Нарколепсия

      Кусочек колбасы медленно стекает с аппетитного кусочка пиццы на прохладный стол, не достигнув открытого рта Чонгука, который ошарашенно пялится на старшего хёна, не издавая ни звука. Хосок с непониманием сканирует сидящего рядом с ним парня, глаза наполняются невидимыми слезами и разочарованием. Почему Хосок вдруг чувствует какую-то неизвестную боль, медленно кромсающую изнутри тело? Почему на душе плещется неожиданная обида?       Чон ещё не готов признаться самому себе, что, кажется, влюбился в странного хёна, но то, что в каком-то смысле заинтересован им, не отрицает. И данная новость выбивает землю из-под ног замечтавшегося Хосока.       Но в наибольшей степени немого шока находится как раз сам Юнги. Он с подозрением смотрит на серьёзного Тэхёна, как будто тот только что поклялся захватить мир. Их гляделки длятся ещё около десятка секунд, прежде чем Мин нарушает устаканившуюся тишину.       — Чонгук, — от внезапного обращения младший аж вздрагивает. — Я знаю, что иногда Тэхёну очень хочется врезать, я прекрасно тебя понимаю, но старайся, пожалуйста, не бить его по больной головушке, а то он начинает нести какой-то несусветный бред.       Чон только удивлённо хлопает глазами, пока Мин преспокойно возвращается к еде, пропустив слова Кима мимо ушей.       — Ну, ладно. Тогда спрошу у твоего парня, — максимально вытянув слово «парня», продолжает не унимающийся Тэхён, переведя свой выпытывающий взгляд в другую сторону. — Хосок-хён?       Юнги давится проклятым куском пиццы, сползая на пол со стула, испуганный до чёртиков Хосок слезает следом, что есть силы хлопая кашляющего Мина по спине.       — О, так вы встречаетесь? — звонко восклицает Чонгук, отчего Юнги задаётся новым приступом.       — Нет! — синхронный ответ старших приходит незамедлительно.       — То есть, — уже тише продолжает Юнги, чьё лицо приобрело багровый оттенок то ли от кашля, то ли от смущения. — Наверное, каждый хотел бы встречаться с Хосоком, с ним ведь интересно общаться, а его тёплая улыбка согревает не хуже весеннего солнышка, и он красивый, очень красивый… Но мы не встречаемся. Как ты вообще мог такое себе придумать?       Тэхён выгибает бровь и недоумевающе смотрит на своего глупого хёна, а потом переводит взгляд на застывшего с приоткрытым ртом старшего Чона, у которого в глазах мечутся ошеломлённые светлячки.       — Да ну? — вернув свое внимание к Мину, недоверчиво произносит Ким. — То есть это не ты сейчас позорно спалился перед Хосок-хёном, что он твой краш, на которого ты пускаешь слюнки? — и гаденько так улыбается, распаляя маленьких чертят в своей голове.       Юнги от услышанного сначала бледнеет, его лицо сливается с белой стеной позади, а потом, взглянув на удивлённого совсем рядом Хосока, вспыхивает красным от разлившейся по организму лавы, которая ускорила удары сердца до припадочного ритма.       — Юнги-хён смущается? Такое вообще возможно? — не затыкается Тэхён, не веря своим глазам и подходя ближе к загнанному в капкан хёну. — Я даже и представить себе не мог, что солнечный хён растопит твою ледяную глыбу вместо сердца. — гогочущий смех наполняет комнату.       А бедный Мин переживает внутри себя панические атаки, тело, кажется, онемело до кончиков пальцев, и парень чувствует, что команда мозгом уже запущена. Веки моментально тяжелеют и опускаются, и он бессознательно валится назад, но Чон, быстро среагировав, ловит его и аккуратно укладывает на колотящуюся от испуга грудь.       — Юнги-хён?! — зовёт Хосок, слегка тормоша отключившегося парня. — Эй, хён!       Чонгук моментально подлетает к двум хёнам, помогая младшему из них перенести Мина на что-то помягче. Уложив Юнги на диван, вместо подушки использовав полюбившиеся ему коленки рыжего парня, Хосок взволнованно смотрит на смиренное лицо хёна, а потом медленно поднимает глаза на так и не пошевельнувшегося ни на сантиметр тонсэна.       — Какого чёрта, Тэхён? — от напряжённого и твёрдого голоса младшего хорошенько прошибает, приводя в чувство.       — Я… — буквы не хотят складываться в слова, и Ким просто хлопает ртом, словно выброшенная на берег волной рыба. — Я совсем не думал, что хён… — глаза прожигает, и парень начинает чаще моргать, не пуская влагу наружу. — Я не хотел давить на хёна! Я не знал, что всё так получится.       Блондин на не слушающихся ногах подходит к дивану и опускается на колени, не отводя глаз от неподвижно лежащего Мина.       — Ким Тэхён, ты полный идиот! — повысив голос, басит Хосок, с упрёком смотря на своего младшего. — Видно, нужно срочно менять мои воспитательные меры. Он ведь твой хён, который заботился и заботится о тебе, а ты вот так клещами вытащил всю его душу наружу! Я разочарован в тебе.       А Тэхёну стыдно так, что хочется хорошенько себе врезать и забиться где-нибудь в углу. Справедливые слова Чона набатом гремят в черепной коробке, вызывая отвращение к самому себе и тонкие кристальные ручьи на щеках. На самом деле у парня даже и в мыслях не было доводить Мина. Просто он всего-навсего привык, что их отношения строятся по примеру «сарказм плюс обоюдные подъёбы равно дружба на веки вечные», и совсем не думал, что типичная шутка так обернётся.       Страдания любимого человека — это то, что подкашивает Чонгука больше всего на свете, то, что пронзает не хуже стальной пули. Не выдержав, он просто плюхается рядом с поникшим Кимом и притягивает того за плечи к своей груди, сжимая крепко-крепко, словно боясь ослабить хватку и потерять самое близкое и родное. Младший знает, что его парень может ляпнуть лишнего или перегнуть палку, но он на сто процентов уверен, что тот никогда не пожелает зла окружающим его людям.       И Хосок уверен. Поэтому от злости уже не остаётся и следа, парень лишь шумно выдыхает и закрывает глаза.       — Тэхён-а, — своим ровным, мягким голосом произносит Хосок. — Давай просто подождём, когда Юнги-хён проснётся? Хорошо?       Шмыгнув носом, Ким активно кивает, не отрываясь от своего младшего, который успокаивающе гладит тёплой рукой его спину.       Видя спящего Юнги уже не в первый раз, Чон подмечает, что тот необычно притягателен, когда погружается в царство Морфея. Холодные пальцы, словно заколдованные, тянутся к безмятежному лицу старшего, чтобы убрать с века мешающую чёрную прядку. Хосок нарочно медленно отодвигает волосы, продлевая лёгкий физический контакт, потому что совсем светлая кожа Мина оказывается на ощупь такой бархатной, что оторваться просто нет ни сил, ни желания.       И даже распахнувшиеся карие глаза Юнги не останавливают всецело заворжённого процессом парня, да и сам объект исследования не торопится прервать вторжение в личное пространство. Старший плавно, без резких движений поднимает свою руку и невесомо накрывает ею пальцы рыжего, который ощутимо вздрагивает, а затем прижимает их плотнее к своему лбу, не давая убрать.       — У меня какое-то чувство дежавю, — улыбается брюнет, сосредоточенно вглядываясь в чужие глаза. — Знаешь, я и привыкнуть к такому могу.       — Как ты? — обеспокоенно спрашивает смущённый Хосок, помогая старшему принять сидячее положение. — Ты нас очень напугал.       — Хён! — вскрикивает отлепившийся от Чонгука Тэхён, в этот же момент уже оказываясь перед Юнги, утыкаясь блондинистой головой в живот и крепко сжимая его талию. — Прости меня, хён! Мне так жаль. Прости, прости, прости…       — Ну, ты чего? — растерянно произносит старший. — Я нисколько не злюсь на тебя, Тэ, — подтверждая свои слова, Мин одной рукой притягивает младшего ближе, а другой ерошит его светлые волосы.       Хосоку думается, что у Юнги однозначно дар свыше поддерживать и успокаивать людей лишь прикосновениями и парой слов, произнесённых своим чарующим с хрипотцой голосом. Буквально через минуту периодичные и заливистые шмыганья носом и вовсе прекращаются.       — Точно? — щенячьи глазки волнительно смотрят в чужие, боясь уловить в них признаки лжи.       — Конечно, дурачок, — согревающий тон Мина не оставляет и намёка на неискренность своих слов. — И вообще, мне следует поблагодарить тебя за то, что дал мне смачного пинка для уверенности в себе, чтобы я наконец-то сделал кое-что важное.       — Что ты имеешь в виду? — невидимые ушки Тэхёна сейчас бы навострились, а хвост бы завилял из стороны в сторону от нарастающего любопытства.       Глубоко вздохнув и набравшись смелости, Юнги плавно поворачивает голову и устанавливает зрительный контакт с Хосоком, который ожидающе и немного изумлённо смотрит в ответ.       — Хосок, — серьёзно начинает Мин, предварительно выпрямившись в спине, отчего парню стало как-то не по себе. — Во-первых, всё, что сказал Тэ, — правда, во-вторых, ты дашь мне шанс?       Две пары ошеломлённых глаз, принадлежавших Тэхёну и Чонгуку, со скоростью света устремляются в сторону потерявшего связь с реальностью Чона. Наступает абсолютная тишина.       Лёгкие начинают неистово гореть, а глаза неприятно щипать от иссыхания, потому что Хосок, кажется, запамятовал, что человеку, вообще-то, необходимо дышать и моргать время от времени.       — Ш-шанс? — запнувшись от волнения, переспрашивает парень, не доверяя своему слуху.       — Да, — совершенно уверенный голос Юнги, в отличие от младшего. — Я не прошу ответ немедленно и не предлагаю сразу начать отношения. Просто разреши нам с тобой узнать друг друга.       Чонгук прикрывает ладошкой распахнувшийся рот. Сердце Хосока бешено колотится о стенки грудной клетки, а мозг наотрез отказывается верить в услышанное. Может, Чон уже умирает? Наверное, его сбила машина по пути к дому Кима, а это всё — просто утешающая физическую боль фантазия погибающего мозга.       Но нагретая рука Юнги, нежно окольцевавшая и погладившая ладонь парня, заставляет все сомнения испариться в ту же секунду. Это реальность.       — Не волнуйся, малыш. Я приму любой твой ответ, — приглушённый, чтобы никто лишний не услышал, но ощутимо горячий шёпот на ухо наклонившегося вплотную Мина пробирает до костей.       И Хосок решает. Он вновь встречается с тёмными, бушующими от нервного ожидания океанами напротив, но уже без сомнений и колебаний отвечает:       — Хён, спасибо за то, что появился в моей жизни, — Юнги только выглядит спокойным и готовым всё принять, но внутри-то — полный хаос и всепоглощающая паника. — Я дам тебе шанс, потому что с тобой я чувствую то, чего никогда и ни с кем не испытывал. И это мне нравится, — Хосок делает паузу, чтобы немного перевести дух, а затем добивает: — Ты мне нравишься.       Кажется, сейчас облегчённо вздохнул весь мир, а не только два безумно беспокоящихся парня и сам чуть ли не переживший сердечный приступ Мин.       — Хосок-хён, какого чёрта ты так пугаешь? Я думал, ты скажешь ему «нет». Боже, будто бы дораму наяву посмотрел, — моментально оживился Тэхён, поднимаясь с колен. — Слышь, Чонгук… Ты что, плачешь?!       — Нет, — дрожащим голосом лепечет младший, пряча зарёванное лицо в длинных рукавах толстовки и хлюпая носом.       — Чонгуки, тшш, успокойся, — Ким аккуратно тянет его на себя и, подняв с пола, заключает подрагивающее от всхлипов тело в надёжные объятия, утешающе покачивая из стороны в сторону. — Посмотрите, до чего вы ребёнка довели! Тоже мне, ещё и хёнами называются. Разыграли тут вселенскую драму.       — Я так рад за хёнов, — куда-то в рубашку своего парня невнятно мямлит Чонгук, но тем не менее остаётся услышанным виновниками, а затем заливается слезами по новой.       Всё-таки чувствуя вину перед младшим Чоном, Юнги и Хосок, на секунду переглянувшись и поняв другу друга без слов, вместе поднимаются с места и подходят к слегка качающийся туда-сюда парочке.       Юнги вытягивает руки, обхватывая одной плечи Хосока, а другой — Тэхёна, и, слегка прижав их себе, образует большое дружественное объятие вокруг рыдающего Чонгука.       — Чонгук-а, если ты не перестанешь плакать, то хён тоже заплачет, — услышав это, младший немного затихает, а Мин продолжает дальше: — А если уж заплачет хён, то заразятся все, и Тэхёну придётся оплатить деньгами устроенный соседям снизу потоп.       — А если у Тэхёна не останется после этого денег, — подхватывает тему Хосок, — то он не сможет покупать тебе банановое молоко.       — Тогда мне придётся бросить Тэхён-хёна, — немного грустно, но безмятежно спокойно вздыхает младший.       — Что?! — Ким громко и недовольно возмущается, распаляя целую речь о неуважении.       Чонгук начинает весело хихикать, отчего сам быстро успокаивается и приходит в норму. Хосок цепляется взглядом за Юнги и солнечно улыбается, незамедлительно ловя ответную улыбку. Он сделал правильный выбор.