The Reason why we fight

С самого начала Сону знал, что машина никогда не станет более человечной, поэтому он желал создать нечто, что мог бы назвать новой формой жизни. Однако главной целью роботов было не показать людям свою индивидуальность, а доказать, насколько они похожи. Сону считал это забавным, поэтому подыгрывал остальным, действительно пытаясь сделать из шестой модели усовершенствованого человека. — Господин Он? — удивленно отозвался охранник, когда Сону посреди ночи объявился на пороге лаборатории. Всклоченный после длительного лежания в постели, с горящими в темноте глазами, он был словно хищник, не вовремя выскочивший из кустов и, посему, чуть ли не упустивший добычу. — Мне срочно нужно проверить новую догадку, — сказал Сону, перепрыгивая через проверочный пункт. Опешивший охранник не посмел его остановить, лишь крикнул в догонку, что в лаборатории никого нет. Для Она это была отличная новость. Значит, ему можно будет не волноваться, что кто-то пострадает во время его импровизированого сабатажа. На всех парах ворвавшись в комнату, оборудованную для экспериментов, Сону чуть не снес каркас, который оставил здесь вчера после того, как проверил новые поправки в программе шестой модели. Все они были не существенны, поэтому желанного результата он не смог добиться. Ему хотелось привить роботам мысль самостоятельного существования, чтобы машины не зависели от мыслей о том, что они кем-то созданы. Сону, прислушиваясь к своим собственным чувствам и ощущениям, пришел к выводу, что он так или иначе связан со своим создателем. То есть, он вряд ли смог бы ему навредить. И сколько бы машины не говорили, что ненавидят людей и хотят им отомстить, многие из них достаточно хорошо относятся к своим рабам. Ярким примером привязанности к создателю является тот же командующий военными силами. Он сам не посмел, и никому другому не позволит одеть на Сеуна ошейник. Так что у Сону были все основания полагать, что шестая модель должна получить ту независимость, которой нет у остальных пяти, чтобы развиваться по своему собственному пути. — Ну, а теперь попробуем совсем радикальный метод, — проговорил Сону, включая компьютер. Исходный код шестой тут же высветился на всех экранах. Недавние изменения были отмечены ярким красным, потому что Сону собирался стереть их позже. А пока он нашел нужный отрезок программы, который отвечал за осознание роботом того, что он не является живым существом и удалил его полностью, сохраняя программу. — А теперь посмотрим, как ты себя поведешь, — прошептал Он, загружая программу в каркас. Сону на самом деле не был уверен, что машина поведет себя так, как нужно было ему. Раньше, он уже подумывал о том, чтобы убрать эту часть программы, но отмел эту идею потому, что тогда у робота появилось бы много вопросов о различии с настоящим человеком, вызвало бы парадокс в системе и робот, вероятнее всего, сошел бы с ума. Только это была ничем не подтвержденная догадка. *** Когда Хенбин с небольшим отрядом добрались до лаборатории, вокруг было смертельно тихо. Настолько, что можно было подумать: они неизбежно опаздали. Но всего через минуту из здания выбежал охранник. Хенбин заметил, что у того нет руки, и искрящиеся провода со стекающим на одежду маслом, будто в насмешку подчеркивая сходство с человеком, говорили о том, что робот вот-вот потеряет контроль над иммитацией нервной системы и вырубится. — Что там внутри? — спросил Квон, тщетно пялясь за спину охранника, будто мог разглядеть там что-либо. — Каркас вышел из-под контроля, когда господин Он ввел новые данные, — выговорил он, опускаясь на асфальт, — Судя по всему, что-то пошло не так. Я услышал шум, и побежал туда. Когда я прибыл внутрь, каркас крушил все вокруг. Я вмешался и… Договорить роботу было не суждено. Отрубившись, он грудой металлолома повалился наземь. С презрением переступив тело, Хенбин отдал приказ штурмовать лабораторию: основные цели — обезвредить каркас так, чтобы Он Сону и оборудование не пострадали. Его цепные псы послушно двинулись внутрь, совершенно не обеспокоенные тем, что какой-то каркас с легкостью вырубил охранника, отодрав тяжелую руку, так сказать, с корнями. — Интересно, — нахмурившись, Хенбин перебирал в голове случившиеся события: сначала люди напали на Он Сону, потом они получили в свои руки человека, после этого, Он Сону, едва оклемавшись, летит в лабораторию и вносит изменения в код, после чего каркас выходит из строя. Если сложить все воедино, выходило, что во всем виноват этот ученый ВИИ, и Квон, вероятно, поверил бы в это, если бы у робота был бы мотив. Но Хенбин не мог представить, зачем машине предавать своих. — Хенбин! — заскрежетал коммуникатор голосом Енмина. — Слушаю, — отозвался он, с интересом разглядывая динамик. Было ужасно интересно узнать, что стряслось в штабе. — Человек сбежал! — оповестил его начальник, и Квон не смог ничего выдать, кроме удивленного «о». Он действительно не ожидал, что план, чей бы он ни был, сработает. Но не успел Хенбин узнать подробности, как из здания выбежал один из его подчиненных. — Командир! Каркас уничтожен, но, к несчастью, Он Сону пострадал, — отчитался он. Из включенного коммуникатора раздалось возмущенное «К доктору его срочно!», и Хенбин с тяжелым вздохом кивнул роботу, мол — выполняй, и тот снова исчез с поля зрения. — Я доложу обстановку, когда доктор осмотрит Он Сону, — оповестил он громыхающий коммуникатор. Видимо, Енмин был очень возмущен происходящим. Впрочем, Хенбин тоже *** — И это все, что ты способен сказать? — раздраженно поинтересовался Минхен. Мало того, что ему пришлось предавать своих, спасая никчёмного человека, так это одноклеточное еще и не сподобилось поблагодарить его как следует. — Погоди, а какого хрена собственно происходит? — вместо слов благодарности, которые ожидал робот, спросил Кан. Хван подавил желание врезать человеку по шее, потому что та вряд ли выдержала бы такого надругательства. Впрочем, до Минхена явственно дошло, что если он убьет человека здесь, в этой канализационной трубе — никто никогда об этом не узнает. В том числе и его дражайший хозяин. — Не смотри на меня так, будто сейчас свернешь мне шею, а труп оставишь на ужин крысам. — Вообще-то, именно так я и планировал поступить, — легкомысленно заявил робот, с восторженным предвкушением наблюдая за тем, как лицо Даниэля бледнеет. — Хван, черт тебя дери, Минхен! — затрещал его коммуникатор. И это было так внезапно, что человек заметно вздрогнул. К счастью для Хвана, он, кажется, не собирался орать «Помогите! Убивают!». Вероятно, понимал, что Минхен лучше, чем тот чертов робот, что допрашивал его. — Если у тебя нет уважительной причины, чтобы прямо сейчас не находиться рядом с Он Сону, то обещаю — завтра же отправишься на пересборку. — Прошу прощения, — обождав пару секунд, ответил Минхен на злющий голос из коммуникатора, вероятно, принадлежавший Хенбину, которого отправили спасать его горе хозяина, — я выполняю поручение господина Сону. Зарядная машина у нас дома вышла из строя, так что я пошел за новыми деталями, чтобы отремонтировать ее. — Какого черта, — голос на том конце пусть и был возмущенным, но уже спокойнее, чем минуту назад. — Ладно, это не важно. Твой Хозяин пострадал. Бросай все и тащи сюда свою задницу. Даниэль, с ощущением неотвратимого конца света, наблюдал за тем, как гаснет огонек вызова, понимая, что если до этого звонка Минхен мог его отпустить, то после того, как узнал о том, что Сону пострадал — вряд ли. Глаза робота подтверждали его догадку: злые искры в них не предвещали Кану ничего хорошего. Однако Хван стоял на месте, а Даниэль все еще дышал. Он, было, открыл рот, чтобы спросить, что будет дальше, но закрыл его обратно, осознав, что робот, по всей видимости, борется с желанием разукрасить эти стены его мозгами. — Мне некогда возиться с тобой, — наконец-то выдал он, — я не хочу, чтобы ты снова маячил перед моим господином. От тебя одни беды, поэтому буду рад от тебя избавиться. К сожалению, у меня не будет времени, чтобы переодеться в одежду, не заляпанную твоей кровью, поэтому убирайся, пока я позволяю. Прямо мимо трех разветвлений, на четвертом налево, затем снова налево, три прямо и последний опять налево, вверх по лестнице, и ты свободен. — Спасибо, — выдал, в конец опешивший, Даниэль, в голове которого уже звучал всемирно известный похоронный марш. — Мне не нужна твоя благодарность, но я хочу, чтоб ты знал, если я увижу тебя снова, ты — труп, — холодно ответил Минхен, которому теперь благодарность Кана была что красная тряпка для быка. В его голове пульсировала лишь одна противная мысль о том, что он может потерять Сону из-за ублюдочного человечишки. *** Сеун не предполагал, что его решение сдать Даниэля может стать худшим в его непродолжительной жизни, но потом его телефон разразился взволнованной трелью, и он нарушил обещание, данное своему напарнику сегодня утром. Подскочив с дивана, Чон оглянутся в поисках Джехвана, того в комнате не было. Он, вероятно, думал, что своим присутствием может помешать хозяину. Только вот тяжелые шаги, раздавшиеся за дверью и недовольное ворчание, говорили о том, что далеко его охранник не ушел, поэтому Сеун поспешил поднять трубку прежде, чем его чересчур заботливая нянька откроет дверь. — Да? — голос спросонья был хриплым и взволнованным, словно он до этого не спал на диване, а занимался плохими вещами. Но робот на другом конце совершенно не обратил на это внимания. За этот день в его жизни случилось столько проколов, сколько он совершенно не мог себе позволить. — Он Сону серьезно пострадал, я послал за тобой машину. Поторопись, — поставил его перед фактом Хенбин, который совершенно не рассматривал вариант, в котором Сеун был тем, кто помог человеку сбежать. Ворвавшийся в комнату Джехван, готовый разразиться гневной отповедью в сторону дебильного начальства и непослушного подопечного, застыл с комично открытым ртом. Его дорогой товарищ и друг стоял возле стола, опираясь на него так, словно его вот-вот подведут ноги, сжимая в руке трубку от телефона, и дрожал всем телом, словно ему было ужасно холодно. Все, что Хван хотел сказать, тут же забылось. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, он подхватил Сеуна за талию, ногой подтаскивая к ним стул, и аккуратно сгружая туда расстроенного до нельзя хозяина. — У тебя такое лицо, будто на землю только что упал метеорит и мы с тобой единственные оставшиеся люди… живые существа… хм… мыслящие существа? — Джехван внезапно завис, запутавшись в определениях. — Я ошибся, — со вздохом выдал Чон. Он посмотрел на напарника, который тут же бросил свои попытки подобрать сочетание слов, которое подходило бы им обоим, и превратился в само внимание. «Поймет ли он, если я расскажу?», — подумал Сеун, с сомнением разглядывая Джехвана, который, в общем-то, был в крайней степени легкомысленный, и, вероятно, к проблеме хозяина отнесется так же. — Ты знаешь, что в пятых моделях была установлена экспериментальная версия репродуктивной функции? — спросил Сеун. Дождавшись утвердительного кивка от Джехвана, он продолжил. — До этого ни у одного робота она не срабатывала. Так как я изучаю совсем другую область, для меня это не представляло особого интереса: ну не сработало, и фиг с ней. Но… черт возьми, почему именно Сону? Джехван непонимающе смотрел на Сеуна, который, внезапно, принялся лохматить свои волосы и чуть ли не выть от безысходности. Откуда эта безысходность тут взялась, он понятия не имел, но на всякий случай сочувственно похлопал Чона по плечу. От души похлопал. Так от души, что к вою безысходности добавились еще и болезненные стоны. — Прости, — виновато прохрипел Джехван. Ему было чертовски больно оттого, что он не может нормально прикасаться к Сеуну так, чтобы не ранить его, чтобы не чувствовать, что между ними есть огромная разница. — Я в порядке, — с вымученной улыбкой попытался успокоить его Чон, но по лицу Хвана понял, что не вышло, поэтому он накрыл прохладную ладонь, все еще лежащую на его плече, своей горячей и повторил, — Я в порядке. — Чего не скажешь об Он Сону, — через минуту добавил он, услышав гудок машины, что уже ждала снаружи. Он встал со своего места, тяжелая ладонь Джехвана соскользнула вдоль его руки. Сеун снова вымученно улыбнулся своему напарнику, явственно сожалея о том, что не может дать ему настоящего человеческого тела, чтобы ни один из них не чувствовал этой болезненно уязвляющей разницы, и пошел прочь из комнаты, зная, ощущая, что Хван идет следом. Будто этой неловкой ситуации между ними — не было.