The Reason why we fight

Джихун с тем, что ему удалось найти Даниэля и обсудить с ним дальнейшие действия, абсолютно забыл об одной очень важной детали: он собирался наведаться к начальнику и передать отчеты о якобы проверенных территориях. Такое разгильдяйское поведение машинам было не свойственно, поэтому первые минут 10 после того, как он покинул дом Сону, Джихун ужасно нервничал. Настолько, что чуть не опростоволосился, кинувшись со всех ног к машине. Однако он успел осознать, что существует универсальная и прекрасная отговорка на такой случай и, успокоившись, отправился к начальнику. Система у машин была такой же иерархичной, как и у людей. В большинстве случаев статус определялся серийным номером. То есть, роботы из пятой и четвертой серии имели куда более высокое положение, чем остальные, даже если изначально были запрограммированы, скажем, на работу по дому и слежку за детьми. Их программы были более совершены, это же касалось и внутреннего облика. Привыкшие к рабству роботы низших поколений, совершенно не считали это несправедливым, хотя выступали против такого обращения со стороны людей. Таких образцов как Сону было крайне мало. Не многие способны выйти за рамки программы в желании самосовершенствоваться. Но теперь Джихун был совершенно уверен, что они должны его остановить во чтобы то ни стало прежде, чем он запустит шестое поколение на конвеер. Его начальник был командиром разведывательного корпуса машин. Выглядел он, впрочем, совсем не внушительно: едва выше Джихуна ростом, худой, с тонкими руками и ногами, смуглый. Пак мог бы назвать его красивым, но все машины были таковыми. Не имело значения то, с какой целью их создавали, каждый из них был лишен внешних недостатков, которые были присущи людям. Поэтому маленький и хрупкий по человеческим меркам Джихун лучше всего подходил на роль разведчика. В этом кукольном городке больше подозрений вызовет плечистый и высокий, пышущий силой солдат, чем ребенок вроде него. Даже его начальник, бывший ранее ВИИ пятого поколения, созданный для помощи актерам в репетициях их сценариев, пройдя через легкие изменения в программе, стал тем, кто отвечает за разведывательные операции. Порой Джихуна радовало то, что люди не успели создать армию вооруженных гориллоподобных ВИИ, чтобы использовать их в боях. — Это ты, Джихун, — поприветствовал его охранник на входе в штаб разведчиков. Он ему немного напоминал Сонуна — такой же низкий, но крепкий. Впрочем, это только внешне. На самом же деле Пак знал, что у этого ВИИ первого поколения даже без введения в его программу полных знаний о рукопашных боях, стрельбе и владению холодным оружием, есть шанс убить любого простого человека одним дружелюбным похлопыванием по спине. Поэтому тут Джихун всегда держался на расстоянии и играл роль отстраненного трудяги. — Самуэль у себя? — вместо ответа на вопрос совершенно бесцеремонно интересуется Джихун, протягивая Тэхену свой пропуск. Тот почти не удивлен проявленному недружелюбию, принимает пропуск, проверяя данные, а затем пропускает Пака внутрь. — Тебя ждет, — сказал охранник, кивнув на свои слова, словно подтверждая их. Эта странная, почти человеческая привычка, раздражала Джихуна до скрежета зубов. Но он лишь холодно поблагодарил Тэхена за предоставленную информацию и, выцепив у него свой пропуск, направился в кабинет к Самуэлю. Забавно, но Пак обожал сокращать имена роботов до каких-нибудь двух букв, если не одной, так, например, Самуэля он про себя называл «5-С» (пять — номер серии, С — первая буква имени). Это позволяло ему успокоиться и представить, что те всего лишь продукт технического прогресса, но не полноценные люди. Изначально сама система выдачи машинам оригинальных имен была глупым решением. Жаль, что когда в свет вышли первые модели — его еще и в планах не было. Интересно, как быстро вымрут люди, если не вернут себе привилегированное положение над машинами? Штаб разведки был уже пуст, если не считать Тэхена на охранном посту и Самуэля, восседающего в своем кабинете в компании робота-телохранителя первого поколения. Впрочем, всякий раз, когда Джихун к нему приходил, Самуэль выпроваживал протестующего робота взашей, аргументируя это тем, что его работа его няньки не касается. Как-то раз, верхушка ополчения подняла вопрос об убийстве начальника разведки. Это, несомненно, был бы большой шаг, если они смогли бы устранить Самуэля и при этом сохранить свою разведывательную систему в тайне. Однако любого разведчика тут же задержали бы и, если раскрыли бы, что он человек, то однозначно установили бы дополнительную проверку на пунктах въезда. А так, роботы, кажется, были крайне уверены в своей ужасающей репутации настолько, что никто их них не мог представить такой подставы. Впрочем, Джихун понимал, что дело не в излишней уверенности машин в собственных силах, а в том, что они еще этому не научились, а в базовой программе такие пакости явно заложены не были. Постучав в дверь кабинета начальника, Джихун дождался громкого «ну, наконец-то» и вошел внутрь, прикрывая за собой дверь. Самуэль явно ждал его довольно долго, весь его недовольный вид показывал высшую степень нетерпения. Кажется, он очень жаждал уже быть дома, хоть его там никто не ждет. Интересно, чем занимаются эти существа в свободное от работы время? Уж точно не на свидания бегают. — Прошу прощения за опоздание, — прямо с порога начал Хун, поклонившись в знак глубочайшего раскаяния, — Как только переступил порог дома я — разрядился. Моя служанка была на рынке и обнаружила меня лишь по приходу. Я понимаю, что это не оправдание… — Хватит, — оборвал его Самуэль, подняв руку в характерном жесте, Джихун невольно засмотрелся на длинные, тонкие пальцы, неосознанно сравнивая мальчишескую ладошку с другой, которая пару часов назад сжимала его собственную. — Не в первый же раз. Я предполагал такое развитие событий, учитывая, что прошло не больше трех суток с твоего выезда. Насколько я помню, ты проверял старый завод по утилизации химикатов и ферму, что как раз недалеко от него. Действовал безрассудно, совсем не подзаряжаясь? — Я быстро добрался до завода, и никого там не обнаружил, однако, я боялся, что был замечен чужими разведчиками, поэтому сразу же выехал на ферму, в надежде, что если там кто-то есть, то я успею их застать, — быстро проговорил Джихун заранее подготовленную историю. Каждая история обсуждалась с другими разведчиками: чтобы не повторяться. Так же были особые случаи, когда людям нужно было что-то переместить по определенному маршруту, и нужно было отвлечь внимание машин, то разведка пускала их по ложному следу. — Очень жаль, — вздохнул Самуэль. Кажется, он был очень разочарован, что не справляется со своей простой должностью. — Хорошо, конечно, что на ферме никого не было. Иначе ты бы мог разрядиться в схватке. Мы так уже потеряли около дюжины машин, так что я планирую расширить штаб и поделить всех на пары. А ты что по этому поводу думаешь? — Хорошая идея, — солгал Джихун. На самом деле — это было плохо. Если введут такую систему, то велика вероятность, что его и остальных разведчиков быстро раскроют. Но, так как у него не было значимой причины для отрицательного ответа, то положительный ответ был лучшим из вариантов. — Тогда я обговорю это с советом, — кивнул Самуэль, будто поддакивая своим каким-то внутренним мыслям. — Если у тебя больше ничего нет, то можешь идти. — Если вы не против, то я хотел бы новое задание, — Джихуну негде было остаться, но его начальник считал, что у Пака тут есть дом. Всякий раз, когда Хун возвращался с миссии, он почти тут же брал новую, из-за чего прослыл законченным трудоголиком. — А ты не поржавеешь? Может я лучше тебе направление на тех.осмотр выпишу? — со снисходительной ухмылкой поинтересовался Самуэль. Они с Джихуном не были друзьями, но как начальник Ким нес ответственность за любую потерянную единицу. — Я проходил его пару месяцев назад, насколько вы помните, — Пак был уверен, что Самуэль точно помнил, так как это было непосредственно связанно с его обязанностями, но почему-то продолжал спрашивать об этом всякий раз, когда Джихун приходил с отчетом, будто действительно за него волновался. — Хорошо, — ответил робот и, прошелестев бумагами, достал пару листков с печатями. Выведя его имя в графе «исполнитель», он протянул их Паку. Тот пробежался глазами по записям и мысленно возликовал. В бумагах на проверку значился пустующий на данный момент склад металлолома и филиал фабрики робототехники, находящейся под землей и о которой люди не знали. В заданиях было четко написано «уничтожить весь материал, если он не попал к людям», а, значит, там было на чем поживиться. — Хорошего вечера, капитан, — отвесив еще один поклон, Джихун покинул кабинет Самуэля в хорошем расположении духа.

***

Сону и Минхен вернулись домой, когда стемнело. Даниэля об их приходе оповестил грохот, донесшийся с первого этажа и уже привычный скрежет зубов Хвана. Лежачее положение его ужасно раздражало, ведь было весьма интересно, чем на этот раз Сону довел сдержанного Минхена. Впрочем, учитывая, что он обещал им с Джихуном пару часов, а в итоге они пропали довольно надолго, Даниэль полагал, что Хван в ужасном расположении духа и точно забудет его накормить. Кан проголодался пару часов назад. Тогда Хун вспомнил, что видел кашу внизу на кухне, но, как бы сильно Даниэль не хотел есть, уменьшение количества еды в кастрюле вызвало бы подозрения у Минхена, поэтому он лишь заверил своего парня, что Сону позаботится о его пропитании, когда вернется. Но, видимо, Даниэлю не судьба была сегодня лечь спать сытым. Хван распахнул дверь в комнату своего хозяина грубым пинком, вваливаясь в полумрак, который тут же развеялся легким свечением ламп, на руках он держал будто бы спящего Сону. Кан с усмешкой подумал, что это забавно: просыпаться и ложиться спать с одной и той же картиной перед глазами. Минхен не обращая ни малейшего внимания на Даниэля, посадил разрядившегося хозяина на стул и, придерживая того одной рукой, подсоединил к зарядной панели. — Слушай, — начал было Даниэль, собираясь напомнить Хвану, что он живой человек и ему требуется пропитание, но глухое «заткнись» от злого как тысяча вурдалаков Минхена, заставило его потерпеть. Впрочем, в следующий момент, робот сгрузил Сону на пустующее место рядом с Даниэлем. На то самое, где всего пару часов назад лежал его Джихун. — Совсем сдурел? — Это его кровать, между прочим, — холодно бросил Минхен, с отвращением проследив за тем, как человек дернулся в сторону, словно он рядом с ним бомбу положил. Его ненависть к людям перешагнула на новый уровень, стоило ему вспомнить, как много всего сделал Сону для этого человека, который ведет себя таким никчемным образом. — Он тебя спас, хотя я уверял его, что такое отвратительное создание не достойно даже быть подопытным материалом. И знаешь что? Я могу убить тебя прямо сейчас, мне за это ничего не будет, потому что по сути, тебя тут нет. Угадай, почему ты все еще жив? Даниэль молчал, пораженный тем, что сказал ему робот. Минхен тоже молчал, нависая над кроватью неприятной тенью. Видимо, он ждал ответа на свой риторический вопрос, но у Кана словно язык отнялся. Внезапно раздавшееся урчание живота, заставило Хвана наконец-то отойти от кровати. — Мне нужно заняться уборкой, — холодно оповестил он Даниэля. — Тебе придется поголодать еще немного. Это будет твоим наказанием за пренебрежительное отношение к доброте господина. Пожалуй, Даниэль был возмущен, но теперь научен горьким опытом: перечить лучше Сону, но никак не Минхену. Через пару минут Даниэль, убаюканный мерным гудением работающей панели и снующим туда-сюда Хваном, уснул, неосознанно прижимаясь к почти по-человечески теплому боку Сону.

***

Последнее, что помнил Сону, это то, что он затащил Минхена в отдел с игрушками. Ему жизненно-важно было купить новый настольный футбол, учитывая то, что, по его мнению, Даниэля склонить к игре будет в разы проще. Хван, видимо, был всем этим ужасно недоволен и все время ворчал о том, что у Сону есть замечательная возможность создать виртуальное поле и переместить туда свою программу на пару часов, зато не будет лишней мебели. Он одарил своего охранника коронным «ты идиот» взглядом и выбрал поле в два раза больше, с наглой ухмылкой наблюдая за тем, как меняется выражение лица Минхена. И именно в этот момент прозвучал сигнал, оповещающий их обоих о том, что Сону полностью разряжен и теперь Хвану в одиночку предстоит тащить до дома пакет книг, огромную настольную игру и своего идиота-хозяина, который решил, что машина им не понадобится. — Уже хорошо, — пробормотал Сону, открыв глаза и обнаружив над своей головой потолок своего дома. Он думал, что с Минхена станется бросить его в универмаге (хотя на самом деле, это был самый маловероятный вариант). Повернув голову в сторону, Сону с удивлением обнаружил рядом Даниэля, который зевал во весь рот и очень умилительно пытался проморгаться. — Который час? — прохрипел он, слепо пытаясь нашарить на тумбочке пульт, контролирующий освещение в комнате. Сону повернулся в противоположную сторону, где на панели зарядная дорожка достигла ста процентов. Видимо, сигнал, оповещающий о завершении процесса, разбудил Кана. Он сел на кровати, перегибаясь через Даниэля и сгребая пульт с тумбочки, настраивая легкое освещение, чтоб глазам человека, которые едва привыкли к темноте, не было плохо. — Около двух, — ответил ему Сону, возвращаясь на свою половину кровати, хотя, по сути, она вся принадлежала ему. Однако, как показалось Ону, Даниэлю такое соседство было неуютным, и он встал с кровати, собираясь найти Минхена и принести в комнату все штуки, которые они купили Кану. — Останься, — внезапно сказал Даниэль, успев схватить Сону за запястье. Только вот силы в его руке не было, и она тут же соскользнула, с глухим хлопком приземлившись на постель. Теперь Он мог уйти, но не стал. Развернувшись, Сону опустился на то место, где недавно лежал и с интересом юного коллекционера редкостей уставился на Даниэля. — Спасибо. Даже не смотря на то, что Кан не сказал более ничего, Он четко понял, за что тот его благодарит. Нет, не за то, что он остался — по лицу Даниэля было легко понятно, что общество машин ему ненавистно — он благодарил за время со своим парнем. Сону заинтересовали их отношения сразу, как только он застал их целующимися. Не то, чтобы он выгораживал мальчишку, потому что такой добрый, просто он был уверен, что Кан ему ничего не скажет, если с тем что-то случится. А ему очень нужно было доверие Даниэля. — Скажи, почему ты меня ненавидишь? — внезапно спросил Сону, хотя в голове крутился совершенно другой вопрос, связанный с работой. Сегодня на проверке базовой системы оказалось, что привить машине разные чувства, когда сам имеешь о них расплывчатое понятие, не так-то просто. — Такие как ты забрали наши дома, используют наших родных и близких в качестве рабов, — понизив тон, ответил Даниэль так, будто это было очевидным. — Мне кажется, что ты не такой человек, чтобы поддавшись стадному инстинкту ненавидеть меня из-за этого. С тем человеком, ты был счастлив, — возразил ему Сону, испытывая жгучее желание узнать настоящую причину. Внезапно, Даниэль изменился в лице, будто вспомнил что-то плохое, его грудь дрогнула, словно он подавил рвущийся наружу крик боли, с удивлением Он осознал. Что видит влажное на чужих ресницах. — Вы отобрали у меня младшего брата, — откровенность Даниэля, к которой вынудил его Сону простой провокацией, была такой неожиданной, что он не сразу понял, что ему нужно как-то отреагировать, а затем просто не смог решить — как. У него самого семьи не было, и он абсолютно не понимал, как чувствует себя Даниэль, хотя ему очень хотелось узнать. Судя по выражению лица и слезам — ему было грустно. Но, услышав его слова, сам Сону ничего не почувствовал, кроме жгучей обиды. — Ты говоришь «вы», — начал он, совершенно не думая о том, что слова, которые он собирается сказать, лишь сильнее ранят Даниэля, — но я не участвовал в перевороте и не отбирал у тебя брата. — Такие как ты… — выкрикнул Кан и его голос сорвался, потухнув, словно свеча на ветру. — Такие как ты — меня создали. Почему ты не винишь моих создателей в этом? — припечатал Сону, кажется, окончательно обескуражив Даниэля. Видимо, вся сложившаяся ситуация была далеко не тем, что требовалось истощенному голодному человеческому организму в два часа ночи. Кан закусил губу, отворачиваясь от Она, всем своим видом показывая, что больше не хочет продолжать этот разговор. Сону, пусть и считал себя правым в этой ситуации, внезапно почувствовал, будто переборщил. — Извини, — пробормотал он, — я, правда, хотел спросить другое… — Что ты хотел спросить? — внезапно подал голос Даниэль спустя несколько минут холодной тишины, когда Сону уже потерял надежду на налаженный контакт. — Я хотел спросить, для чего люди целуются, — с детской наивностью выдал Он, и выражение лица у него при этом было такое серьезное, что Кан не смог подавить смешка. — Вряд ли ты поймешь, — со снисходительной насмешкой в голосе ответил Даниэль, и выражение лица Сону тут же стало обиженным. — Конечно, не пойму, если ты не скажешь, — Он придвинулся ближе и даже склонился над Каном так, словно ответ на его вопрос был самой большой тайной в мире. — А как думаешь ты? — Даниэль спросил прежде, чем успел подумать и теперь мысленно уговаривал себя не злиться, каким бы ни был ответ Сону. — Я бы сказал, что это заложено в инстинкте размножения, но ведь вы оба особи одного пола, — увидев мрачное выражение на лице Кана, робот тут же поднял руки в примирительном жесте, — нет, я не осуждаю, у нас это считается нормальным. Ну, у тех, у кого есть эта функция. — Функция, да, — на секунду Даниэлю стало жалко Сону. Он тот, кто поцелует кого угодно, стоит лишь той самой функции дать о себе знать. И это лишь потому, что люди решили поэкспериментировать и ввели соответствующую функцию в пятых моделях, в которых в купе ко всему почти настоящая нервная система. — Я поцеловал его, потому что думал, что больше его никогда не увижу, потому что мы не видели друг друга больше восьми часов, потому что он выглядел бледным и взволнованным, казалось, что он вот-вот заплачет. Я поцеловал его, потому что есть вероятность, что я больше никогда его не увижу, и мне ужасно хотелось почувствовать вкус его губ. Сону понимал каждое слово, которое говорил Даниэль, но как ни старался, не мог понять, какие чувства заставили человека почувствовать все это. Он внезапно почувствовал себя почти собранной картинкой, в которой потерялся очень важный фрагмент и без него он — ничто. Сону живо представил, как собиравший картинку подросток рыщет вокруг стола в надежде, что фрагмент куда-то закатился, но его нигде не было, и он, раздосадованный потерей, ломает картинку, складывая паззлы обратно в коробку и пряча в самый дальний уголок стола, чтобы забыть разочарование от потерянного времени. Это было так горько, что по щекам Она потекли слезы, не такие, как у людей, конечно, внутри них циркулировала совершенно другая жидкость, которая, прочем, выполняла почти такую же роль как кровь в организме человека. — Ты чего? — внезапно спросил Даниэль, который понятия не имел, чем мог вызвать такое состояние у робота, но был напуган тем, что случится, если Минхен их в таком виде застанет. — Я не могу понять, — со всхлипом выдал Сону, и Кан, совершенно не отдавая себе отчета, рукой, в которой внезапно прибавилось сил, дотянулся до чужой шеи, обхватывая ее большой ладонью и, резко притянув Она к себе, коснулся его теплых, идеальных, без единой трещинки, губ. Слезы, которые несколько секунд назад хлестали из чужих глаз, прекратились так же неожиданно, как и пошли. Сону одеревенел полностью: от кончиков пальцев до кончиков волос, словно его прошибло ЭМИ, хотя такое было невозможно. Ослабевшая рука Даниэля соскользнула с шеи Она, но он все не мог выпрямиться, словно его так и придавило к чужим губам. Кан, осознавший, что только что сделал, отвернулся к окну, вгрызаясь в собственную губу зубами. Это был самый отвратительный поступок в его жизни, и он совершенно не понимал, почему решил утешить робота именно таким образом. Раздавшееся в комнате урчание чужого живота, пробудило Сону ото сна. Подпрыгнув на кровати, тот соскочил на пол и, заикаясь, выдал что-то нечленораздельное, умчавшись прочь. Кажется, Даниэль разобрал в том потоке звуков слово «каша».