Задание 10. Подозрения.
9 сентября 2018 г., 01:10
— Почему так долго? — Хенбин нервно мерил шагами коридор перед разваленным входом в лабораторию. Сеун запретил переносить Сону, аргументировав это тем, что здесь были и нужные запчасти и главный компьютер, в котором можно было исправить поврежденные участки программы. К сожалению, он запретил всем входить и выставил в дверном проеме Джэхвана, который, впрочем, не был бы препятствием для Хенбина и его команды, но он послушно ждал снаружи, в компании недавно подоспевшего Минхена. Хван выглядел так, будто с удовольствием истребит всю человеческую расу прямо сейчас, дайте ему только разрешение и оружие массового поражения.
— Если бы все было легко и быстро, то нам не нужно было ждать вечность, пока умный Он Сону построит нам продолжение расы, — с забавной интонацией, пропитанной сарказмом проговорил Джэхван. Он злил Хенбина неимоверно по двум причинам: Ким был всего лишь несчастной усовершенствованной консервной банкой первого поколения, при этом он смел дерзить любому, кто выше его по статусу, но что еще важнее, именно его к себе в телохранители взял его обожаемый Создатель.
— Когда я прибыл, вы сказали, что повреждения не такие серьезные, — подал голос Минхен. Ему тоже было странно то, что он не может увидеть своего хозяина. Он так же испытывал давно позабытое ощущение, которое стерли из его программы, но оно было так сильно, что даже система сдавалась под его напором. Хвану было страшно за жизнь Сону.
Джэхван промолчал, заглянув вглубь дверного проема, чтобы посмотреть, как там Сеун. Хрупкая человеческая фигурка виднелась в окружении деталей и в освящении экранов мониторов, где высвечивался код поврежденной машины. Он был абсолютно целым и не требовал вмешательства, но Ким ни за что не сдал бы своего хозяина этому напыщенному военному индюку. Джэхван знал, что может спросить Сеуна об этом позже, и он обязательно ему ответит чистую правду.
— Скажи ему, чтобы поторапливался, — рявкнул Хенбин под звуки разрывающегося коммуникатора. Судя по всему, Енмин тоже не отличался терпеливостью, но роботу нечего было ему сообщить. По крайней мере, хорошего, но ему ничего не оставалось, кроме как принять вызов. — Слушаю.
— Доложи обстановку, — отозвался Енмин. Глухо, будто их разделяли сотни помех.
— Врач прибыл на место около получаса назад. Известно, что повреждения Он Сону не существенные. Меньше всего пострадали данные, — механически отчитался Хенбин. Все это он уже говорил Минхену, поэтому повторенные снова факты его ничуть не успокаивали.
— Мы нашли, как злоумышленник проникнул в здание, мы уже пустили по их следу ищеек, но, судя по всему, они уже покинули территорию города, — эхом откликнулся Енмин, и Минхен догадался, почему звук был таким глухим: главнокомандующий собственнолично спустился в канализацию.
— Известно, кто это был? — спросил в свою очередь Хенбин.
— К сожалению, мы не смогли пробиться через голограмму. Наши аналитики считают, что это был человеческий разведчик, вероятно, они нашли вход в город за стенами. Я выставил охрану там, — ответил Енмин. По изменившемуся эху, Минхен догадался, что он уже возвращается назад в штаб. Его радовало лишь то, что путь к городу теперь был недоступен, и люди не смогут использовать его в своих целях.
***
Сеун нервно оглядывался на дверной проем. Не то, чтобы он считал, что Джэхван внезапно решит его сдать столпившимся за дверью роботам. Просто он понимал, что если у Хенбина и Минхена закончится терпение, один Хван не справится, несмотря на то, что Сеун здорово его усовершенствовал. То, что он так отвлекался, никак не помогало делу. По сути, повреждения Сону были незначительными: никаких оторванных конечностей, лишь кое-где сорвано кожное покрытие, пару разорванных суставов и масляных сосудов. Все это можно было исправить, ведь нужные детали были в шаговой доступности. Только вот Сеуну нужно было сделать кое-что еще. Кое-что очень важное. Поэтому он надеялся, что Джэхван сможет задержать нервных роботов в стороне. — Потерпи немного, я все исправлю, — прошептал Чон, стирая масляное пятно с щеки робота. Он чувствовал непонятную ответственность за Сону, несмотря на то, что это не он его создал, не он был инициатором добавления функции размножения. Только он не собирался позволить этому любознательному человеку (а после всего случившегося Сеун не мог назвать Сону иначе) снова пострадать из-за того, что он слишком добрый, слишком человечный, слишком открытый. У Чона даже не екал никакой инстинкт ученого при виде такого уникального образца, как Он. У него екал совершенно другой инстинкт, давно забытый, давно утерянный. Тот, который возник, когда его первая собственноручно созданная модель открыла глаза. Сейчас, глядя на Енмина, он думал лишь о том, что не мог и не был ему другом, братом или кем-то вроде отца. И пусть Им испытывал к нему определенное чувство доверия, Сеун не мог не понимать, что если раскроется все, что он сделал в пользу людей, от него скорее избавятся, чем просто закуют в ошейник. — Да скажи нам хоть что-нибудь, — раздался низкий, резкий голос Хенбина, заставивший Сеуна вздрогнуть и ускорится. Он как раз менял поврежденные ткани на животе робота, параллельно запустив программу поиска нужной части кода внутри Сону. То, что он собирался сделать, было противозаконно. Он, не имея должного разрешения, не имел права влезать в код любого робота. Но, чтобы получить нужное разрешение, ему пришлось бы выдать Сону, который по собственной воле помог человеку, что поставило бы его под удар. Сеун не мог этого позволить, пусть и конкретно рисковал своей шкурой. — Чем чаще вы будете меня отвлекать, тем дольше я провожусь, — рассерженно отозвался Чон. Хенбин, который знал доктора уже давно, выдал удивленное «о», ведь разозлить его было действительно тяжело, а сейчас он открыто огрызался. Джэхван осуждающе посмотрел на мужчину, но в тоже время было заметно, что он слишком часто поглядывает вглубь комнаты, где вертелся его хозяин. — Я закончу минут через 10, — добавил Сеун, чтобы избежать последующих попыток прорваться сквозь блокаду в лице Хвана. Кожное покрытие начинало медленно соединяться с клетками неповрежденной ткани, а нужный ему код наконец-то нашелся и Сеун подтянул к себе ноутбук, чтобы стереть часть программы, которая заставила Сону почувствовать все прелести первого поцелуя, которая пробудила в Сону чувства к человеку, не заслуживающему их.***
Джихун места себе не находил. Когда он вернулся в лагерь, ему влетело за самоволку, но он был все еще зол на руководящую верхушку настолько, что был на грани того, чтобы и вовсе свалить из лагеря. Будучи разведчиком, он знал кучу проверенных мест, где смог бы скрыться. Вероятно, когда Даниэль вернется (он не думал о том, что на самом деле это было «если»), то Пак предложит ему свалить от всего этого дерьма подальше. Ведь неважно где они, главное, чтоб вместе? Но с другой стороны он не был таким человеком, который легко мог отказаться от возможности спасти кого-то еще. А ведь благодаря той информации, которую он получал за стеной, Джихун раньше спас тысячи жизни не единожды, и теперь он получил действительно стоящий шанс, который просто не мог упустить. Появившись в лагере, он не стал слушать выговоры, прервав всех этих зажравшихся мудаков — грубо и не по статусу, но они тут же забыли об этом, услышав о фабрике робототехнике, координаты которой Джихун получил от Самуэля. И теперь он и небольшой отряд, которым раньше командовал Даниэль, толпились в небольшой палатке и страстно обсуждали план действий. Но Пак не мог думать ни о чем, кроме как о самом дорогом, что было в его жизни, что он мог потерять раз и навсегда, если Кан все-таки ошибся, и Сону на самом деле никакой не особенный. — Нужно больше людей, если там действительно стоящие материалы, — Сонун склонившись над картой, вычислял точку координат, которые предоставил Джихун. Он был достаточно сосредоточен на своем занятии, но пытался не отставать от общего разговора. — Мы не можем идти большой группой — это может привлечь излишнее внимание, — возразил Донхо, постукивая пальцами по столу. На самом деле у него было плохое предчувствие по поводу всего этого, но он его упрямо игнорировал, ведь предоставленная возможность реально была хорошей. — Я думаю, что нам нужно оставить достаточно всего на базе, чтобы Джихун мог доложить что-то положительное, иначе это вызовет ненужные подозрения, — предложил Мунбок, накручивая прядь длинных волос на тонкий палец. Это было не лишено смысла, но люди были слишком жадными, верхушка вряд ли одобрит такое. — Джихун, — с сомнением позвал парня Донхо. Тот даже не дернулся, явно пребывая далеко от проходящих в палатке споров. Ему было откровенно поровну, сколько всего они заберут, как туда доберутся, ловушка ли это. Ему было не по себе, словно Даниэлю, где-то далеко за высокой стеной, угрожает огромная опасность. — Оставь его, — с сочувствием в голосе отозвался Сонун. Он теперь как никто другой понимал Пака. Не мог винить Джихуна за то, что он витал в каких-то иных дебрях, потому что сам ужасно волновался за Дэхви. Он и сам бы бросил все, будь у него хоть малейшая возможность спасти дорогого человека. Строгому к самому себе полицейскому вроде Донхо и легкомысленному подрядчику вроде Мунбока — было не понять их чувств. — Если посреди задания он налажает, мы все можем подохнуть, — грубо отозвался Донхо, пихая ногу Джихуна под столом носком тяжелого ботинка, — поэтому пусть подотрет сопли и начнет, блять, слушать. Его драгоценный Даниэль жив и пытается добыть важные для нас сведения, а он, вместо того, чтобы верить в его силы, страдает хуйней. Сонун осуждающе посмотрел на Донхо, в то время как Джихун отреагировал настолько прохладно, что даже Кан удивился. Пак просто склонился над картой и ткнул пальцем в одну ему известную точку. Впрочем, он все-таки потрудился объяснить. — Здесь находится старый пункт приема металлолома, мы можем там спрятать все, что найдем полезного. Так как расстояние не особо большое, мы успеем перенести все за один день. То, что не представляет особой ценности, оставим там, чтобы мне было о чем доложить. После просто перевезем все по частям. Ну, и это, разумеется, если на фабрике осталось что-то полезное, ведь все действительно могли растащить ранее, — высказавшись, он сел на свое место, но, заметив, как Донхо открыл рот, чтобы что-то еще сказать, решил предвосхитить его вопрос и сказал, — Пункт приема металлолома проверялся месяц назад Джиненом, так что по этому маршруту вряд ли кто-то будет проходить. — Если бы ты сказал об этом с самого начала, всех этих споров можно было бы избежать, — фыркнул Мунбок, которого раздражала появившаяся в их команде атмосфера враждебности и разрыва. — Мне все равно, — ответил Джихун и вышел из палатки. Завтра их явно ждет тяжелый день, но он не мог заставить себя отдохнуть и поспать. Ему все еще дико хотелось, чтобы все произошедшее за последние дни, оказалось дурным сном. Чтобы он вошел в свою палатку и застал там растрепанного после сна Даниэля, который дежурил в ночную смену. Но палатка встретила его удушливой тишиной и одиночеством.***
Известие о том, что Даниэль сбежал, застали Самуэля тогда, когда он уже вошел в штаб разведки и отдал приказ о том, чтобы все роботы, находящиеся сейчас в городе сейчас же собрались в кабинете для совещаний. Он собирался посмотреть каждому из них в глаза и надеялся увидеть, как предатель провалится в своей игре, выдаст себя. Но многое не давало ему покоя, отвлекая его от порученного ему занятия. Самуэль был чрезвычайно рассеянным и думал лишь о том, что слишком удачно все складывалось для побега человека. Кто-то проник в самое охраняемое их здание, вывел оттуда человека, при этом сам оказался незамеченным и не пойманным. Складывая все доклады, которые он получал из главного штаба, Самуэль все больше убеждался, что это мог быть лишь кто-то, кто долго жил внутри города. Никто извне не имел столько сведений. Даже кто-то из человеческих агентов, которые, как предполагал Ким, имелись в рядах их солдат, не мог знать город так хорошо, не мог иметь таких возможностей, чтобы пройти внутрь незамеченным и уйти тоже. И странным было то, что кроме него никто почему-то даже не подумал о том, что опасность происходила изнутри. — Скажи, — обратился он к Ханену, маячащему у него за спиной агрессивнее, чем обычно, — Как ты думаешь, создатель таких как мы мог бы переписать код одной единственной машины? — Вы все думаете о докторе Чоне? — со вздохом спросил Джу. Он понимал, почему его хозяин так прицепился к этому человеку, но в данном случае вообще не видел связи. — Если вы его так сильно подозреваете, то почему бы не запросить данные о его передвижениях у его телохранителя? — Отличная идея, — хмыкнул Самуэль и тут же отправил запрос на коммуникатор Джэхвана. Он жалел лишь о том, что сам до этого не додумался. Черт его потянул за язык, сказать Ханену, что идея хорошая. Он имел привычку радоваться из-за таких маленьких проявлений доброты от Самуэля и сразу же расслаблялся, позволяя себе больше, чем нужно. Радовало лишь то, что главный все-таки Ким, и ослушаться его Ханен не мог совершенно.
