Нарколепсия

      Просторный зал со светло-бежевыми стенами наполняется нежно льющейся мелодией, которая приятно ласкает слух. Королевских размеров люстры из чистейшего хрусталя слегка устрашающе нависают над рядами зрительских сидений, обитых мягкой тёмно-красной тканью. Десяток человек, разместившихся на местах в хаотичном порядке, с восхищением внимают талантливому музыканту, который с лёгкостью рождает кристально чистые ноты, сплетающиеся в гармоничную феерию.       На невысокой сцене аристократично возвышается величественный белоснежно-белый рояль, который под умелым контролем пианиста раскрывается во всей своей красе. Натренированные с годами изящные пальцы ловко лавируют над клавишами, заставляя инструмент заливаться радугой звуков.       Юный маэстро одет в пошитый на современный манер чёрный пиджак, под которым прячется строгая белая рубашка, ниже же красуются зауженные и в тон пиджаку брюки. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, полностью обнажая лицо, но одна непослушная прядка всё же одиноко качается около виска.       Юноша играет с чувством, показывая настоящие эмоции и прикрывая от удовольствия глаза, отчего слушатели просто не могут оторвать взгляд.       Внезапное и громкое «is that true?» голосом Мино заставляет всех зрителей вздрогнуть и начать удивлённо переглядываться, выискивая виновника прерванного выступления.       — Прошу прощения, — спокойно произносит поднявшийся с места пианист и, прикрыв динамик пальцем, быстро удаляется, оставляя всех в немом шоке.       Оказавшись в пустом туалете, молодой виртуоз наконец-то принимает вызов и приветствует звонящего:       — Мать твою, Тэхён! Я же, блять, сказал не звонить мне, когда у меня занятия в консерватории! Обо что ты приложился головой, раз забыл об этом?!       — И тебе привет, хён, — пропустив мимо ушей грозную тираду Юнги, весело отвечает Ким. — Ты должен приехать ко мне. Прямо сейчас.       — Может, ваше высочество желает ещё что-нибудь? — язвит старший. — С какой, интересно, причины я должен бросить своих учеников и примчаться к тебе?       — Давай вопросы потом, — юлит Тэхён, не желая раскрывать все карты.       — Давай ты пойдёшь нахуй. Пока.       — Стой, стой, стой! — повышая голос, нервно тараторит парень. — Я просто не хотел сразу применять вынужденные меры. Потому что после того, как я скажу тебе всего два слова, ты мигом сорвёшься с места и окажешься здесь. Знаешь, я просто заботился о твоей гордости.       — Тэхён, я сейчас вызову тебе скорую, потому что ты точно где-то долбанулся головой, — Мин шумно вздыхает и уже собирается закончить разговор.       — Хосок здесь.       На пару секунд тишина полностью заполняет динамик.       — Найди мне что-нибудь, чтобы заполнить желудок. Буду через полчаса.

≼⋄⋄⋄≽

      Хосок сидит на большом диване и поглядывает то на только что принесённую пиццу, то на сидящего перед глазами Тэхёна, который, состроив очень задумчивую мордашку, гипнотизирует спину (пятую точку) согнувшегося над кухонной тумбой Чонгука.       — Я думаю, не следовало так внезапно отвлекать Юнги-хёна от дел, — обращается к Тэхёну Чон.       — Да он совсем не был занят, не волнуйся, хён — отвлекаясь от созерцания своего парня, отвечает Ким.       — Мы все слышали его крик из телефона.       — Он просто был рад меня слышать.       Хосок подозрительно смотрит на младшего, а затем переводит взгляд на отвлекшегося Чонгука, который в ответ лишь разводит руками, мол, спорить с этим парнем бесполезно.       — Хорошо, — с очевидным недоверием тянет Чон. — Так, может, объяснишь, почему тебе приспичило собрать нас именно сейчас?       — Потому что ты слишком положительно о нём отзываешься после первой встречи, — бормочет себе под нос блондин. — Это странно! Чонгуку и Юнги потребовалось пару месяцев, чтобы они перестали метать глазами молнии друг в друга и нормально сдружились. Не то чтобы я не рад, нет. Просто это совсем не похоже на Юнги-хёна.       Чон старший молча таращится на притихшего Тэхёна, который буравит взглядом неприметный пол. Внимательно следивший за речью и поведением Кима Чонгук шумно вздохнул и покачал тёмной макушкой, а после, мысленно найдя нужный ответ в голове, неожиданно выдаёт:       — Да он ревнует просто. Поверь мне, хён, он жуткий собственник, — обращаясь к удивлённому Хосоку, обыденно вещает младший, совсем не замечая выкатывающихся из орбит глаз Тэхёна. — Знаешь, я даже уверен, что он ещё сам не разобрался, кого к кому ревнует больше.       — Что? Нет! — наконец-то взрывается Ким, вскакивая с нагретого места. — Это абсурд!       — Однажды, — даже не поведя бровью на громкое недовольство со стороны блондина, Чонгук говорит дальше. — Он приревновал меня к моему племяннику, который приехал погостить у меня, пока его родители уезжали в командировку.       — Он заигрывал с тобой! — отчаянно пытается обосновать свое поведение заведённый парень.       — Тэхён, ему десять.       — В наше время дети быстро взрослеют.       Хосок заливается истерическим смехом, сползая с дивана на пол и держась за живот, невольно выступают слёзы. Младший Чон громко хихикает и умиляется с раскрасневшегося от недовольства Тэхёна, который жадно хватает ртом воздух, не зная, как спасти свой пошатнувшийся авторитет.       — Чон Чонгук, тебе конец! — Ким пулей подлетает к парню и в мгновение ока мастерски укладывает на лопатки брюнета, не ожидавшего такого поворота событий, но тот не отстаёт и перехватывает инициативу. Пока влюблённые подметают пол своими телами, только-только переставший орать Хосок улавливает доносящийся звук дверного звонка.       По пути вытерев всю влагу с глаз, посмеивающийся Чон смело открывает входную дверь и замирает.       Он чувствует какое-то нахлынувшее ощущение ностальгии, потому что челюсть оказывается где-то на холодном кафеле, а душа вылетает из тела, оставляя лишь пустую оболочку.       Слегка растрёпанные, но всё ещё сохранившие изначальную укладку чёрные волосы, распахнутый пиджак и заметно вздымающаяся грудь под белой пеленой рубашки. Юнги, ты вообще в курсе, что такое вне закона?       — Вау, — необдуманно тянет Хосок, после чего смущённо зажимает рот ладошкой.       — Я могу счесть твоё «вау» за комплимент? — интересуется Мин, наблюдая за ещё более смутившимся, но согласно кивнувшим парнем.       — Чонгук, твоя задница — моя собственность! — внезапно и очень отчётливо слышится вопль из глубины квартиры, отчего глаза парней вмиг округляются.       Юнги за долю секунды захлопывает за собой дверь и ураганом врывается в гостиную, оставляя позади прижавшегося к стене, от греха подальше, Хосока.       — А ну-ка тормознули, кролики, — схватив подушку с кресла, Мин профессионально точно запустил её в светлую голову Кима, нависающего над хохочущим младшим и заламывающего его руки. — Никакого спаривания при мне!       — О, Юнги-хён, — выглядывает из-под Тэхёна Чонгук и улыбается своей детской улыбкой. — А мы тут…       — Не, не, даже знать не хочу, чем вы тут занимались. Просто дайте мне пожрать, голодный как собака.       Некоторое время спустя все уже сидели за столом и с удовольствием уплетали ещё тёплую пиццу. Тэхён неугомонно вещал какие-то новости с университета, а Юнги по-родительски ворчал на него со словами «сначала прожуй, а потом верещи, идиот».       А Хосок, применяя все свои шпионские способности (коих у него совсем нет), слегка посматривал (бессовестно разглядывал) на сидящего почти впритык к нему Мина. Угольного цвета пиджак остался лежать на диване, а оставшаяся белая рубашка закатана до локтей, позволяя наконец-то рассмотреть чёрные вьющиеся узоры татуировки, которая тянулась от запястья до сгиба локтя.       Иногда Юнги, замечая изучающий взгляд младшего, посылал в ответ польщённые столь большим вниманием ухмылки, отчего пойманный на преступлении Хосок смущённо утыкался в тарелку. Их ноги и бёдра от недостатка места вплотную прижимались друг к другу, умножая обоюдное тепло и превращая его в мягкое пламя, разливающееся по всему телу.       Хоть Тэхён и болтал без умолку всю трапезу, но эти подростковые влюблённые переглядывания он уловил сразу.       — Юнги-хён, как там твой парень? — неожиданно громко задает вопрос Ким, привлекая всеобщее внимание.