, на душе скребли кошки, воспоминания навалились и не давали вдохнуть, пусть даже того спёртого воздуха кладовой. Грусть навалилась, но мысли о том, что вот опять, их сводят, и они словно подопытные кролики сидят и думают, что же им делать, эта ситуация заставляет смеяться. Но вот же и ответ. Они считают друг друга достаточно привлекательными, нет друг к другу отвращения, да и к тому же. Почему бы и не попробовать? Жизнь даёт один лишь шанс, кто знает к чему их это приведёт. Мысли обоих пришли к одному итогу, и взглянув друг на друга, еле прошептали. — Может… — Мож… — Да. — Ага. И смущённые улыбки озарили слабо освещённое помещение.