Нарколепсия

      Липкий, противный холодок крутой волной прокатился по напряжённой спине, а неспокойное сердце ускорило глухие удары в груди. Воцарилась минутная нагнетающая тишина, пока насторожившийся Хосок непонимающим взглядом сканировал Юнги, уже представляя в голове ужасные намерения старшего. Мин, заметив переменившегося в лице младшего, вопросительно изогнул бровь и слегка прищурил правый глаз.       — Хосок, — услышав своё имя, Чон вздрогнул и, подняв голову, встретился с пронзительным взглядом Юнги. — Ты, кажется, не о том подумал. Я всего лишь хотел тебя пригласить поужинать вместе в знак благодарности.       Юнги вновь улыбается, а Хосок чувствует себя просто конченным идиотом. Чёрт побрал бы эту паранойю!       — Я согласен, — преодолевая непреодолимое желание смачно ударить себя по лбу, тихо отвечает младший.       — Тогда, я знаю одно хорошее место неподалёку, — Юнги подхватывает свой рюкзак и направляется к выходу из парка, Чон двигается следом, продолжая так же взглядом изучать старшего, только теперь со спины.

≼⋄⋄⋄≽

      Некоторое время спустя Юнги приводит младшего в маленькую, даже, можно сказать, миниатюрную кофейню с парой столиков и барной стойкой, за которой ютились несколько человек из персонала. Помещение было выполнено в тёмных тонах: кофейного цвета стены, увешанные парой незатейливых фотографий в белых рамках, устеленный крупными матово-серыми плитками пол, чёрные столики и в цвет им обитые мягкой тканью диванчики. Россыпь бра с тёплым светом придавали месту уютную атмосферу, пробуждая в памяти приятные воспоминания. Но внимание приковывало отнюдь не это, а громадные, во всю высоту стены окна, которые открывали вид на ночные, украшенные яркими вывесками улочки города со шныряющими туда-сюда людьми. Примечательно то, что оглушающий звук автомобилей в кафе абсолютно не слышался, наверное, из-за того, что у окон была прекрасная шумоизоляция.       Здесь было довольно безлюдно, за исключением одинокого мужчины, уставившегося в экран своего ноутбука и время от времени попивавшего свой горячий напиток. Мин провёл Хосока к столику, что был слегка изолирован от остального пространства и располагался в самом углу.       Парни уселись друг напротив друга, а приятная мелодия на фоне буквально отрезала их от внешнего мира, унося куда-то далеко от шумного Сеула.       — Выбирай, что хочешь, — Юнги протягивает меню. — Могу заверить, что здесь самый вкусный кофе в Сеуле.       — Не слишком громкое заявление? — смеётся Чон, принимая красиво оформленную книжку, и принимается листать страницы в поисках чего-нибудь вкусненького.       — Я потратил немало времени, чтобы пройтись по паре десятков кофеен города и везде попробовать… Кровь?       — Что? — непонимающе хлопает глазами Хосок.       — У тебя кровь на лице, — обеспокоенный брюнет выхватывает из салфетницы белый треугольник и аккуратно, боясь причинить боль, прикладывает её к пораненной скуле Хосока. — В темноте я даже не заметил, и где ты умудрился?       А Хосока нет. Он только что утонул в бездонных глазах напротив, которые не просто смотрят на него с долей взволнованности, а ещё и бессовестно гипнотизируют. Тепло чужих пальцев прожигает тонкую салфетку и заставляет гореть место соприкосновения с чувствительной кожей. Что, чёрт возьми, с этим парнем? Почему он заставляет Чона чувствовать себя так странно и потерянно? Что за незнакомые эмоции с такой непринуждённостью и лёгкостью умеет пробуждать этот Мин Юнги?       Чон подносит одну руку к своему лицу, перенимает салфетку, стараясь не касаться пальцев старшего, а другой берёт покоящийся на поверхности столика телефон и всматривается в отражение чёрного экрана. И правда, тонкая красная полоска с виднеющимися капельками крови красуется на левой скуле парня.       — Я об кусты поцарапался, наверное,  — предполагает Хосок, занятый разглядыванием и очищением маленькой ранки. — Ничего страшного.       Не успевает Мин поинтересоваться, чем занимался Чон в кустах, как около парней оказывается официант, который, вежливо поприветствовав посетителей, спрашивает о заказе.       — Мне, пожалуйста, мокко и шоколадный чизкейк, — отвечает Хосок и переводит взгляд на Юнги.       — А мне как обычно, пожалуйста, — заканчивает тот, и официант вновь исчезает за барной стойкой.       — Хён? — мнётся Хосок, неуверенно поглядывая на брюнета. — Могу я задать тебе вопрос?       — Конечно.       Младший замолкает на некоторое время, наводя порядок среди множества мыслей, а Мин и не торопит, терпеливо ожидая, пока рыжий наберётся смелости.       — Как так получилось, что я на правах лучшего друга Тэхёна не знал о тебе? Даже Чонгуку известно, а при мне Тэхён никогда не упоминал твоего имени. Где вы познакомились? И когда?       В Чоне разыгралась дружеская ревность на пару с гиперлюбопытством, отчего вопросы градом посыпались один за другим, не давая возможности ответить. Почему это его оставили в неведении? Внутри постепенно закипает возмущение, проявляя маленькие складочки между бровями и создавая облик сильно обиженного жизнью человека.       — Разве ты говорил не об одном вопросе? — посмеивается Мин, вызывая на лице собеседника признаки замешательства. — Неужто страдаем комплексом старшего брата?       — Ничем я не страдаю! — повысив голос, отзывается Хосок на несправедливые замечания. — Просто… Это всего лишь обычная забота.       — Мы друзья детства, — неожиданно оповестил Юнги, привлекая внимание младшего. — Жили в одном доме. Так как родители Тэ часто задерживались на работе, меня иногда просили приглядеть за их восьмилетним сыном, вот так и завязалась дружба. Вечно таскался за мной, как привязанный, — лицо брюнета украшает лёгкая улыбка. — И разница в четыре года нам совсем не мешала. Когда я закончил школу, то переехал в Сеул. Помню, как он плакал, когда провожал меня, и обещал, что обязательно приедет ко мне и мы будем жить вместе. Мы, конечно, созванивались и писали друг другу эти несколько лет, но вновь лично встретились лишь пару месяцев назад. Как-то так.       Пока Чон переваривал новую для себя информацию, возникший из ниоткуда уже знакомый официант принёс приготовленный заказ и, пожелав приятного аппетита, снова растворился где-то за границей поля зрения Хосока. Юнги аккуратно придвинул младшему его сладко пахнущий мокко и аппетитный чизкейк, а затем с удовольствием принялся за свою чашку терпкого американо и тарелку свежеиспечённых творожных блинчиков.       — Говоришь, Тэ никогда тебе обо мне не говорил? Странно, — нахмурив тёмные брови, задумался Юнги. — А мне он много чего о тебе рассказывал.       Только что сделанный глоток нежного мокко чуть не рискнул оказаться где-нибудь на матовой поверхности стола и на умном выражении лица Мина. Удивлённый Хосок в упор уставился на мирно кушающего парня, который, в свою очередь, абсолютно не удостаивал вниманием выкатывающиеся из родных орбит глаза Чона.       — Что… — нервные нотки мельком проскользнули в голосе. — Что он тебе рассказывал? — Твои грязные и постыдные секреты, конечно, — увидев, что Хосок, кажется, на полном серьёзе воспринял слова старшего, Юнги незамедлительно продолжил. — Я пошутил, успокойся. Почему ты так просто веришь во всё? Тэхён просто разглагольствовал о том, какого прекрасного и чудесного хёна он встретил в университете и что он обязан познакомить меня с тобой. — Как-то он нестандартно решил нас познакомить, — отзывается успокоившийся Чон, наслаждаясь своим кофейным напитком. — Ну, это же Тэхён. Так что ничего удивительного, — точно подмечает брюнет, и ему согласно кивают.       Время тягуче тянется, будто зачерпнутый ложкой свежий мёд, оставляя сладкое послевкусие в памяти. Немногословная беседа совсем не создаёт атмосферу неловкости и лёгкой напряжённости, а наоборот, даёт возможность окунуться в проблемы внутреннего мира и привести всё в необходимый порядок.       Хосок действительно признаёт, что ранее сказанные слова о самом вкусном в Сеуле кофе оказались самой что ни на есть правдой, отчего старший довольно улыбается и сообщает, что по-другому и быть не могло.       Количество людей на освещённых улицах и спешащих машин стремительно упало, и последние два посетителя покидают закрывающуюся кофейню. Прохладный воздух окутывает лицо и нагло пробирается под скрывающую тело ткань, вызывая появление неприятных мурашек. — Хосок, теперь могу я задать тебе вопрос? — Юнги внимательно сканирует ночное небо, не устанавливая зрительного контакта с младшим. — Конечно, хён, — следуя примеру брюнета, Чон тоже обращает свой взор на черный океан над головой. Хотя им обоим известно, что в городе увидеть небесные светила практически невозможно. — Ты ведь уже узнал, чем я болен?