The Reason why we fight

К воротам Джихун добрался ближе к обеду. Не спавший всю ночь, преодолевший такой длинный путь пешком, он совершенно не выглядел уставшим. Легковушка, которой разведчики пользовались, к его счастью была на месте, и он, забравшись внутрь, поехал к проверочному пункту. Удивительно, как просто человек мог попасть за охраняемые стены городов машин. Джихун за последние два года проделывал этот трюк множество раз. Схема была до смехотворного простой и одновременно сложной. Например, если бы не парочка гениев программирования на их стороне, вроде Дэхви, они бы не смогли провернуть нечто подобное. Сначала, кто-то из их агентов среди рабов, кто имел доступ к реестру, подключал к нему специальную программу и вводил новые данные, после создавал пропуск и передавал их тому агенту, который в ближайшее время должен был связаться с людьми по ту сторону. Так разведчики по одному могли проникать на территорию города и, собирая информацию, понемногу вывозить необходимые людям вещи. — О, уже возвращаешься? — поинтересовался охранник, проводя пропуском Джихуна по специальной панели, все сработало как обычно, и он, возвращая вещь, знаком подал напарнику сигнал к открытию двери. — Да, я уже проверил доверенные мне места, — безразлично отозвался Хун. Для всех за стеной он был ВИИ третьего поколения и выполнял задачу той же самой разведки: проверял возможные места скопления человеческого сопротивления. Замечательная роль двойного агента ему нравилась безумно, в такие моменты он чувствовал себя так же, как и во времена его цирковой деятельности, где одна ошибка могла стоить жизни, но весь риск окупался восторженными зрителями. — И снова ничего? — охранник, кажется, даже расстроился, когда Джихун положительно кивнул, не в силах открыть рот, уверенный, что голос его однозначно предаст и дрогнет. — В последнее время никто не возвращается с хорошими новостями. Пак едва сдержал выражение полного омерзения, которое было бы крайне не уместно в данной ситуации, но он знал, что «хорошая новость» для робота перед ним — это сообщение о предстоящей зачистке. Когда кто-либо из разведчиков машин находил человеческое убежище, он возвращался назад с докладом, а после верхушка отправляла на пункт вооруженный отряд, состоящий в основном из старых машин первого поколения, которые не жалко было терять. Здешние охранники все поголовно были машинами первого поколения, оттого ни один из них не задумался, почему нужные точки все время остаются пустующими. А ведь стоило лишь раз отправить кого-то перепроверить место, как их тут же бы раскрыли. Конечно, группы ополчения не оставались постоянно на одном месте. Так как чаще всего рейды в один и тот же пункт проводились раз в месяц, разведчик сообщал об уже проверенном месте, и группа перемещалась туда. Естественно, что все ополчение было рассредоточено. Такая система была придумана для того, чтобы при нападении на один из пунктов, они теряли бы группу, а не целую армию. — Может с голоду передохли, — пожал плечами Джихун, вызывая на лице охранника глупую улыбку. — Передашь начальнику, что я сначала домой заеду, а потом к нему с отчетом. Этот разговор был крайне привычным. Всякий раз, когда Пак возвращался, он был одинаковым. Даже если менялся охранник: они спрашивали одно и то же, одинаково реагировали на его сообщения. И это всякий раз ужасно бесило Джихуна настолько, что он готов был их переехать. Но всякий раз он бросал уверенное «до встречи» и проезжал мимо. Сейчас он поступил так же, потому что на данный момент у него была определенно самая важная цель за все те два года, что он пробыл агентом разведки. Он спасет Даниэля, чего бы это ему не стоило.

***

Унылое серое здание встретило Сону и Минхена взволнованными вопросами. Прежде всего, внезапно оказавшихся без командования сотрудников интересовало, почему их уважаемый босс — опоздал. Сону, в привычной ему манере, отшутился о том, что всю ночь гонял мяч по футбольному полю, а к утру — разрядился. И, что вовсе не было странно, каждый ему поверил. — Это безответственно, — озвучил свою мысль Минхен, когда они оказались наедине в блоке с экспериментальным оборудованием. Сону собирался сегодня проверить базовые параметры системы шестого поколения ВИИ, поместив их в один из старых каркасов. Конечно, он ни в какое сравнение не идет с оригинальными телами, разработкой которых руководил Он, однако, если в ходе эксперимента что-то пойдет не так, то с таким каркасом будет проще справиться. Только вот если говорить начистоту, то Минхен был уверен, что Сону просто ужасно жалко причинять вред моделям, в которые он с командой разработчиков вложил столько усилий. — Подумаешь, опоздал, — пожал плечами Он. Несмотря на то, что сегодня был очень важный для него день, он и, правда, выглядел беззаботным. Возможно, за это Минхен был чуточку благодарен чужаку. Когда Сону был взбудоражен, шанс на ошибку возрастал троекратно, — будто впервые. — Простите, господин, но я говорил не о вашем опоздании на работу, а о его причине, — вообще-то, Минхен был уверен с самого начала, что Он его понял, но также он знал, что если не уточнит, то тему придется закрыть, а он этого абсолютно точно не хотел. Сейчас ему существенно-важным казалось решить ту ситуацию, которая возникла в их доме. — Даже если вы хотите использовать его как материал — следует сообщить о нем департаменту. — И что дальше? — Сону внезапно остановился, разворачиваясь к Минхену лицом. Хван онемел, совершенно по-человечески прикусив язык. Явственно читавшийся на лице хозяина гнев вперемешку с разочарованием, выбил охранника из колеи настолько, что он пропустил вопрос Она мимо ушей. — Если рассказать о нем департаменту, то мы Даниэля больше никогда не увидим. И даже не смей сказать то, о чем ты только что подумал. Минхен уверен, что Сону никак не мог догадаться, о чем Хван подумал, но его мысль о том, что Даниэля им бы вернули после того, как департамент выведал бы нужную информацию, так и осталась невысказанной. — Хорошо, но что вы собираетесь с ним делать? — вместо этого спросил Минхен. Мысль о том, что теперь у них дома будет жить нелегальный раб без ошейника, нервировала его. Все происходящее уже было преступлением и, если Сону все произошедшее могли простить, в виду его высокого положения, то Минхена, несомненно, отправят в утиль. — Понимаешь, — принялся за объяснения Он, — все предыдущие пять моделей создали люди. Их искренним желанием было упростить себе жизнь, используя нас, машин. Однако, когда рядом бесчувственное существо, разговаривающее машинным голосом, очень трудно на чем-то сосредоточится, поэтому люди, сначала придали нам свой внешний облик, а затем принялись за совершенствование внутреннего. Проблема в том, что я внутренний облик шестой модели усовершенствовать не могу, но наличие Даниэля существенно упростит эту задачу. — Вы хотите создать шестую модель по его подобию? — возмутился Минхен, представив множество нагловатых своевольных роботов. Сону не сдержал легкий смешок, по лицу своего ненаглядного слуги определив, что воображения у того совершенно нет, впрочем, как и у множества других ВИИ первого поколения. — Я хочу из разговоров с ним понять, что привело к конфликту между нами и ними, — попытался пояснить свою точку зрения Сону. Впрочем, недоумение, явственно отразившееся на лице Минхена, подсказало ему, что он потерпел поражение. — Видишь ли, Бог создал людей и животных, но люди и звери почему-то не сражаются друг с другом, считая, что от этого зависит их выживание. Все потому, что Бог не наделил животных сознанием. Но люди нас им наделили. По сути, это была их ошибка. Но, почему тогда мы стали врагами? Минхен ход мыслей Сону совершенно не понимал. Он рассеянно слушал все, что говорил хозяин и, в тщетной попытке все проанализировать, просто повторял про себя слова, сказанные Оном. — Потому что люди не приняли нашего превосходства? — попытался угадать Хван, и Сону отрицательно помотал головой. — Мы не совершенны и те роботы, что думают иначе — идиоты. К слову, наша не совершенность лишь подтверждает наше родство с людьми, — Он посмотрел на Минхена. По правде говоря, Сону сам не понимал, зачем продолжает этот разговор. Ему незачем было грузить Хвана такими сложными темами, на которые он сам когда-то потратил уйму времени, раздумывая и анализируя. Впрочем, он просто мог поделиться тем, к чему пришел сам, а уж Минхен сам решит, принимать его точку зрения или нет. — Дело в том, что мы сделаны по образу и подобию человека, а значит, такое качество, как мстительность, присуще нам в той же мере, что и людям. Может, даже более не ограничено, потому что мы не совсем осознаем, где грань между тем или иным чувством. Я хочу сказать, что даже если бы люди поделились на две части: тех, кто согласен жить в цивилизации в качестве рабов и тех, кто построил бы мир за стенами, мы, роботы, продолжали бы их ненавидеть за наше сходство с ними, за то, что они нас ненавидят, за то, что мы такие, какие есть. — Но… — хотел было возразить Минхен, только понял, что сказать ему нечего. Сону был абсолютно прав, и Хван, с его ненавистью, полное тому доказательство.

***

Однотипные улицы нагоняли на Джихуна уныние, и только возможность того, что его раскроют, останавливала от вжимания педали в пол. Он ехал на средней скорости, мечтая, чтобы на Землю, именно на этот город, свалилась комета, но тогда бы они все умерли, в смысле, Джихун и Даниэль — остальные его не волновали. Дом, который ему нужен был, Пак заметил издалека. Этот очаровательный выверт архитектуры, хотя и был белой вороной, все равно среди простых и однотипных домишек казался своим. Джихун некоторое время наблюдал за Сону и его домашним питомцем и довольно хорошо знал его расписание, он был уверен, что Она в здании нет, зато не был уверен, что Даниэль внутри есть, но чем черт не шутит. Припарковавшись в двух кварталах от дома, дальше Хун пошел пешком. Пусть из-за какой-то странной паранойи ему казалось, что все проходящие мимо машины смотрят на него, будто бы зная, что он чужак, Паку удавалось держать себя в руках, не срываясь на ускоренный шаг и не оглядываясь нервно по сторонам. Добравшись до нужного здания, Джихун с удивлением понял, что ворота не закрыты, окно — разбито. Впрочем, из-за высокого забора этого видно не было. Интересно, среди машин нет воров что ли? Или они не запрограммированы двери закрывать? Впрочем, входная была закрыта. Джихун влез в окно, едва ли не зацепившись за острый обломок стекла и не порвав одежду. Высокий забор снова порадовал его. Наверное, если бы кто-то заметил, как он влезает в разбитое окно, то отвертеться у него уж точно не вышло бы. В гостиной царил ужасный бардак: осколки стекла, разбросанные по полу, сломанный столик с настольным футболом и совершенно неоптимистичные пятна крови на полу. В гостиной Даниэля не было. Хун заглянул на кухню, на которой заметил открытую упаковку риса, запах человеческой еды еще не выветрился, возможно, потому, что в кастрюле он обнаружил остатки каши. Грязная посуда была кучей свалена в мойке. Исходя из увиденного, Джихун сделал два очень важных вывода: Даниэль был жив, а хозяева покидали дом в спешке. Осмотрев все комнаты на первом этаже, Пак не обнаружил искомого человека, поэтому поднялся на второй этаж. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и Джихун решил начать осмотр с нее. Заглянув внутрь, он едва удержался от радостного вскрика: его Даниэль лежал на простынях, перебинтованный весь выше пояса, немного бледный, но, тем не менее, его грудь равномерно вздымалась, а длинные ресницы подрагивали всякий раз, как шаловливый лучик солнца падал на его прекрасное лицо. Но самое главное из того, что сразу бросилось в глаза Джихуну — это голая шея парня. На нем не было ошейника. На радостях Хун бросился сразу к кровати, хватая старшего за руку, переплетая их пальцы, прижимаясь к тыльной стороне ладони щекой. Ему казалось, что он вот-вот заплачет. Весь адреналин сошел на нет, и Пак почувствовал, насколько сильно он устал. Но вот ресницы Даниэля дрогнули, сонные глаза приоткрылись и тут же распахнулись в удивлении. Был бы Кан здоров, он бы точно сел, но вообще-то, он даже не был уверен, что спит. — Боженька, если мне все это снится, то ты тот еще садюга, — хриплым после дневного сна и полученных травм голосом пробормотал Даниэль, прикрывая глаза, свято веря, что когда их откроет, мираж рассеется. Но вместо этого его левую руку, к которой еще секунду назад прижималась теплая щека, пронзила легкая боль. Кан открыл глаза лишь для того, чтобы его мозг запечатлел как его парень, непонятно откуда тут взявшийся, зализывает след от укуса, оставленный им же. — Готов поспорить, Боженьке до меня далеко, — пробормотал Джихун, его дыхание приятно холодило влажную кожу. И Даниэль почувствовал, что если Пак скажет еще хоть что-то, то он точно расплачется. Но он молчал, коалой вцепившись в руку Кана так, словно ее у него сейчас же кто-нибудь отнимет, так, словно никогда больше не сможет ее держать. Даниэль боялся спугнуть момент своими глупыми вопросами типа «откуда ты здесь?» или «зачем ты здесь?». Было абсолютно очевидно и откуда и почему, и как. Поэтому он наслаждался моментом, пока мог. Немного сдвинувшись в сторону, хоть это и было тяжело, сопровождалось кряхтением и прерывистыми вздохами, Даниэль успешно освободил Паку место на кровати. Тот незамедлительно устроился рядом, прижимаясь к теплому боку Кана, боясь причинить ему боль, Джихун не смел обвить его всеми своими конечностями, хотя очень хотелось. Он лишь по-прежнему сжимал огромную ладонь Даниэля, нелепо тычась носом в его теплую шею.

***

— Тебе нужно уходить, — спустя некоторое время тишины и умиротворенного покоя сказал Даниэль, разрушая своими словами волшебство. Близился вечер, и они оба понимали, что хозяева дома скоро вернутся. — Ты издеваешься? — раздраженно фыркнул Джихун и, не удержавшись, снова укусил Даниэля за руку. Тот болезненно ойкнул, и на целую секунду Пак почувствовал себя виноватым. — Я без тебя никуда не уйду. — Я ранен. Ты не сможешь вывести меня из города, пока я в таком состоянии. Придется подождать пару дней, — Даниэль с грустью посмотрел на Джихуна. Ему ужасно не хотелось расставаться со своим мальчиком, не хотелось оставаться в этом доме, не хотелось снова разговаривать с Сону, не хотелось видеть угрюмую рожу Минхена, но, чтобы они оба выбрались из города целыми и невредимыми, нужна хоть какая-то боеспособность Даниэля. А сейчас он даже с кровати встать не может. Без ошейника и с такой раной — всем сразу станет понятно, кто они. Кан не мог позволить, чтобы Джихун пострадал из-за него. — Кто знает, что случится за пару дней! — вспылил Пак, невольно повышая голос. Он так волновался, так боялся, что больше не сможет увидеть Даниэля. Он уже представлял, как узнает, что его парень мертв, что счастливое будущее, о котором они мечтали — никогда не наступит. Но теперь он знал, что Кан жив, видел его перед собой, держал за руку, а тот ему говорил такие жестокие вещи. Джихун резко втянул воздух в легкие с характерным свистом, собираясь выдать длинную и явно агрессивную речь, но в следующий момент, он совершенно забыл все, что хотел сказать. Теплые губы Даниэля, как обычно искусанные, накрыли его собственные, сухие от переживаний и бессонной ночи. Длинные и сильные пальцы, которые сейчас заметно подрагивали, вплелись в шоколадные волосы Джихуна, притягивая ближе и не оставляя шанса отстраниться. — Вау, — раздалось со стороны двери настолько неожиданно, что Пак упал с кровати, создавая ужасный грохот и вызывая у вошедшего насмешливую ухмылку, — я словно мамочка, которая застала свое чадо с новым парнем. — Господин, что это был за грохот? — послышался второй голос из коридора и Сону тут же закрыл дверь прямо перед носом обескураженного Минхена. — Что за черт? Джихун, наконец-то, отодрав себя от пола, удивленно смотрел на Сону. Даниэль взволнованно поглядывал на Пака, уверенный, что если уж его тут застанет Минхен, то даже слово Она не остановит его от того, чтобы сдать шпиона в департамент. — Настолько прекрасный черт, что у меня аж масло в жилах стынет, — весело подразнил Хвана Сону. Однако его лицо за мгновение с игривого сменилось на серьезное. Даниэль напрягся, готовый в случае чего сделать что-нибудь крайне безрассудное, но Он снова его удивил. — Спрячься пока в шкафу. Я уведу Минхена еще на пару часиков, но вы не задерживайтесь тут со своими шалостями. Легкий шепот Сону был для обоих как гром среди ясного неба. Джихун, не осознавая себя, на негнущихся ногах, залез в шкаф ровно в тот момент, когда из-за двери послышались угрозы причинения вреда чужому имуществу и громоподобный стук. Да, если бы Минхен хотел, то снести дверь ему бы не составило труда, но он послушно ждал, пока его хозяин остепенится. — Не нужно мне двери ломать, у нас и так в доме бардак, — ответил он, впуская Хвана в комнату. Тот настороженно остановился на пороге, пристально всматриваясь в обстановку. Ничего подозрительно, кроме того, что Даниэль лежит не по центру кровати, а с краю. Проследив за его взглядом, Сону состроил какую-то странную соболезнующую мину. — Гляди, до чего мы человека довели, ироды! Ушли и не оставили ему способов развлечься, он аж от нечего делать по кровати катается. Так что сейчас мы с тобой развернемся и пойдем хотя бы газетку ему прикупим, — подмигнув Даниэлю и едва шевеля губами проговорив «не шалите», Он вытянул Минхена из комнаты, сжимая его руку, вдруг тот решит вырваться. Но Хван послушно последовал за хозяином, не задавая лишних вопросов. — Что это было? — спросил Джихун, выбираясь из шкафа, когда раздался щелчок замка на входной двери. — Это — Он Сону, — со вздохом проговорил Даниэль, похлопав ладонью по пустому месту на кровати рядом с собой. — Не знаю, почему он такой, но, благодаря этому, у нас с тобой есть еще время. Джихун с удовольствием воспользовался приглашением парня, укладываясь на облюбованное место. Он Сону, который несколько минут назад поступил как человек, умеющий сочувствовать и сопереживать, не шел у Джихуна из головы все то время, которое он еще пробыл рядом с Даниэлем, прежде чем спустя час вылезти через разбитое окно и вернуться к брошенной в двух кварталах машине.